За прошедшее время после воскрешения, Кушина смогла кое-как адаптироваться в мире.

Вторая, более обстоятельная встреча с Хокаге, произошедшая не на улице, а в его кабинете, сыграла ключевую роль в этой адаптации.

Разговор один на один с Хирузеном ввел в новые реалии много шире, чем она видела собственными глазами. Старик обрисовал расклад сил в мире, новые стремления стран и то, что он деликатно назвал «стабилизирующим влиянием» её сына. По сути же, это была молчаливая, незримая для обычного обывателя власть Наруто над миром.

Его присутствие заставляло ранее агрессивно настроенных Каге тихо сидеть в своих деревнях. Даже если они и решались на диверсионную деятельность против ставшей столь опасной Конохи, то крайне неявно, только в мелких масштабах, через третьи-пятые руки, с помощью мало подконтрольных нукенинов.

То деревеньку какую-то на границе подожгут, то мост стратегически неважный обрушат. Кто этих болезных нанял, крайне редко было понятно, тогда как те, кого всё же был пойман за руку, оказались аристократией страны, связанной с селениями только столько-поскольку. Подобное, конечно, всеми силами пресекалась. Но то, что в этом завязано какое-то селение, оставалось лишь догадками.

Вот только к самому селению Листа подходить опасались – слишком уж грозное пугало обитало рядом. Была, конечно, пара-тройка групп особо «просвещенных», но те, похоже, тоже не были подданными великих селений.

Не поинтересоваться, что за исполинское здание вымахало у деревни – поступок недальновидный; пересечь барьер вокруг Листа, о наличии которого другие селения прекрасно знали – фатальная ошибка.

Как итог – отбитые джоунинами почки (теперь у них было больше свободного времени от миссий из-за отсутствия крупных конфликтов), а после – долгая и усердная работа на благо Конохи в активно развивающейся металлургии, шахтах или других отраслях, где требовались крепкие рабочие руки.

Хирузен, конечно, изъяснялся более изящными речевыми оборотами и погружался в детали куда глубже, стараясь выставить опекаемого в наилучшем свете. Хотя сам тот, если бы услышал тот поток восхвалений, мог бы знатно удивиться. Ведь себя он представлял эдаким незримым тираном, мягко направляющим мир в нужную ему сторону. Но суть, в целом-то, оставалась та же.

Коноха, как и остальные селения, активно преображалась. Миссий становилось все меньше, а шиноби оставались. Очевидный выход прошлого – устроить очередную войнушку, разграбить соседей, попутно сократив собственное население – теперь был заказан.

К сожалению, некоторых индивидуумов, достаточно проницательных, чтобы понять, к чему это может привести (безработица, бунты менее проницательных с требованием «вернуть всё как было» и, как итог, столкновение с интересами того, кого касаться не стоит, и плачевные обстоятельства для всех), нынешним властям пришлось делать то, чем их предкам себя утруждать не приходилось. А именно – активно искать альтернативы, думать шире, придумывать новые отрасли, чтобы активно вовлечь в них освободившееся население. И, надо сказать, получалось довольно неплохо. Особенно в Конохе и Тумане.

Хирузен больше рассказывал о Конохе. Именно здесь, как и в Тумане (после известных событий), не страх, а скорее здравое опасение довлело над жителями. Это… не сказать, чтобы прямо давило, по крайней мере, в Листе. Но благодаря этому чувству многие кланы, ранее сосредоточенные исключительно на боевых направлениях, не стали противиться изменяющейся политике, а наоборот – активно включились в разного рода начинания, стремясь занять свою нишу и снять первые сливки.

Клан Хьюга, например, со своим всевидящим Бьякуганом, взял на себя часть функций по обеспечению внутренней безопасности и контролю за стратегическими объектами, и в то же время направили возможности познания через глаза в новые исследовательские центры, и особенно в медицину.

Клан Акимичи, извечные... Гурманы, активно начали развивать ещё и сельское хозяйство, а также ошеломительными темпами наращивать пищевую промышленность, обеспечивая деревню продовольствием.

Даже клан Инузука нашел себе применение в поисково-спасательных операциях и охране природных заповедников, где начали в больших масштабах разводить животных и специфические растения.

Лист, как и вся Страна Огня, был богат растительными ресурсами и плодородной почвой. Конечно, имелись и ископаемые, но не в столь огромных количествах. Заключив союз со Страной Воды, богатой теми же ресурсами, но других видов, и наладив отношения со страной Железа, обеспечившей приток металлов, Страна Огня начала в больших масштабах развивать промышленность и сферу услуг.

Именно последняя, учитывая благоприятный климат, приносила наибольшие поступления в бюджет. А ведь всего прошло с начала её активного развития только несколько лет — это оказалась отрасль с большим потенциалом. Но, помимо этого, развивались и многие другие отрасли: медицина, образование, передовые технологии, основанные на физических законах (но, конечно, не без щепотки фуиндзюцу), и другие, ориентированные на более мирное существование. Возвращаясь к сфере услуг, в Стране Огня появилось несколько Колизеев, где те, кто остался верен старым идеалам шиноби, могли за определенный барыш устраивать показательные бои для обывателей, что тоже приносило немалые средства.

Кушина слушала долгие подробности того, как пассивное присутствие её сына повлияло на мир, и пребывала в некоторой прострации. В ней даже начало зарождаться то особое чувство почтения, которое испытывали почти все в цивилизованном мире по отношению к нему.

Но, собравшись с мыслями, она начала задавать вопросы уже не таких глобальных масштабов, а более интересные ей как матери – о прошлом Наруто. На что получила не менее длительную историю от ностальгирующего старика: каким Наруто был любознательным мальчишкой, как задавал множество неудобных вопросов, доводя его порой до белого каления, нервного тика, заставлял краснеть от стыда, давится воздухом и даже разок хвататься за сердце, как они спорили о философии, как проявлялось его невероятное упорство, граничащее с упрямством, когда он брался за какую-то идею. Хирузен вспоминал о его аналитическом уме, способности находить нестандартные решения даже в детстве и ненасытную тягу к сложным, даже запретным знаниям, особенно тем, что касались устройства мира, чакры и печатей. Ну и, конечно, не обошлось без упоминаний о его временами случающихся приступах неугомонной непоседливости.

Со сменяющимися выражениями лица Кушина слушала эти рассказы. Кажется, она начинала понемногу складывать в своей голове образ того, кем стал ее сын. И в целом картина складывалась довольно разнообразная, и ей нравящаяся. В детстве они оказались в некоторых моментах очень схожи, что вызывало у девушки тёплую улыбку.

Старейшая Узумаки испытывала большую благодарность к Хирузену, ибо он полностью выполнил своё обещание позаботиться о её сыне. Были, конечно, моменты, в которых, по мнению Кушины, нужно было поступить по-другому, и даже то, что ей откровенно не понравилось – отсутствие у Наруто статуса ребёнка спасителей деревни. Но девушка понимала резоны таких решений и принимала их разумными.

Тогда, выказав ещё раз благодарность старику, она направилась к следующему знакомому ей в прошлом человеку.

Кушина, пусть этого не показывала, что-то подозревала. Картина о Наруто складывалась, в целом, опять же, разнообразной. Но лёгкая однобокость восприятия старика ощущалась. Отчего девушка лишь сильнее пожелала всё разузнать с другой точки зрения – точки зрения наставника её сына – Какаши-тяна.

Серебрянноволосый мальчик, довольно проницательный из воспоминаний Кушины, много пережил. Ученик Минато, с которым она давно была знакома. Но она надеялась, что он оправился за это время, да и на вид казалось, что да. Учитывая всё это, девушка предполагала, сможет многое услышать.

Вот только это оказалось не совсем так. Попивая чай в доме Хатаке, она выслушивала неловкие, даже с какой-то стороны обиженные жалобы на Наруто. Оказалось, он сначала даже не знал, что Наруто – её сын. Но вот хорошо помнил, как «блондинистый пацан», к стыду, джоунина, часто колотил его.

Выяснилось, что Какаши долгое время находился в депрессии. Однако, став наставником Наруто, он не раз выходил из этого состояния… когда его хорошо колотили. Сын активно применял "мотивационные меры", если кто-то пытался уклониться от своих обязанностей — а Какаши как раз собирался проигнорировать роль наставника. Кушина, притворившись, будто осуждает такие методы, немного поворчала, а затем всерьёз поговорила с Какаши. Он уже не был таким закрытым, как раньше, и она убедила его, что пора двигаться дальше, заодно засмущав идеей, что неплохо бы и девушку себе найти. Довольная собой, она удалилась.

Несколько чёрточек к картине её сына добавилось, чем Узумаки не могла не быть довольна.

Дальше же она направилась к тому человеку, к которому Хирузен просил если и приходить, то попытаться отнестись к нему с нисхождением.

Джирайя, об участии в жизни Наруто которого Хирузен почти ничего не рассказывал, по счастливой случайности оказался в деревне.

К своему удивлению, у себя дома (которым он недавно обзавёлся) – Кушине даже не пришлось его искать по кустам около женских бань, отчего заблаговременно отшельник заслужил в её глазах несколько баллов. Ну, пока не открыл рот и неловко не сказал, что он прибрался в доме по наставлению сенсея, ибо здесь был свинарник, и только после этого, что оный же сенсей предупредил о шокирующем воскрешении девушки. Из-за этого должна быть первая после воскрешения встреча превратилась в обнародование ненужных подробностей и странного молчания.

Тогда Кушина, взяв всё в свои руки, задала ритм разговора о прошлом Джирайи, попутно зайдя внутрь дома и уже сама заварив им чая для разговора. Джи, оказывается, такое не умел, потому пришлось утруждаться гостье.

История его жизни оказалась такой, какая была до этого: там разведал, сям разведал. Джирайя всё же не был лишён окончательно лишён мозгов, и о своих походах к женским баням в цели обрести вдохновение и великое просветление для его серии книг – молчал в тряпочку и всячески избегал этой темы. Говорил, мол, вот ту книгу, в честь главного героя которого Наруто и назвали, дописал, конечно. Другие книги? Ну да-да, писал, и по сей час пишет. А что там даже за основной жанр – отмахивался, говоря, что Кушине будет неинтересно.

Кушину поначалу радовало, что Джирайя остался тем же немного чудаковатым мужичком, не став хуже со временем. Но когда разговор дошёл до его роли в жизни Наруто и выяснилось, что обещавший быть духовным наставником отшельник двенадцать лет где-то шатался, забив не только на это обещание, но и о связи с отцом Наруто — Минато, — Кушину накрыли противоречивые чувства.

Узумаки смогла себя сдержать и как следует не влепить в одну рожу, носящую длинные белые волосы. Ибо, в принципе, с какой-то стороны была благодарна, что отшельник не приближался к Наруто, пока тот не сформировался как личность. Так как, вспомнив некоторые моменты прошлого Джирайи, девушка вполне предполагала, что мужчина вряд ли обучил бы чему-то достойному её сына.

Потому, всего лишь разбив чашку с чаем о твёрдую голову Джирайи и высказав ему, какой он безответственный осёл, Кушина удалилась.

Отношения были сильно испорчены, чему девушка сожалела мало.

Тогда, идя в новый дом, Кушина раздумывала, что изменилась и сама. Ей казалось, что раньше она была более… Неудержимой. Раньше она точно бы попыталась избить Джирайю за такое наплевательство. Сейчас же ей стало контролировать себя легче. Последствия нового тела? Или опыт смерти? Или ещё что-то? Девушке было непонятно. Но так как изменения были положительные, она не восприняла это слишком важным.

С того момента прошло несколько дней. Кушина изрядно поуспокоилась в компании новой семьи. И даже немного позже приняла искренние извинения раскаявшегося Джирайи, приперевшегося уже к ним домой. Извинения были приняты, но прошлого доверия, как понимали оба, между ними больше не восстановить. Таков уж Джирайя. И из-за этого общение с ним как-то пошло на утиль. Раньше Кушину связывал с отшельником Минато, но более последнего нет. Тогда как сам Джирайя окончательно показал, что полагаться на него нельзя.

Новая семья… Этому Кушина в своих раздумьях уделяла больше всего внимания. Эти странные отношения Наруто, где почему-то девушек три, а не одна, а также её чувства к сыну, которые удаётся подавить, но, когда Кушина отвлекается, навязчивые, непристойные мысли сами лезут в её голову.

Они с сыном отложили эту тему. Но после дня рождения Хинаты и того разговора за столом Кушина начала ощущать что-то схожее на ревность и ещё более сильное желание, совсем недостойное тому, которое должна ощущать мать в традиционном понимании.

Сидя в одной из комнат, что была спальней и предназначалась лишь лично для неё, Кушина раздумывала.

Эти отношения Наруто с несколькими девушками смущают. То же, что ощущает она, кажется, сводит её с ума. Выстроенные обществом идеалы сталкивались с инстинктами к желанному самцу, к которому она по умолчанию испытывала безоговорочное доверие и большую симпатию. Те слова, что им ничего не мешает углубить их отношения, так как биологически из-за такого проблем возникнуть не может, всё большим набатом отдавались в голове.

Ведь… Действительно. Им ничего не мешает.

А его тело… Оно такое…

Да и она относительно него не старая. Так что…

Кушина не заметила, как прошёл не один час, пока в дверь не раздался стук.

Её текущие мысли будто застыли.

— Можно? — знакомый заставил сердце ёкнуть.

***От лица Узумаки Наруто***

Сидя рядом с Кушиной, я так и кожей ощущал, как женщина не находит себе места. Переминая руки, она не решалась начать разговор.

— Поговорим о том, что произошло утром? — осторожно спросил, на что получил поспешный кивок.

Но звука от девушки не последовало, лишь её уши начинали наливаться краской.

Расслабленный после предыдущего разговора, я и сам начинал заражаться настроем матери.

— То, что ты услышала… Это смущает. И может показаться чем-то плохим, — моя рука опасливо легла на дальнее от меня плечо девушки. Однако не последовавшая реакция меня чуть ободрила. — Но эти наши отношения нормальны в моём понимании. Мы взрослые люди и способны жить счастливо даже в таком нестандартном количестве.

От матери повеяло непониманием.

Мне было не совсем известно, почему Кушина сейчас в таком зажатом положении. До этого я предполагал, что прямые половые связи с тремя (пока с одной) девушками могли сильно ударить по устоям матери. Или что ещё вероятнее — она могла начать надумывать что-то на подобии того, что я начну отдаляться от неё. Но, судя по реакции, её сейчас конечно что-то беспокоило, но что-то другое. И догадывался, что именно. Потому продолжил заранее сложенный в мыслях рассказ.

— То, что их трое, не значит, что мы с девушками будем жить как в каком-то гареме и встречаться раз в месяц. Мы в первую очередь — семья, — мой торс чуть подался назад, а после в сторону, чтобы соприкоснуться со спиной Кушины, обнимая. Её лицо начало заливаться краской, а также, кажется… возбуждением? — И… Мы кое-что обговорили. Никто из них не против того, если семья расширится в полной мере.

Последние слова стали словно бомбой в голове девушки. Кушина застыла, чтобы под моим удивлённым взглядом с визгом вырваться из захвата, вскочив.

— Я… Я… — на меня уставилась начавшая тяжело дышать мать. — Я это ещё не обдумала… Я не готова…

Подняв в примиряющем жесте руки, попытался её успокоить:

— Всё в порядке… Извини, если звучало слишком резко. Я ни в коем случае не тороплю, и… — встал, но не стал подходить и пугать близостью.

— Нет, это ты прости. Я, это, слишком резко…

— У тебя всегда есть выбор. А ещё… Даже если твой ответ — нет, я всегда буду любить тебя как мать.

На меня посмотрели с целым вихрем эмоций.

— М-м-м-м, — она закрыла лицо ладонями, не зная, что и сказать. — Мне нужно время…

— Да-да, хорошо, — я обошёл Кушину по дуге, уже намеревался подойти к двери. Сейчас её явно стоило оставить.

Но мне пришла в голову идея чуть разрядить обстановку, упомянув ещё кое-что.

— Знаешь, девушки предложили, чтобы их «заговор» распространялся только на них. Так что если что…

— М-м-м-м-м-м! — будто закрываясь от приносящего её столько стыда мира, девушка сильнее вжалась в ладони. Но вскоре опустила те, выглядывая лишь глазами. — Нет… Это будет нечестно. Делай так, как нужно, по тому вот график. И тогда мы уже решим.

— …Хорошо. Люблю тебя, — и быстро выскочить за дверь.

…

А-а-а-а-а-а! Как же это неловко, вести такие разговоры!

Ух-х-х-х-х-х.

Не соврал ни в одном предложении. Грёбаные стандарты общества. Как же из-за них всё сложно. А я ведь просто хотел, чтобы бы мы вместе были счастливы…

Ещё парочку раз вздохнув у двери, вернул себе какое-никакое самообладание.

Пойду в лабораторию, что ли. Надо заняться чем-то привычным.

***

Кушина Узумаки лишь молча смотрела на дверь, за которую ушёл её Наруто.

Казалось, он хотел подбодрить, помочь во всём разобраться. От этого становилось на сердце теплее. Но всё получилось… Немного не так.

Краска отступать не планировала. И, похоже, по мыслям, которые теперь только больше наполняют женщину, не пропадёт, пока она не удалится в ванную и не сделает то, за чем её Наруто не подсматривает и считает «естественным процессом».

— Хотя бы всё стало очевиднее…

Бросила в голос Кушина, после чего всё же развернулась в сторону двери ванной и всё же неспешно туда направилась.

То ощущение прижавшейся крепкой мужской груди...

Она взяла время на ожидание… Хотя этого времени и не надо было…

Девушка уже начала сожалеть из-за этого импульсивного действия.

Теперь ей снова придётся остаться наедине.

***

Дальнейшие несколько дней минули как в тумане. Отношения с девушками пока остались на паузе предыдущего уровня. Лишь парочка отвлечений в ночи отличали проведённое в лабораториях время от обычного.

Изучение доудзюцу подошло к своему логическому завершению. Ринне-шаринган, как мой собственный, так и принадлежавший Кагуе, был препарирован до последней энергетической нити. Множество блоков от всех известных вариаций шарингана, включая те, что из коллекции Обито и уникальные Мангёке, слились в единую, всеобъемлющую концепцию. Кокуган Ишики и Тенсейган также были интегрированы. Но прежде, чем приступить к описанию результатов финальной стадии проекта «Глаз Бога», я не мог не отметить одну тревожащую тенденцию, которую наблюдал уже некоторое время.

Наращивать свою энергетику, свою фундаментальную мощь, становилось всё сложнее. Не то чтобы это было невозможно, но темпы роста заметно снизились, а требуемые усилия медленно возрастали. Я пытался исследовать эту аномалию, но пока не пришел к однозначным выводам. Моя энергетика становилась всё «толще», всё плотнее. Та «верхняя» реальность, в которой я и все остальные обитали, давно уже не могла выдержать даже малую толику моей всей силы без катастрофических последствий, поэтому большая её часть всегда была смещена, «заякорена» в более глубоких слоях бытия. Изначально вложенные свойства чакры сами находили эти пути «расширения» или, точнее, «углубления», а позже я научился сознательно направлять ее развитие по этому вектору. Но чем «глубже» я погружался, тем ощутимее становилось сопротивление, тем сложнее давался каждый новый шаг. Появилось неприятное предчувствие, что эта «глубина» либо не бесконечна, либо мне когда-то перестанет хватать собственных усилий, и рано или поздно я достигну предела, за которым дальнейший рост станет невозможен… по крайней мере, известными мне способами.

Мои исследования на эту тему были довольно широки. И, вместо того чтобы идти в “глубь”, просто расти “ширь” не получалось. Почему, выяснить так и не получилось — даже жалкой зацепки не удалось обнаружить. Я как будто сунулся в какие-то концепции, объяснить принцип действия, которых мне пока не дано. "Это магия, Гарри", вот то объяснение, что есть на данным момент.

Эта перспектива — застрять в развитии, достичь некоего абсолютного, но все же конечного потолка — была… неприятной. Она заставляла просчитывать развитие способностей на долгие годы вперед, максимально эффективно используя тот потенциал, что еще оставался. И она же становилась еще одним, пусть и пока небольшим, фактором в копилку причин, почему встреча с Ооцуцуки, и особенно с их так называемым «Богом» Дайдарой, была не просто неизбежна, а, возможно, даже необходима. Кто знает, может, у Ооцуцуки есть ключи к преодолению этого предела? Если да, тогда мне нужно быть осторожным.

К слову, с развитием души прослеживалась та же тенденция. Просто к отметке “предела” души мне гораздо дальше, так как в основном я развиваю мощь чакры.

Но это были дела будущего. Сейчас же часть проекта «Глаз Бога», отвечающая за визуальное восприятие и манипуляцию реальностью, была готова к завершению. Однако то, что я создал, было пока лишь заготовкой, энергетической матрицей будущего всемогущества. Ну, или конструктом — все эти термины не особо важны по большей части.

Эти фундаментальные способности, заложенные в «Глаз Бога», требовали времени и колоссального количества энергии для полного «разворачивания». Доудзюцу должно быть действительно мощным! По моим расчетам, на их полную интеграцию уйдет около полутора десятилетий непрерывной подпитки. Учитывая, что энергию я в них буду сливать далеко не всю, откладывая немалую часть именно на развитие СЦЧ и души, а также другие возможные траты, сроки были не случайны — именно к этому времени стоило ожидать визита других Ооцуцуки, и к их приходу «Глаз Бога» должен был достичь своей проектной мощи. А пока я мог использовать лишь базовые аспекты и ограниченный функционал этих будущих способностей.

Доудзюцу так или иначе может даже само использовать все способности конструктов глаз, на основе которого создавалось. Но кроме них, в нём были переработанные три мои способности, связанных с моей личностью, а добавлено также три другие.

Первым таким «семенем» стала «Око Абсолютного Восприятия и Проекции», рожденное из Шарингана и усиленное Бьякуганом и Кокуганом. В зачаточной форме оно позволяло проводить мгновенный анализ энергетических структур, моделировать ближайшие исходы действий и проецировать энергетические конструкты. В будущем же оно должно было раскрыться в способность «вскрывать» любую систему до фундаментальных принципов, копировать свойства материи и проецировать поля, искажающие даже глубочайшую реальность.

Второй «заготовкой» стала «Длань Пространственной Трансформации», основанная на Кокугане с интеграцией Мангёке и Бьякугана/Тенсейгана. На данном этапе это давало улучшенный контроль над личным измерением и возможность локально манипулировать метрикой пространства, собственной метрикой, и оной у неживых существ. Со временем эта способность должна была развиться в ещё более глубокий контроль над пространством, трансформации мельчайших частиц в другие, и всё в таком духе.

Третья «матрица» – «Взор Гармонии и Диссонанса», эволюция Бьякугана и Тенсейгана с аналитическими возможностями Шарингана и восприятием энтропии от Кокугана. Сейчас он позволял с большей ясностью видеть потоки чакры и её компонент по типу жизненной силы, или Инь. В перспективе же это должно было стать инструментом для восприятия тончайших энергетических взаимодействий, определения уязвимостей и способности тонко «корректировать» эти потоки.

Однако сколь бы всеобъемлющими и взаимодополняющими ни были эти три аспекта «Глаза Бога», удовлетворяющие мою жажду знаний и понимания, я осознавал, что для эффективной защиты своего права на существование, моих близких, а также этого мира в том виде, в каком я его строю – необходимы и более прямолинейные, сконцентрированные на боевом применении инструменты. Поэтому параллельно с этими «всевидящими» способностями я заложил основы для трех других, чья мощь будет расти по мере моего углубления в фундаментальные законы мироздания. Эти «боевые заготовки» были созданы с учетом того, что научный и энергетический прогресс не стоит на месте, и их придется постоянно улучшать и перерабатывать. Предыдущие заготовки, как бы, тоже, но не в такой степени.

Первой такой заготовкой стал «Вектор Абсолютного Уничтожения». На текущем этапе это была способность формировать из моей новой, энергетически насыщенной сущности узконаправленный луч чистой разрушительной силы, далеко превосходящий по пробивной мощи любую Биджудаму. Его уникальность заключалась не столько в разнообразии свойств, сколько в грубой силе, в концентрации однотипных свойств, отрицающих само сущие на пути его следования. Принципы, так же схожие с Гудодамой, но с возможностью более тонкой настройки и масштабирования. В будущем, по мере понимания более глубоких взаимодействий, я планировал придать этому «Вектору» способность игнорировать глубочайшие пространственные искажения и вообще быть более стойким для того, чтобы нанести чему-либо вред. Похожую технику я использовал в бою с Ишики. И внедрив её в доудзюцу, потом соединяя с собственными возможностями к контролю, можно будет достичь ещё большего результата.

Второй боевой аспект – «Фазовый Сдвиг Реальности». Это развитие моих прежних техник телепортации, основанное на более глубоком понимании пространственно-временных метрик, полученных от Кокугана и Ринне-Шарингана. Пока это помогало крайне быстро даже для моего восприятия осуществлять перемещения в собственной пассивной чувствительности — то есть в пределах около сотни тысяч циклометров. И это с минимальными затратами энергии и без хорошо видимых пространственных искажений, делая меня практически неуловимым для большинства атак. А также способность помогала, конечно, и телепортироваться гораздо дальше, и ещё передвигаться в глубинах реальностей и быстро меж ними переходить. В перспективе эта способность должна была эволюционировать до возможности расплывчатости в пределах части пластов реальности, создавая множество своих «квантовых двойников» в разных точках пространства одновременно, и таким образом как бы снижать урон на обратно пропорциональный процентному соотношению задетых клонов. То есть, допустим, если на 10% из всех пластов реальности, в которых существуют мои клоны, попадёт что-то мощностью в 10 единиц, то для меня это соизмеримо урону в 1 единицу. Эту заполненность меж пластами ещё можно будет постоянно менять, заставляя, чтобы по мне попасть, так же постоянно сканировать, где находится моя сущность.

И третья, жизненно важная боевая функция – «Динамический Эгида-Панцирь». Это развитие моего старого проекта барьера, ставшего «второй кожей». Теперь, благодаря энергетической природе моего тела и новым средством, этот барьер стал неотъемлемой частью моего существа, постоянно адаптирующейся к внешним угрозам. Он мог мгновенно изменять свою плотность, структуру и свойства, поглощая, отражая или рассеивая любые виды атак – от физических до энергетических и ментальных. В будущем я видел его как самообучающуюся систему защиты, способную предвосхищать угрозы и превентивно менять свои характеристики, основываясь на анализе «Ока Абсолютного Восприятия».

Каждая из этих шести «заготовок» — три для познания и три для боя — уже сейчас давала мне преимущества, недоступные никому из живущих на Земле. Как бы, и до этого всё было так же. Но важен сам прогресс!

У меня был потенциал. Я его реализовываю. Это доудзюцу возводит меня ещё на ступень выше. Ибо мой контроль всё так же можно умножить благодаря этому фуин-доудзюцу. И, пожалуй, только сейчас мне удалось приблизиться к концу своего потенциала на текущий момент.

Мои собственные фуин тоже имеют предел свойств, которые могу выполнять вообще. Тогда как глаза могут фокусировать на определённых отдельных частях конструкта или даже единичным, но ого-го как нагнетённым свойствам, и тем самым полностью исчерпывать возможность моей энергии к работе именно в фуин. То есть используя личный контроль на максимум, и также использую доудзюцу на максимум, я достигаю абсолютного предела своих возможностей. Другие мои фуин (полностью не состоящие из запомненных Земле символов, в пределах этой самой Земли) просто перестают работать, когда доудзюцу работает на всю. Вернее, перестанут. Ибо если бы попытался провернуть описанное, опутывающая планету сеть моей чакры просто бы развеялась. Тогда как восстанавливать её мне хотелось.

Но возвращаясь к доудзюцу, с его функционалом было покончено.

Внешнему виду я уделил не столь много внимания. Рисунок, был средней сложности, и, как по мне, неплохо символизировал свойства глаз. Абсолютной чёрный зрачок, будто чёрная дыра, но излучающая из себя свет жёлтый свет. Как бы символизм одновременно излучаемой и заключённой, чуть ли не бесконечной мощи, не поддающейся законам физики. Вокруг же нависшие колья, заключившие дыру, но не касающиеся её – символ контроля даже того, что не может быть контролируемо. И это всё по верх серой радужки – цвета моей души.

Когда я концентрирую глаз на исследовательских блоках, колья сжимают зрачок, делая его меньше. Когда же использую луч или что-то другое разрушительно, колья, наоборот, чуть отдаляются, и даже блекнут, давая «чёрной дыре» немного расшириться, и начать излучать ещё более сильный свет.

На том всё. Истинный потенциал «Глаза Бога» и моей новой боевой доктрины был делом будущего. Долгосрочный проект, главная линия обороны и, если потребуется, нападения, тщательно откалиброванная к моменту предполагаемой встречи с полномасштабной угрозой со стороны Ооцуцуки.

А пока… стоило немного отдохнуть и уделить внимание делам более приземленным, но не менее важным.

Была пора продолжать углублять отношения с девушками. Я ведь хотел взять на себя больше инициативы.

Но вот только… Одно маленькое дельце.

Человек, который давно вылетел из моего внимания, напомнил о себе, и прямо сейчас буянит.

***Интерлюдия. Учиха Саске***

Черноволосый парень лет шестнадцати на вид валялся на кровати в своей кровати и предавался прокрастинации.

Тонкое устройство размером в его руках, с две ладони размером, светило своим экраном, показывая сменяющиеся под свайпами пальцев короткие видео.

Много воды утекло с тех пор, как он выпустился из академии. Сначала бесполезные миссии с его командой, после экзамен на чунина, а после снова те же миссии, только в этот раз одиночные. С завершением экзамена Саске получил жилет чунина, и с того момента, и до этого почти ни с кем не общаясь, ещё дальше отдалившись от своих знакомых.

Но, несомненно, за это время был проделан некоторый прогресс в росте его могущества.

У Учихи была цель, именно ради неё он пожертвовал всем в угоду тому, чтобы стать сильнее, а затем — убить Итачи. Миссии выполнялись лишь для добычи средств для жизни и тренировок. Затем же шло непрерывное развитие, бесконечные упражнения, повторы дзюцу, иногда спарринги с нанятыми ниндзя. Развитие проклятой печати, которую ему оставил Наруто…

Возможно, Саске не отдавал в этом себе отчёта, но образ этого иногда бесящего блондина, у которого всё получается лучше, чем у него, изрядно бесил, и подстёгивал.

Ненависть концентрировалась внутри Учихи. Однако Саске пытался не распространять её вне своей цели, что со временем получалось всё лучше. Зависть не затмевала желание двигаться вперёд, ведь тьма в его душе должна концентрироваться дальше. Только для одного человека.

Именно поэтому, спустя давно означенные несколько месяцев тренировок став сильнее, тем самым выполнив уговор, Саске не побрезговал прийти к Наруто и просить его об установлении второго уровня печати. Блондин не отказал.

Эта подачка с печатью была унизительна. Но мрак в сердце пожрал чувства. Печать сделала его сильнее, это важно — всё остальное тлен.

Именно с такими мыслями он достиг сегодняшнего уровня. В его глазах не пылал Мангёке, с которым ему велел приходить ненавистный брат. Но никакой элитный джоунин не мог более ему противостоять. Он даже как-то схлестнулся с неким Гаем, который во время спарринга открыл шестые Врата. Но даже в таком бою именно Саске победителем вышел.

Это был довольно тяжёлое сражение, и, наверное, разочаровывающее. Ибо седьмые и восьмые Врата Гай открывать не пожелал. Но за полгода, ушедшие с того события, Учиха был уверен, что ещё больше прогрессировал.

Сен-чакра, тело с большим потенциалом, отличный контроль, шаринган и годы тренировок. Всё это не могло оставить его слабаком.

Сейчас же… Сейчас Учиха с недовольством смотрел в устройство, заполонившее буквально полтора года назад рынок, и тут же взорвавшее всякие тренды. Он смотрел в экран, сменял грёбаные видео без возможности оторваться и корил себя за то, что вместо дела смотрит отрывки с какими-то плоскими анекдотами, ничего не значащими новостями и смешными котиками. Против котиков парень ничего не имел, но вот против самой этой дьявольского устройства — уж точно. Саске иногда казалось, что с помощью этих устройств проецируется какое-то гендзюцу. Почему же бы он в ином случае вместо того, чтобы готовится к МЕСТИ, скрупулёзно запоминает уже сто какой-то там по счёту рецепт блюда с любимыми помидорами.

В попытках превозмочь себя и наконец оторваться от экрана Учиха сидел уже минут двадцать. И, провалив уже третье по счёту обещание себе «ещё парочка видео, и всё», твёрдо решил! Ещё одно видео, и всё!

И вот знаменательный момент свайпа, и попадается видео какого-то ноунейм новостного канала, так ещё и столичного, а не Коноховского.

Со скукой парень вслушивается в то, что, скорее всего, раньше бы просто скипнул. Довольно длительное видео с ведущей на шумящим хромакеем, будто она снимает на фоне какого-то шерстяного зелёного полотенца, поверх которого попытались наложить синие крутящиеся планеты, бодро перечисляла случившиеся события. Всё бы так скучно и продолжалось, если бы под самый конец женщина не проговорила новость, от которой у Саске, казалось, остановилось сердце.

Акацуки были задержаны? В составе…

В секунду сердце не только вернулось к ритму, а и, казалось, утроило его.

Кровь застучала по вискам.

Казнь! Казнь, которую проведут и над его братом!

Холодная ярость вырвала Учиху из шока.

Его месть! Её хотят отобрать! Никто не должен сметь! Ведь это его месть!!!

Но чувства вновь застыли, чтобы накрыть уже пылающим гневом от того, что казнь уже могла и пройти. Ведь видео часто попадались в ленте далеко не в день выхода.

В глазах будто что-то защипало, но Саске, не моргая, ожидал, когда наконец ведущая скажет дату.

Четвёртое января? Сегодня? В четыре часа дня?!

Быстрый ззырк на часы.

Двенадцать тридцать шесть.

Будто его одновременно ужалили в зад сотня шершней, парень моментально подскочил чуть ли не до потолка.

Приземлившись, он как носорог двинулся в комнату, где у него был уголок-оружейная, на скорости к хренам снеся дверь.

Быстро сорвав с себя одежду, надел довольно крупную, но крепкую защитную сетку, а затем поверх жилет. После ещё быстрее закрепил подсумки со снаряжением, на всякий случай взяв побольше взрыв— и дым— печатей, побольше лески, а также танто, с которым он также научился обращаться.

Пять секунд, именно спустя такое количество Саске уже тенью вылетел из окна и поскакал по крышам, к ближайшему скрытому проходу в барьере.

Ой, не зря он приплатил одному излишне болтливому джоунину. Ведь теперь выйти за пределы деревни незаметно стало плёвой задачей.

Минута, и он уже за Конохой. Ещё пара минут, и по Учихе разошлись чёрные пятна, насыщая тело сен-чакрой.

Ещё секунда, и всё его кожа темнеет, волосы удлиняются и синеют, а из спины, прорывая не укреплённую в тот момент чакрой защиту, вырастает пара искажённых крыльев, будто перепончатые руки с когтями.

Скорость Саске возрастает, далеко уходя за пять сотен километров в час. Прыжок, и парень взмывает на сотню метров над деревьями. Техника Шуншин делает тело легче, а заработавшие отростки на ещё большей скорости начинают нести вперёд, размываясь от скорости, как крылья колибри.

Чёрной кометой устремившись в нужном направлении, прошло меньше двадцати минут, прежде чем уже второй по счёт Учиха оказался в столице Огня.

На подходе Саске скинул скорость и прошёл к городу, попутно свистнув у какого-то каравана с одеждой по пути плащ, чтобы не выделяться статусом ниндзя. Бронь он одел только для защиты.

Как думал Учиха, он действует разумно. Ещё далеко до этого дня он не единожды прорабатывал план, как будет мстить Итачи, и, о Вселенная, продумывал, как будет жить дальше. И из этих планов чётко выходило, что нужно было проворачивать то, что он хотел сейчас сделать, скрытно.

Что он, собственно, хотел сделать, так это в первую очередь вытащить смертно осужденного Итачи. Саске хотел дать ему восстановиться, и только потом убить собственными руками! Растоптать его честь ниндзя, когда он будет в полной силе. Растоптать гордость любого воина. Унизить! Повергнуть в отчаяние!

В мире… Наруто, это повлекло бы за собой неотвратимые последствия. Не критические, но Саске после мести больше хотелось бы вернуться к подобию прежней жизни, чем бежать на другой континент. Но если будет нужно, Учиха никого не пожалеет для достижения своей цели.

Как-то к нему, несколько лет назад, пришёл один из потом пропавшего Орочимару — Кимимаро. По крайней мере, так он представился. Беловолосый парень обещал, что его господин активирует для Саске вторую стадию Джуин, и тогда сила Учихи сравнится с таковой у пришедшего. Тогда, собственно, черноволосый решил проверить, какую именно силу получит. И тогда же убил того человека… Случайно, снова... Кимимаро, по просьбе активировавший вторую стадию, просто не выдержал не сдерживающегося случайного удара Учихи под действием первой ступени.

Парень убивал до этого, пусть и в ярости, на экзамене на чунина. Ещё одно убийство почти не сыскало в нём чувств. Ведь нужно концентрироваться на другой цели.

После того дня Саске решил, что либо Кимимаро просто сам по себе слабак, либо его господин — рукожоп, который не умеет активировать собственные же печати. Гадать Учихе не хотелось. Потому парень и повременил с активацией своей Джуин, доверившись более образованному специалисту.

Подходя к входу в город, черноволосый начал быстро рыскать по так званному «интернету», в поисках места, где именно состоится казнь. И результаты не заставили себя ждать. Площадь в нескольких километрах от столицы, под которой находится тюрьма для временного содержания особо опасных преступников… В принципе, Саске и сам мог догадаться, куда идти. Такая тюрьма в ближайших окрестностях только одна.

Оказалось, что эта новость публиковалась в СМИ, но не очень активно. Да и сама казнь будет закрытая, в большинстве своём только для правителей Селений и стран, а также части менее важных управленцев. Да и то не для всех. Из того же интернета парень узнал, что прибыли в этот город — Кеиши — три из пяти Каге: Казекаге Гаара, Райкаге Эй и Цучикаге Ооноки.

Скрытно двинувшись с города, спустя несколько минут бега он вышел на большую равнину, где и была площадь. На ней были несколько зданий, ограда и множество караулок.

Саске знал, что клан Хьюга начал предоставлять свои постоянные услуги по защите по всему миру. В родной стране Хьюга теперь уж точно есть на каждом важном посту.

Учиха понимал, что тюрьма эта как раз «важная», потому пошёл на некоторую осторожность.

Зайдя в область видимости среднего Бьякугана, парень двинулся уже не скрываясь, а очень даже в открытую. Но это не помешало ему перед этим обмазать свои глаза в специальном минерале, которые создают помехи доудзюцу, и измазать себя им же в других местах, а также изменить собственную чакру, чтобы в нём точно не узнали представителя его клана. После этого всего же Учиха, ознакомленный с жизнью шиноби своих соотечественников, показывая знак, обозначающий, что он несёт срочное послание от Хокаге, спокойно подошёл к первому посту.

К удовольствию Саске, Хьюга нашёл именно в первом посте. Может, есть где-то и ещё, но это уже менее вероятно. Дороговато выйдет. Да и смотреть они должны не слишком часто, ведь глаза дают немалую нагрузку. Когда же приход Учихи не вызывал тревоги, а значит, и много поводов для особого наблюдения.

Потому, если охрана не очень уж грамотная, опасаться нечего.

С такими мыслями черноволосый и подошёл к посту. Когда же к нему встревожено подошли двое ниндзя на среднее расстояние, а после приказали быстро докладывать, Саске лишь молча скинул плащ.

Тут же глаза шиноби приковались почему-то не к горящим красным Шаринганам, а к паху.

Но сделав вид, что не обратил на это внимание, парень быстро вырубил людей, и двинулся в глубь постройки.

Сложив несколько печати и напитав хорошо проводящую одежду чакрой, Саске активировал одну нужную технику А-ранга, за авторством Джирайи, чтобы стать невидимым.

Две минуты, и он уже под землей, бежит минуя закрытые камеры. Узников хранили за толстенными металлическими дверьми, лишь с маленькими отверстиями снизу для подачи еды. Но в этот раз Саске не пришлось унижаться — с помощью сен-чакры он развил в себе некоторую сенсорику и чётко знал, где его цель. Пусть и в вокруг стояли какие-то глушащие барьеры, на близком расстоянии они не были способны помешать.

Несколько секунд игры с отмычкой, несколько вспышек огня, чтобы выжечь фуин в нужных местах и закольцевать, чтобы не вызвать тревоги, и в камеру юркает второй Учиха.

От проникшего света в заключённый у стены прикрыл глаза, но, когда дверь заперлась, снова смог их открыть, чтобы увидеть появляющийся из воздуха силуэт с двумя сияющими красным точками.

— С-Саске? — хрипло спросил Итачи, подняв голову.

Он был ослаблен ядом и скован вверху по рукам металлом.

— Ты слишком слаб… — и тысячи эпитетов не описать, какое удовольствие получил Саске, когда произнёс эти слова.

Звуком знакомого голоса он также подтвердил вопрос Итачи.

— Глуп.пый… Брат, — губы заключённого тронула улыбка. — Ты… Вс-сё же п-пришёл зав-вершить месть.

— Хмф, не всё так просто, — обнажив танто, одним ударом Саске расколол кандалы, из-за чего руки непонимающего Итачи повисли плетьми. — Ты пойдёшь со мной… Я тебя заберу. И тогда мы…

Саске резко остановил свою речь, когда заметил, что Итачи перевёл свои глаза ему за спину.

Резкий разворот, и уже оба Учихи видят просто парящий в клубне песка глаз, наблюдающий за пахом Саске.

Дёрнув щекой, с резким взмахом руки младший парень метнул несколько десятков сенбонов из молнии, чтобы те со звонкими ударами глубоко впились в стены, разорвали глаз и чуть ли не выбили дверь.

— Чёрт… — трансформируясь во вторую стадию печати, Саске чётко понял, что его раскрыли, и нужно сейчас же отсюда убираться.

Танто быстро оказалось выброшено.

Удар ногой, и толстенные двери вырвало из петель. В тот же момент по всей тюрьме начинает выть сирена.

Подхватив Итачи, как принцессу, Саске быстро понёсся по коридорам.

Старшего Учиху начало неистово трясти, отчего его поплохело.

Поворот, второй, на третьем им попадает пара шиноби-охранников. Размах телом брата, и ноги того, как шар кегли, снесли ниндзя.

Лестница, охранники, снова охранники, потом ещё одна лестница, и они на улице.

Итачи ели дышит от тех кульбитов, что пережил меньше чем за пятнадцать секунд. Его тело совсем слабо.

Множество шиноби встречают парочку братьев десятками кунаев.

Закрывшись большими отростками-крыльями, попутно укрепив их чакрой, по братьях не прошёл ни единый кунай. Лишь эти самые крылья, начавши покрываться скрежещущей молнией, всех вокруг изрядно напрягли.

И не зря.

Резкий разворот Учихи, и из крыльев устремляются больше тысячи сенбонов молнии, пусть и не таких толстых, которые Саске до этого выпустил в порыве гнева.

Жалкая секунда, и два десятка шиноби падают, все утыканные.

Но битва далеко не окончена. Из одного из зданий резкой выходит знакомый красноволосый парень, о наличии здесь которого Учиха был в курсе из-за песчаного глаза.

— Уйди! — выкрикнул Саске, погружая Гаару гендзюцу, из-за чего последний даже ничего не сумел предпринять.

Но ожидать действий экс-джинчурики времени и не было, ибо, следуя рефлексам, Саске резко пришлось закрывать спину крылом.

Тут же раздался глухой удар, после чего воздух заполнили звуки искрящий молнии.

Учиха, сделав сальто, прочертил борозды в земле, тем самым подавив импульс.

— Убью нахр-рен! — аж рыкнул от гнева Саске, и подхватив брата сподручней, заставляя его тело выпрямится с помощью чакры, и выставил того на манер копья.

— Кого ты там убить собрался, сопляк?! — взревел в ответ. Эй, выпуская волну чакры, что вывела из гендзюцу Гаару.

Пусть Саске об этом не знал, но охрана в тюрьме всё же была грамотной. И пока один Хьюга принимал подошедшего, за ним же всё-таки наблюдал второй Хьюга. Причём не только наблюдал, но и анализировал. Потому, заметив, сколь легко расправились с постом, наблюдатель принял очень разумное решение — взвалить ответственность на прибывших Каге, послав за теми посыльных. От них преступник точно не уйдёт, тогда как подставлять своих коллег было в таком случае нерационально. Тем более, Казекаге и так оказался уже здесь, закреплённый как раз для неожиданных случаев, и он, если что, его задержит проникшего даже к подходу Ооноки. Эй уж всяко прибыть успеет — и как видно, успел.

Райкаге знал, что смотреть в глаза Учиха нельзя. Но смотреть на нижнюю часть их тела, чтобы понимать, куда они двигаются — необходимость. Однако сейчас... Эй, как гетеросексуал, не мог не клясть этого бесчестного сопляка из-за того, как тот подготовился к бою, и какое зрелища теперь должен наблюдать глава Молнии.

Застывшая на миг схватка сразу же продолжилась. Признав оружие всё же не эффективным, сложив брата обратно и прижав ближе, Саске попытался уйти в сторону и выпрыгнуть. Но подоспевший. Эй сразу вбил его вниз.

Хлопок, удар по земле, и уже стоящий на пошедшей трещинами почве уже со злостью в глазах концентрирует чакру в лёгких. Мощнейший удар, казалось, заставил его лишь поморщиться.

Эй находился в воздухе, без опоры — уязвим.

Но Саске пришлось резко прекратить нагнетать чакру огня в груди, лишь с рыком выпустив клубы чёрного дыма из носа и рта. Всё из-за начавшего его беззвучно опутывать его ноги песка.

— Ра-а-а-а-а!!! — в безумном рёве Учиха тут же испустил из всего тела толстые молнии, из-за чего песок просто опал.

Но расслабляться Саске Эй не давал, к тому моменту уже приземлившись и устремившись к нему с выставленной рукой, которую побольше напитал чакрой молнии.

От удара было не уйти, Эй двигался настолько быстро, что даже Шаринган его почти не видел.

Но криво-косо парировать это Саске не помешало, отделавшись лишь раной.

Райкаге быстро отлетел, чтобы нанести очередной удар, но от того, лишь чуть сдвинувшись, Саске закрылся всё той же лапой.

На секунду стоящему в стороне Гааре мог лишь наблюдать, как с громким ударами барабана, невероятно быстрый силуэт из молнии раз за разом белой линией сталкивается с каждый раз укрывающимся в своих крыльях монстре. С каждой атакой земля все сильнее содрогалась.

Несколько ударов. Казалось, было слышно звук ломающейся кости, но тот погряз в гуле покрова молнии.

Вторая секунда, Учиха, пусть всё так же резко, но уже из последних сил двигается. Это было заметно.

Но сожалению, Эя, уже чуть сбавивший бдительность перед неминуемым поражением врага, допустил оплошность и попался в захват второй руки.

Ещё мгновение, и изломанный, с одной стороны, Учиха, почти сжимает вторую, целую конечность, чтобы раздавить надоедливую мошку внутри. В тот же момент на него надвигается не видимая Саске волна песка не зевавшего Гаары.

Однако именно в этот мир застыл. Ещё мгновение, и вся картина меняется.

Саске, до этого пребывающий во второй стадии Джуин, обнаруживает себя запахнутым в какое-то коричневое пальто, уже без трансформации. Перед ним же валяется его брат.

Учиха поднял голову и тут же обнаружил, что Каге такие же удивлённые стоят по сторонам от него, тогда как напротив, развалившись прямо в воздухе, парил неодобряюще смотрящий на него знакомый блондин.

— Ну и что это было? Саске, я от тебя такого не ожидал…

Его голос привлёк внимание и двух других.

Но Узумаки продолжил

— Я понимаю, это твоя месть. Но, блин… Почему ты не надел ничего под эту сетку?

Всё ещё не понимая, что происходит, Саске распахнул пальто, из-за чего послышал по сторонам что-то нецензурное, но, не обращая на них внимания, лишь тупо смотрел на свой, оказывается, хорошо виднеющийся причиндал.

Реакция тех постовых стала более понятной.

— Слышал рассказы о сверкающем заде, — тем временем продолжал Наруто. — Но о сверкающем достоинстве… Хм… Нет, вроде тоже слышал. Но это не так популярно. С этой кольчугой ты был очень сверкающ.

Сохраняя лицо, Саске запахнул пальто обратно.

— Твоему брату повезло быть слеповатым. А то увидел бы много больше, чем хотел бы... Пусть очистится его чакра в Чистом мире. Те муки, что он пережил сегодня от твоих рук, не оставили в нём сожалений — в Чистилище он не попадёт.

Слушая нарочитую речь своего бывшего сокомандника, Учиха наконец выцепил кое-что важное из неё, а после и вовсе осознал ситуацию.

Итачи… мёртв?

Его шаринганы сами опустились вниз и действительно нашли лишь бездыханное тело.

Неужели из-за ослабляющего яда он не смог пережить те ничтожные нагрузки?

Казалось, Саске не мог поверить собственным глазам. Но в то же время он им верил… Ведь иначе они бы не стали так щипать… Так пылать, будто…

По щеках стекло что-то тёплое.

Нет! Не может быть! Он не может плакать!

И… Его месть…

Саске коснулся своих щёк, но после увидел на своих пальцах не столько слёзы, сколько кровь.

***

Как-то давно, ещё когда помогал своему тогда не бывшему сокоманднику с Джуин Орочимару, я преследовал и некоторые циничные цели. Мне хотелось исследовать Мангёке Саске.

Но со временем это стало малополезно.

Сейчас уж так точно. Ничего нового в нём не вижу.

Спроецировав подобие Изанаги на всю площадь, я восстановил здесь почти всё, как было. Реальность буквально преобразилась по моему желанию.

Учиха же, после своего великого осознания, свалился над своим братом, и начал навзрыд рыдать...

Мне осталось лишь вздохнуть.

Феерия так себе...

У Саске из-за длительного эмоциональная накала, а после такого чудовищного удара по психике, как провал цели жизни всей жизни — мести, просто началась истерика.

А я ведь явился ещё, чтобы сделать то, что мне нравится — отругать мало для меня значащих, но явно накосячивших людей. Как Райкаге немногим раньше, к примеру. Ведь было за что. Эти деятели устроили бой прям на площади, где было много людей, когда могли просто отойти. Саске ведь тоже хотел отойти, так чего они ему не позволили? Спешка в бое?

Вероятно. Но косяка не отменяет.

Эй, пусть я и промыл ему мозги, в целом оставался при своём уме. Просто свои деструктивные побуждения в мою сторону более не направлял.

Но, возвращаясь к Саске. К моему удивлению, он почти никого не убил. Серьёзно. Такой молодчинка, отточил контроль настолько, что смог попадать шиноби только в нежизненно важные части тел.

Вот только обезумел парень. Да и преступление здесь устроил, как и труп, пусть только один, всё-таки есть. Такое спускать с рук нельзя.

Но раз уж он был столь обходителен здесь со всеми… Относительно, конечно. И раз проявляет признаки безумия — то же хождение с, читай, открытыми гениталиями...

Я решил — просто сдам в его в дурку.

Кажется, мне в прошлый раз понравилось сдавать туда Тонери.

Закутали, значиться, Учиху в усмирительную рубашку и увезли в ближайшее заведение — оно здесь тоже есть, в Кеиши.

Правда был среди врачей какой-то дотошный, что поправил меня, когда я приказал паковать пациента. Ибо больных они не «пакуют», а оказывают медицинскую помощь. И что здание по имени «дурка» имеет другое название.

Но мне были не важны эти детали, потому просто быстро их сбылся. Всё, чтобы как хотел — отругать людей которых не очень люблю.

Как-раз там подоспел Ооноки, потому и он попал под мою руку.

Потом приказал разобраться с телом Итачи. Затем, не на чужих глазах, экспроприировал у контрактной вороны того второй глаз Шисуи — нечего опасной вещи быть у непонятно кого.

О глазе этом, как-то так получилось, что раньше и забыл. Потому возвращаться домой решил по воздуху, тем самым проветривая голову, и вспоминая, может забыл, что ещё. И оказалось-таки да.

Биджу в моей печати!

Выпустив их подальше от города, и наказав: "будете буянить — оторву хвосты, и засуну в задницу", отпустил проникшихся зверей. Пусть генерируют своим присутствуем чакру, да может придумывают что интересное. Хотя второе маловероятно.

После чего же вернулся в особняк.

То мероприятие в столице мероприятие прошло как надо. Правители, ещё сильнее впечатлились мной, и ещё убавили причин в своих головах делать хрень. Ибо раз казнили таких зубров на мировой арене, то и их вполне себе тоже достанут, если мне что-то не понравится.

***

Прошёл день с той выходки моего сокомандника. Всё это время я предавался отдыху, а также поджидал хорошего момента для проявления своей инициативы. Мне ведь хотелось быть более активным в развитии отношений с девушками. Потому вечером двинулся в логово-базу самой подкованной с технической точки зрения девушке на этой планете.

Повод навестить Сакуру нашелся сам собой – её работа в Исследовательском Центре Конохи всегда вызывала у меня искренний интерес. Множество разработок, пусть далеко не всегда перспективных, появлялось здесь каждый месяц. Их разбор, наблюдение, что как работает, вызывали искорки в моих глазах. Да и сейчас, в общем такая причина, была хорошим прикрытием, чтобы не опошлять истинную причину моего визита.

В огромном комплексе зданий, в той части, где работали уже за тысячу проектировщиков разных прототипов, я быстро попал в ту часть, что была выделена исключительно личной работы девушки.

Ее лаборатория была воплощением порядка и передовой мысли. Сверкающее оборудование, голографические дисплеи со сложными схемами, вдали ряды колб с разноцветными жидкостями и несколько прототипов странных устройств на рабочих столах.

В звуке тихо работающего здесь через стену суперкомпьютера, можно было наблюдать виднеющиеся толстые провода, протянутые к нескольким столам с экранами, а также постаменту с большим, как для головы, обручем. До недавнего момента именно это устройство было в центре внимания Сакуры, которая наблюдала за бегущими строками на экранах.

К этому времени я только подошёл к двери в помещение, и так как сам не скрывался, меня, конечно же, заметили.

— Наруто? — встретили меня у входа с некоторым удивлением. — Ты не часто заходишь в такое время.

— Стало интересно, — вошел я, осматриваясь с нескрываемым любопытством. — А ещё у меня, с завершением проектов, появилось лишнего времени. Решил проверить, как продвигаются дела у нашего главного научного светила. И, возможно, предложить свою скромную помощь, если она, конечно, потребуется гению твоего уровня.

Сакура, обычно старающаяся держаться с достоинством на людях и даже в кругу нашей семьи выдерживающая, если нужно, некий стержень, сейчас чувствовала себя свободно. Совсем не сдерживалась — гордо расправила плечи, и по её виду было ясно, как она зарделась от похвалы.

Но, продержав мину не очень долго, она неловко улыбнулась.

— Вообще, не отказалась бы…

Мы подошли к головному обручу из серебренного метала, после чего девушка начала с упоением рассказывать о новой разработке. Из-за чего гордое настроение было возвращено.

— Это мой основной проект на данный момент – «Нейро-Фуин Интерфейс». Теоретически, он позволит напрямую связывать сознание шиноби с внешними устройствами, фуиндзюцу и даже другими людьми для мгновенной передачи информации или управления сложными системами. Представляешь перспективы для медицины, коммуникаций, обороны?

Обруч был надет на розовую макушку, после чего сама обладательница начала непрерывным потоком испускать в устройство чакру.

Тут же чакра из обруча, под действием десятков тысяч внутренне впаянных фуин и волей носительницы, вырвалась множественными связями соединения с основной сетью планеты и множеством механизмов здесь, что имели достаточные вычислительные мощности.

Сразу после один из прототипов, коим был экзоскелет, подхватил какую-то головоломку для тренировки ловкости рук и начал бодро и точно ту складывать.

Удивительное использование множества примитивных фуин и техники для создания нечего по истине сложного. Это я и не преминул рассказать девушке, ещё больше заставив собой гордиться.

— Переходя к проблеме, — продолжила Сакура. — Интерфейс невероятно чувствителен к колебаниям чакры пользователя. У обычных людей, не шиноби, с их стабильным, хоть и малым, уровнем чакры, всё работает почти идеально. Но у ниндзя… — она с досадой указала на небольшой ящик, в котором лежала стопка оплавленных и почерневших электронных плат, — …их резервы постоянно меняются, особенно во время тренировок, стресса или использования техник. Эти скачки и выбросы чакры просто сжигают самые чувствительные элементы интерфейса. Мы пробовали разные фильтры, стабилизаторы на основе фуин, но это либо слишком замедляет отклик, либо всё равно не справляется с пиковыми нагрузками.

— М-г… — выслушивая девушку, я параллельно, лишь с помощью своей чувствительности, рассматривал внутренности устройства. Фуин были и далеко не столь маленькие, чтобы для их анализа мне понадобились бы Глаза Бога или другие фуин-анализаторы.

— Мы также меняли материалы для чувствительных элементов, но такое будет работать только при сложной подгонке под каждого покупателя. Пробовали пойти глубже, пытаясь перевести анализ на более фундаментальную Инь, но так не хватает чувствительности. Тот алфавит фуин, что мы создали, пока ещё недостаточно встроился в чакру планеты.

И действительно, для более лёгкого развития у меня была как-то совместная работа с очень большим количеством разносторонних учёных, результатом, который вышел планетный алфавит фуин, который включал в себе почти всё, что мы только смогли придумать. Вот только времени для нормальной работы алфавита действительно прошло маловато. Тогда как, из старых известных фуин, похоже, ничего для этого устройства не было.

Сакура могла решить это проблему с лёгкостью — просто припахав поставить собственные фуин мастеров этих самых фуин. Но в больших масштабах это будет невозможно. Миру больше нужны независящие продукты, которые не перестанут работать со смертью мастера.

— СК сейчас пересчитывает цепочки фуин, да?

Подошёл я к одному из экранов.

— Верно. Это со вчерашнего утра.

— Покажешь последнюю цепочку? — я активировал своё новое доудзюцу. — С этим получится посмотреть глубже и шире. Может, просчитаем всё вручную?

— О-о-о… — только послышалось от девушки, прежде чем она активировала свой Ринне-шаринган. — С этим у меня не получалось. Хочешь тоже похвастаться новой игрушкой?

Последнее она добавила с немалым пониманием и ожиданием.

— Конечно.

На том мы развернули крупную деятельность.

Давно до этого я дал своим девушкам доудзюцу, что им изрядно помогали. Лишь Хинате оставил изначальный цвет глаз, так как он ей нравится.

Насчёт же обруча. Местные учёные, как и Сакура, вовсе не были тупыми, и я вот так вот просто зайдя и предложив что-то элементарное не мог решить все их проблемы. Ну, в большинстве случаев. Ибо они рассматривали множество вариантов, и вообще, думали.

Но у меня всё же было то, из-за чего с моей помощью все исследования шли куда быстрее. Титаническая мощь, разрушающая большинство попыток вселенной быть загадочной.

Расчёты продлились всего около часа, прежде чем у нас вышел очень сомнительный, но в то же время очень хорошо работающий продукт.

У Сакуры закипали мозги, ведь то, что вышло, не должно было работать. Но это только если воспринимать с точки зрения её познаний и современного технического прогресса. Снова же, моё доудзюцу позволяло смотреть намного глубже, с других сторон, а мощь энергии, с какой стороны лучше местного кластера компьютеров.

Новый обруч можно было потом немного допилить и пускать вовне. Инь-компоненту, которую, к слову, было решено читать, потому что та менее разрушительная и, в отличие от чакры, за краткое время может идти только на спад (то есть тратится), теперь устройство вполне может читать. Это не уберёт нужно в подгонке под каждого шиноби, но значительно упростит. Хотя прикол, что если потратить много Инь, то всё перестанет работать, в какой-то всё же остался. Но, это уже как-то со временем допилят, наверное.

Работая вместе, интеллектуальная искра, пробежавшая, между нами, была почти осязаемой, и я чувствовал, как наше взаимопонимание углубляется не только на эмоциональном, но и на этом, общем для нас, уровне стремления к познанию. С окончанием основной части мы вместе погрузились в обсуждение деталей, предлагая идеи, споря о нюансах, снова и снова находя общие точки соприкосновения.

Жажда знаний, совместное их удовлетворение. Милое капанье слюной, в переносном смысле, на способности обновлённой версии доудзюцу. Горящие от идей глаза. В эти моменты она была не только одной из моих девушек, но и учёным, равным партнёром в интеллектуальном поиске.

— Мы хорошо поработали, — ознаменовал я окончание и, смотря за снимающей халат Сакурой, решил кое-что предложить: — Но, кажется, мы оба немного выдохлись от этих схем и формул. Не хочешь прогуляться? Воздух сегодня замечательный, да и Коноха вечером особенно красива. Заодно и отметим твой научный прорыв.

— Хм-м… — ко мне довольно повернулись. В её зелёных глазах что-то мелькнуло.

Ну нет, неужели это моё предложение было настолько очевидным?

Ставлю… ну, Рё для меня более ценности не представляют, а значит, их ставить смысла нет. Просто ставлю на то, что она точно вспомнила о неком сговоре и точно знает, к чему я клоню.

— Пойдём~ — послышалось после небольшого раздумья.

Девушка сейчас была одета в как бы в двойную длинную тунику — тёмно-коричневую с руками ближе к телу и красную без рукавов поверх той, с мазками краски для дизайна. Обе оставляли свободу движения, имея разрезы от бёдер. А также из аксессуаров на ней был красный обруч на волосах, и тёмно-коричневые перчатки.

Вечерняя Коноха действительно была прекрасна. Мягкий свет фонарей освещал улочки, на которых уже зажигались вывески магазинов и ресторанов. Воздух был свежим и прохладным.

Мы неспешно шли по знакомым местам, продолжая обсуждать её проект, но уже в более расслабленной манере.

Потом разговор сам собой перетёк на воспоминания – забавные случаи из Академии, её забавный период пребывания у меня в ученичестве. Вспомнил, какая часто у неё была тогда серьёзно-милая моська.

Зайдя на попавшееся здание, мы из-за перил наблюдали за высотками Листа вдали.

Мы всё продолжали бы общение, пока нас курьёзно не прервали.

На одной из улиц показалась Карин, несущая под руку свёрнутый плакат. Встретившись с нами глазами, она резким движением его открыла и подняла вверх, чтобы мы точно увидели.

“Е****сь уже!” — было выведено на весь лист.

— Кажется, — тихо сказал я, подойдя и приобняв девушку, — наш «график» под строжайшим контролем.

— Похоже на то, — хихикнула Сакура, ее щеки снова залил румянец. — Карин всегда отличалась… особым подходом к делу.

Заметив мои действия, упомянутая показала палец вверх, после чего быстро скрылась.

Эта маленькая интермедия еще больше сблизила нас. Мы дошли до ее дома — вернее, до той части нашего общего особняка, где располагались ее личные комнаты — почти в молчании, но это было комфортное молчание, наполненное невысказанными чувствами.

У двери Сакура остановилась и посмотрела на меня. В её глазах плескались эмоции — ожидание, легкое волнение и что-то еще, более глубокое и давнее. Я сделал шаг ближе.

Наши губы будто сами притянулись, чтобы соединиться вместе.

Сразу глубокий, уверенный, страстный поцелуй. В нем была и нежность, и накопившееся за годы ожидание, и понимание без слов.

Во рту раздался её уникальный вкус — прохладная, бодрящая мята, легкая кислинка зеленого яблока и утонченная, едва уловимая нотка белого чая.

«Так вот какая ты на вкус, Сакура... — пронеслось у меня в голове. — Свежесть и ясность, как горный ручей после грозы. Сила и утонченность в одном флаконе».

Когда мы оторвались друг от друга, тяжело дыша, я заглянул ей в глаза.

— Может… зайдем? — мягко спросил я, хотя ответ уже знал.

Сакура улыбнулась, и в этой улыбке было всё: радость, предвкушение и ответное желание.

— Только этого и ждала...

Она взяла меня за руку и потянула внутрь. Дверь за нами тихо закрылась.