Перед выходом меня потянуло на некую Идею. Не скрывая экспрессивность, я её и озвучил:

— Можно нанести тебе грим, чтобы кожа казалась светлее и синее, конечно, подкрашу под глазами... Можем найти где-то старую одежду, над ней тоже надо будет чуть поработать. А после я буду телепортировать тебя к людям, которые тебя знали! Ну как тебе? Зайдём сначала к Хирузену? Скажешь что-то на подобии: «Ты не исполнил своё обещание. Час расплаты пробил…»

— … — лишь прикрыв глаза и слегка улыбаясь, та слушала. Показалось, на её лице прибивалось задумчивости.

— Забавно же будет? Правда? Позже можно будет найти, например… Джирайю? Он же тебе вроде не нравился. Его тоже можно напугать. Чтоб, значит, не расслаблялся. Да и, возвращаясь к Хирузену, ему также не помешает взбодриться. Засиделся в своём кабинете, наверное. Ты не переживай, если что, я хорошо в ирьёниндзюцу разбираюсь. Если сердце остановится, всё восстановлю. Ну так как?

— … — она всё так же продолжала просто смотреть на меня, но как-то не очень осознанно? И при этом улыбаясь.

— …Мам, ты здесь?

— …А? Да, конечно. Так о чём ты говорил? Извини, я немного прослушала.

— … — уже не так бодро я повторил свои идеи, но с сомнением.

— Давай лучше не будем этого делать. Хирузен же ничего плохого тебе не сделал, пожалеем его.

— Эм… — я кое-что вспомнил, но решил не говорить об этом сейчас. — Ну да, он, в целом, добрый дедушка.

— Джирайя же, он остался таким, как и раньше?

— Полагаю, да.

— Тогда не будем его беспокоить. Его жизнь и так наказала.

— …Ага. Наверное, я слишком перевозбудился. Вот и нашло на меня.

Такой диалог у нас состоялся с Кушиной, перед тем как она захотела осмотреть Коноху.

После я воплотил ей одежду. Девушка изначально хотела свой привычный наряд из зелёного платья и белой рубашки, но довольно холодная, как для местного климата, зима её переубедила надеть пальто зелёных тонов. Затем мы переместились в середину селения, на проспект, ведущий к резиденции.

Кушина сразу принялась осматриваться. Её лицо снова стало задумчивым.

В это время снующие люди начали на нас озираться, но проходили мимо. Моё лицо было узнаваемое. Но также всем было известно, что мне не нравится внимание посторонних.

— Думала, изменений будет больше, — она потыкала носком таби в мощёное покрытие. Эту открытую обувь ниндзя ей сменять не хотелось, а я и не настаивал. — Нет, Коноха стала будто совсем другой, — резко повернулась, окидывая взглядом высотки по десять-двадцать этажей, пригляделась, снова поворот, осмотрела пунктирные линии из зелени и дорогу. — Таких высоких зданий было меньше. Трубопровод… убрали внутрь? Построили дорогу… и это всё?

На последнем слове она повернулась ко мне.

— Ну да, — жму плечами. — Мне просто понравилось менять дизайн в своём доме, вот он и выбивается из общей стилистики. Если ты об этом, конечно.

— Да! Когда передо мной открывались те порталы, я думала, что везде будут сверхпродвинутые технологии. Но это… как-то разочаровывает.

— Порталы… хех, там на самом деле всё проще, чем могло показаться. В основе никакой продвинутой электроники. Просто обезличенное сознание клона и много энергии.

— …Клона? — Кушина застыла.

— Копия моего сознания, что считывала твои излучаемые желания и исполняла их. Извини, как-то забыл упомянуть.

— …Оно, это сознание, могло за мной наблюдать?

— И читать мысли. Но не беспокойся, это ведь копия моего сознания. Оно точно не будет замышлять что-то плохое. У меня ведь с психикой всё хорошо. Самодеструктив — немного не мой конёк. Я, к слову, тоже мысли умею читать, но обычно не делаю это по отношению к близким… — честно ответил, наблюдая за изменениями выражения лица матери и тем, как к её лицу приливает кровь. — Однако, мне интересно. Почему ты краснеешь?

— Даттэбане…

— Не говори, если не хочешь. Но если что, самоудовлетворение — естественный процесс. Я не буду смотреть образы-воспоминания, обещаю.

— … — её глаза расширились.

— Не угадал, судя по лицу… Может, просто об этом забудем?

Я выдвинул свой локоток, за который крепко вцепились. После я повёл нас в сторону резиденции. Хотя глаза Кушины всё ещё неестественно расширены.

Но вскоре девушка решила поделиться своими раздумьями.

— Не считай меня извращенкой, даттэбане! А, ой! — запнулась, когда на нас начали пялиться.

Однако я потащил наше дуо дальше, делая вид, что всё так и надо.

— Не буду, это нормально, что…

— Я… просто очень тебя люблю. Но как мать… Я… Я не знаю, что на меня тогда нашло…

— … — здесь уже остановился, после чего с удивлением на неё уставился. — Ты что-то со мной делала, пока я спал?

— Что?! Нет!

— Эм… не против, если я всё же посмотрю, что там было?

Вместо ответа на меня просто смотрели, просто ну с очень красным лицом.

— Смотри… Может, когда воскрешал, ты где-то ошибся… — довольно жалобно проговорила Кушина, вцепившись во всплывший в голове резон.

Чакре в сети была отдана команда, после чего в мой разум ринулись образы. Конечно же, со звуками и внутренним голосом?

Хм-м…

И смотрит на меня, как пациент на психиатра, ожидающий диагноза…

— Как-то давно у меня тоже были схожие мысли на твой счёт, — Кушина вздрогнула, её щеки вспыхнули ещё ярче. — Ты красивая девушка, но между нами не сможет наладиться такая же связь, как между родителями и детьми. Увы, я вырос. Но это не отменяет того, что благодаря тебе я появился в этом мире. Мы тогда, раньше… провели много времени вместе. И я люблю тебя… Потому не думаю, что если так всё складывается… Это странно. Но мы можем себя не сдерживать. Я понимаю, как это звучит для обычных людей, но мы — не обычные люди, мама. Ибо если вступим в такие отношения, это не будет инцестом.

Мне, возможно, показалось, но кожа Кушины будто стала ещё более красной. Хотя куда уж дальше?

Тем временем я продолжил:

— Твоё тело было создано по-другому, чем человеческое. Как и моё генномодифицированное. У наших потомков не может быть генетических отклонений. А значит, фактор запрещённости такого недействителен. Чтобы бы мы ни решили делать, всё будет хорошо…

— Н-наруто…

— Полагаю, на сегодня достаточно. Отложим тему?

Быстрый кивок.

— Ты выглядишь очень милой, когда краснеешь.

— …

Некоторое время мы шли в тишине. Относительной, конечно, на улице ведь находимся.

За это время мой настрой полностью спал, да и Кушина начала успокаиваться. Мне казалось забавным, что совсем недавно я вёл себя как идущий на поводу эмоций подросток, так ещё и после мы с Кушиной поменялись местами. Полагаю, из-за повысившихся эмоций она не стала всячески отрицать тему и рассказала о своих чувствах. Возможно, потом она будет считать это глупостью.

Впрочем, глупость ли? После моих слов… Всё не так однозначно.

Когда-то я действительно думал о Кушине, как о возможной девушке. И сейчас я думаю в схожем ключе, лишь бессмысленные в нашем случае общественные нормы заставляют что-то шевелиться в черепушке.

— Здесь недавно кондитерская открылась. Зайдём?

На мгновение погрузившись глубже в себя, красноволосая кивнула, после чего мы повернули.

— О, Митараши Анко, если не ошибаюсь?

Я заметил за одним из столиков знакомую девушку, о которой успел забыть.

*Глоть*, — шарик данго был проглочен, — Узумаки-сама?

— Ого, ты умеешь быть вежливой?

— Вы знакомы? — спросила Кушина. Эта подвернувшаяся куноичи была хорошим способом сместиться со смущающих мыслей.

— Не очень, Анко была одной из прокторов на моём экзамене чунина, — объяснил, после чего повернулся к фиолетововолосой: — Зайди как-то ко мне. Я сниму проклятую печать.

Она кротко кивнула.

Кушине же стало интересно, но мы не стали говорить о неприятном прошлом девушки, которая сидит здесь рядом. В конце концов, это личное дело Анко, да и Орочимару теперь — моя марионетка, так что печать уже не так опасна.

Анко изредка кидала на нас, и в особенности на Кушину, задумчивые взгляды. Пыталась вспомнить, кто это. Но не получилось. Так что вскоре ей стало скучно, а после и как-то неудобно с нами, и она ушла.

А я всё же рассказал немного о пути Орочимару.

Змей, к слову, у меня работает учёным-обезьянкой — делает много однообразных действий. Пусть и не совсем. Ибо иногда ему приходит что-то в голову, и он пытается сделать что-то неординарное и часто неработающее. Но я позволяю ему пользоваться некоторыми ресурсами, вдруг создаст что-то полезное? Ибо другие его техники, особенно с манипуляциями над собственным телом, мне пришлись по вкусу. Часть я даже внедрил в будущий проект «Саркофаг».

За беседой мы умяли по кило торта на лицо. Я взял шоколадный, а Кушина какой-то, на мой вкус, странный — солёный.

Успокоившись, мы провели гораздо более здравую беседу. Моя мать как бы взрослая женщина. Ну, почти — двадцать четыре года, конечно, не самый осознанный возраст. Но экспрессии в ней явно поубавилось. Самоконтроль и здравомыслие, которое она продемонстрировала во время моего расспроса с девочками, добавилось.

Впрочем, полагаю, это всё снова может пошатнуться. Лишь нужен достаточный фактор.

После мы вышли и пошли дальше по проспекту.

И вскоре нам повезло встретить знакомого ниндзя.

Несясь по крышам, как я видел сферо-зрением души, Какаши просто осматривался по сторонам. Как вдруг его взгляд вцепился в красную макушку рядом со мной. Не такую, какую обычно можно было заметить.

И так его впечатлила картина, что ниндзя совсем потерялся в пространстве-времени. Настолько, что, продолжив лететь, он впечатался в вывеску, после чего свалился с высоты пятнадцатиэтажки. Причём столь удачно, благодаря небольшому посылу моей воли, что приземлился прямо перед нами.

— Какаши, тебе бы внимательность тренировать. Совсем не смотришь, куда летишь.

— Какаши?

С вопросом моей матери названный резко вскочил и поднял ткань со своего второго глаза. В том сразу завертелся мангёко.

Мужчина застыл. В его глазах читался немой вопрос и глубокое потрясение.

Мы на него странно посмотрели.

— Кай! — видимо, на всякий случай решил-таки попробовать развеять гендзюцу. Но картина не поменялась.

Спустя секунду сверления нас своим гетерохромным взглядом, он пришёл к заключению, но неверному: — Наруто, это явно плохая шутка.

— Была бы, пошути я так. Но это реальность.

Не совсем в моём стиле было так издеваться над психикой окружающих. Ну, обычно. Потому ему пришлось поверить.

— Ты вырос, Какаши-тян… — лицо Кушины приобрело сложное выражение. Её воскрешение, оно выглядело до этого каким-то нереальным. Будто она попала в другой мир, которому принадлежал Наруто, его девочки. Но здесь появился человек из старого мира. И он выглядел таким, будто в действительности прошло шестнадцать лет.

— Кушина-сама… Это правда вы? — его взгляд резко переводился между мной и моей матерью.

— Да… — в таком настроении ей более не было чего сказать, потому она сменила выражение на более весёлое: — Как твоя жизнь, Какаши-тян? Поди, нашёл девушку?

— … — Какаши потупил глаза.

— Хи-хи, опустим этот вопрос. Я сейчас занята, но потом поговорим как-то?

Он дёргано кивнул.

— Хорошо, а теперь иди, тебе нужно прийти в себя.

Ещё один дёрганный кивок, и на ватных ногах он разворачивается и уходит.

— Всё же, многое изменилось… — проговорила Кушина вслед уходившему.

— Но это лишь значит, что многое можно начать сначала, — подойдя ближе, приобнял её. — И я тебя поддержу.

В ответ на жест мне лишь молча уткнулись в область ключиц.

Так постояв, вскоре мы двинулись дальше.

Ожидал от этого похода чего-то более весёлого. Но ожидания, как это иногда бывает, были построены лишь чтобы разбиться.

Но долго пребывать в меланхоличном настроении мы не смогли. Виды зимней Конохи своими часто яркими цветами, светящимися вывесками выводили из эдакой тоски.

Потому к резиденции мы подходили в более благостном настроении.

Нас встречали. У Хирузена были АНБУ, и некоторые из них изучали историю деревни. Некоторые же знали Кушину в лицо раньше. Не важно, кто из них нас «сдал», но во время нашей прогулки я заметил ниндзя, что нас заприметив, сначала застыл, а после поскакал к Хокаге. Потому в небольшом отдалении от здания, чтобы не преграждать вход, тот нас уже ожидал.

— Сгоревший в пламени лист питает дерево... и вновь вырастает на своём месте. Это поистине чудо видеть тебя, Кушина, — глубоко взволнованный, но стараясь сохранить самообладание, промолвил Хирузен. В его глазах читался целый водоворот сложных эмоций.

Люди вообще не слишком часто воскресают, чтобы к их возвращению испытывать легко интерпретируемые чувства.

— Вы совсем постарели, Сарутоби-сама…

— Да… — ему не было что сказать, пока глазами не зацепился за меня. — Вот… Принимай работу.

В мою сторону неловко махнули рукой.

У меня же дёрнулась бровь. Дед сказанул, во-первых, словно я всё ещё был под его опекой, а во-вторых, будто я здание какое.

— За это я вам очень благодарна, — Кушина совершила поклон.

— Нет, не стоит… Вы с Минато защитили Коноху. Здесь лишь я могу быть в долгу.

— Нет, это очень важно. Наруто — это единственное, что у меня осталось. Он хорошо о вас отзывался, — мне положили руку на голову, отчего я начал ощущать себя ещё страннее. — Ваша работа была очень важна для нас.

— Защита жителей Листа — мой долг, — Хирузен приосанился. — Но я должен попросить у тебя прощения. Однако не смею на него надеяться. Клана Учиха больше нет.

Рука Кушины дрогнула.

Я же подготовился подавлять жажду крови и другие выбросы чакры. С той силой, что я дал матери, вспыхнувшее желание сможет уничтожить как минимум ближайшие здания.

— Ситуация выскользнула из-под контроля в самый последний момент, — тем временем продолжал Сарутоби. — Всё окончилось резнёй…

— Должен заметить, что Хокаге действительно многое сделал. Там были некоторые обстоятельства, которые более не побеспокоят, — после того, как словарный запас старика неожиданно закончился, я решил его немного прикрыть. Странно, что в своей отповеди он будто сваливал всю вину на себя, что не очень справедливо. В резне Учиха было замешано несколько сторон.

— Микото… Фугаку…

Первая вроде была её подругой. С главой клана и мужем упомянутой, очевидно, тоже были знакома.

— Я… могу понять. Жизнь, — Кушина усмехнулась, — сложная штука. Расскажете как-то подробнее?

Хирузен кивнул.

Сегодня как-то многим претит сказать «да».

— Славно… Мы, — она взглянула на меня, на что получила выражение одобрения, — пойдём.

— Буду ждать. И Кушина… добро пожаловать домой.

Девушка меня вновь удивила. Похоже, ожидая, что она сейчас взорвётся, я недооценил её внутреннюю силу.

После мы удалились домой. Последний отрезок времени прошёл тяжело.

Кушина назначила две встречи и понемногу будет восстанавливать связи. Те, что были в её прошлой жизни.

Грустно это. Она испытывает столько боли… Мне сложно понять, каково это — проснуться и осознать, что часть близких мертва.

Моё перерождение было другим. Небытие забрало мою боль.

Здесь сохранность мёртвых в мёртвом состоянии, имеет высокое значение.

Теперь я отлично вижу причину, почему. Что бы чувствовал тот воскрешённый, у которого никого не осталось?

Возможно, могло бы показаться, я бы мог сделать лучше, воскресив многих умерших. Но и у тех немногих будут свои умершие близкие. И даже воскреси всех, получится полная ахинея и хаос.

Воскресив Кушину, я обрёк её на боль. От этого сжимается в груди. Но эти мысли деструктивны. Ведь лишь сожалея, сложно помочь.

Жизнь состоит из боли. Но не только из неё. В наших руках наполнить её радостью. Даже в самых безвыходных ситуациях разумный может решать, как относиться к ситуации, и, соответственно, либо страдать, либо быть счастливым.

Боль иногда неизбежна. Но теперь моя цель, сделать Кушину счастливее, только окрепла.

Прибыв домой, я несколько часов рассказывал, что ещё тёмного случилось в мире. И вообще, оказалось, не так много… В сравнении, во время Третьей Мировой Кушина потеряла больше близких.

После же мы решили отойти от темы и отвлеклись на рутину, посмотрели фильм, и от сердца как-то само отлегло.

Позитив снова возвращался, что, как ни странно, не могло не радовать.

***Спустя некоторое время***

Когда атмосфера в доме устаканилась, а Кушина перестала нуждаться в постоянном пригляде, я продолжил заниматься своим делом. Походом по хвостатым,

В этот раз точкой назначения был Камень.

Снова небо, снова вид на деревню. Только в этот раз построенную в скалах, отчего похожую на большой улей муравьёв.

Цучикаге четыре года тоже не спал. Ведь если посмотреть немного в сторону от «улья», можно увидеть тройку районов более традиционных на вид зданий. Преимущественно состоящих из высоток. А если бы сейчас было не снежно, то, посмотрев ещё чуть в сторону, можно было бы увидеть огромные пашни.

Как-то Карин рассказывала, что в Камне появился какой-то то ли орден, то ли просто организация шиноби-архитекторов. Суть их организации заключалась, как понятно, в возведении зданий. Только работали они в большинстве своём, по нужным участкам своей страны, либо участкам чужих стран, где побольше платят. А ещё они же занимались сельским хозяйством.

Но это было мне мало важно. Ведь я за двумя джинчурики, что числятся в шиноби этой деревни.

Однако сперва мне интересно было заглянуть к одному старику…

***

Как обычно, стучу в двери.

Слышится разрешение войти.

Задвигаю дверь чуть в сторону, но так, чтобы было видно только лицо, и смотрю на застывшего от моего появления Ооноки.

— Ты, — ткнул в него из-за щели пальцем, — Замышляешь что-то против меня?

Он в отрицании качает головой.

— Молодец, — показываю большой палец, — Занимайся чем занимался.

Тихо задвигаю дверь обратно.

Всё, с этим пунктом я доволен.

Даже удивительно оказалось. Вроде он по рассказам довольно неприятный, лицемерный старик. А оказался вроде разумный.

***

Телепорт, и я стою в какой-то пещере на другом континенте. Это была настолько глушь, что на ближайшие семьдесят километров я смог найти лишь одного человека. Но именно того, что мне нужен был. Мужчина с красными, завязанными в хвост волосами и бородой, одетый в розовую одежду шиноби и коричневую броню поверх.

— Джинчурики четырёххвостого? — отвлекаю ниндзя от медитации на каменном полу. Здесь было довольно светло, к слову.

— М? Я уже сорок лет как джинчурики четырёххвостого, — он медленно открыл один глаз, но после почти сразу вскочил. — Ты кто такой?!

— Серьёзно? Ты что, в пещере живёшь, чтобы меня не знать?

— Да. Отвечай, как меня нашёл!

— Грубо вообще так спрашивать. Узумаки я, Наруто. Тебя я чувствую, и найти было легко.

— Зачем пришёл?

— За частичкой чакры Сон Гоку. Давай, и распрощаемся, — я беззастенчиво протянул руку, демонстрируя, что тоже могу вести себя грубо.

— Ты знаешь его имя?! Зачем чакра? — он продолжал чётко задавать вопросы, не спеша действовать.

— Уймись уже и просто дай чакры. Я не нанимался быть справочным бюро для отшельников.

— Хм… Отвечай, или мы начнём говорить по-другому, — он перетёк в боевую стойку.

— Упрямый, да?

Ответить он не успел, так как, по моему желанию, просто свалился без сознания.

— Надо было сразу так сделать, — отметил, доставая нужное из печати мужчины.

С лавовой обезьяной я посчитал лишним общаться, а потому опустил это. Что было главнее, небольшое дополнение к «пирогу» сен-чакры и в меру глубокое понимание стихии лавы, земли и огня.

— Пока, Роуши. Может, ещё свидимся, и я дам тебе в морду за грубость.

Попрощавшись, я телепортировался к следующему джинчурики.

— Два метра, двадцать восемь сантиметров. Вот это ты здоровенный, — проговорил я, смотря на закутанного в красную пластинчатую броню и грязно-зелёное кимоно мужчину в азиатской шляпе.

Сейчас мы находились в резиденции Цучикаге, пусть и не в самом кабинете правителя. И, кажется, человек передо мной меня ожидал. Ибо, вытянув руку из кимоно, он молча протянул сгусток нужной мне чакры.

— Хм-ф, моё прибытие из-за событий в Облаке, было слишком предсказуемо, да? — спросил, углубляясь в свойства пара, огня и воды. Ещё несколько росчерков к картине сен-чакры.

К тому, почему он оперативно сюда явился, можно отнести ещё и моё недавнее появление, но это я озвучивать не стал, как бы подразумевая.

— Верно. Могу чем-то ещё помочь, Узумаки-сама?

— Нет, спасибо за содействие. Более не буду задерживаться. Пока, Хан. Передавай привет Кокуо.

И под недоумевающий взгляд переместился. Мужчина не знал имени своего биджу. На удивление, эта короткая встреча была самая приятная, относительно встреч с другими джинчурики. Большой парень показался сдержанным и вежливым.

Теперь мне предстал лес, вернее, поляна посреди оного. На траве здесь сидел в меру обычный на вид молодой человек, с коричневыми волосами средней длины, голубом кимоно и жёлтым поясом.

— Кхм, — я подал звук, чтобы он обратил внимание. На что и получил ожидаемое. Парень, как это делал Роуши, открыл глаза, но вскакивать не стал, вместо элегантно поднявшись.

— Приветствую, — на вид бесстрастно поздоровался он. Но внутри у парня всё сжалось.

Этот шиноби, вернее, нукенин, был сенсором, и его крайне начало пугать, что я не только смог подкрасться, но и ещё не ощущаюсь для него в двух метрах. Когда же он обратил внимание на моё лицо, его маска спокойствия полностью сломалась.

— Я-я… Могу чем-то помочь, Узумаки-сама?

— Эх-х-х… совсем пугалом стал, — проговорил я в воздух, но, чтобы не нервировать паренька слишком долго, перешёл к делу: — Утаката, мне нужна частица чакры твоего биджу.

Спустя секунду мне протянули желаемое.

— Как жизнь в бегах? — без особой интонации решил задать несколько вопросов, параллельно осваивая новые свойства. Пузыри из воды, интересное использование стихии, как и выделение едкой щёлочи.

— …Нормально? — он не понял, к чему это я.

— Как дела с бандитами? — вспомнил о нём что-то из аниме. С ним вроде какая-то девушка была то ли связанная, то ли просто под руку попалась. И он вместе с оригинальным Наруто защищал её от бандитов… Некоторые части моих прошлых жизненных воспоминаний очень нечётки.

— Не понимаю, о чём вы.

И действительно, он не понимал. В его мыслях должны были проскочить хотя бы мимолётно знакомые мне образы, но их не было. Ошибся? Похоже на то, что и озвучил. После чего задал следующий вопрос:

— Вообще не принуждаю, но ты будешь возвращаться в Кири?

— Я… Мне хорошо жилось вдали от человечества. По личным причинам. И если у меня есть выбор, предпочту сохранить такую жизнь.

— Хм, — более внимательно в него всмотрелся. — Джинчурики часто сталкиваются с притеснениями, и жестокостью окружающих. Знаю, что с тобой пытался сделать наставник. Не скажу, что полностью тебя понимаю. Но отношение к себе можно изменить. Как и жизнь в целом. Сейчас тебе для этого не пришлось бы прикладывать особых усилий, в Кири адекватная правительница, которая могла бы помочь.

Я остановился, поймав себя на мысли, что меня начало тянуть на философские советы незнакомым людям.

— В общем, твоя жизнь, тебе решать. Бывай.

И, не обращая на погрузившегося в мысли парня, телепортировался к последнему джинчурики.

— Привет, — я махнул сидящей за столом с едой девчонке, которая сейчас обедала. У той были зелёные волосы до плеч, носила она довольно открытую одежду из сеток шиноби на грудь и таз и локти, и поверх белую ткань на манер топа, шорт и длинных нарукавников.

В этот раз я появился в здании, где она обедала. Но при моём появлении та резко, но, в отличие от наших коллег по бытию, радостно вскочила и, маша рукой, как пулемёт, начала тараторить:

— Привет-привет! Я Фуу. Ты откуда здесь взялся? Я тебя знаю? Выглядишь знакомо, — ко мне подошли ближе и начали осматривать по кругу. — Тебе говорили, что у тебя очень удавшееся лицо? А эти чёрточки… Нет, я точно тебя где-то должна была видеть! Давай дружить?

— Эм… — я немного опешил. — Извини, но нет, я тебя почти не знаю.

Ответил я только на последний вопрос, как меня тут же перебили:

— Ну почему-у-у? — девушка явно проигнорировала озвученную причину. — В Скрытом Водопаде у меня слишком мало друзей. Знаешь, как тяжело их найти?

— Так, я вообще-то не за этим пришёл. Мне нужна частичка чакры твоего биджу.

— О, ты знаешь, что я джинчурики? А зачем тебе чакра?

— …Ты первая, кто спросил. Но я как-то не удивлён, — окинул её описывающим моё мнение о ней взглядом, который, схоже, был проигнорирован. — Можешь считать, чтобы стать сильнее и потом лучше защищать этот мир.

— О-о-о-о! Ты типа мирового защитника? Вспомнила! Это ты связан с тем землетрясением? Ну, четыре года назад. Да? Там ещё такая мощная повсюду проносилась! Ух-х!

— М-г, не могла бы ты поспешить? Мне не всегда нравится тратить время в пустую.

— Да, да, сейчас. Счастливчик, подсоби!

Она сложила печать концентрации, и на её руках начал образовывать участок покрова биджу. После энергию сформировали в шар и передали мне.

— Счастливчик? — принял я последнее поднесение.

— Жучок в моей печати, — Фуу беззаботно похлопала себя по животу, где у неё проявилась печать. — Мы не очень ладим, но мы очень похожи! Забьётся в свой кокон и сидит, молчит. Но иногда бывает очень жизнерадостным!

— М-г-г, — в этот раз я слушал её вполуха, погружаясь в новые, более глубокие свойства. Этот биджу не был сконцентрирован на использовании какой-то стихии, но хорошо обращался с нитями из чакры. — Недостаточно… Неожиданно.

— М? Ты о чём?

— Да так, думал, что на тебе конечная остановка. Но нужно ещё кое-куда сходить.

Действительно, познав свойства чакры Семихвостого, я ощущал, что есть ещё кусок «торта» сэн-чакры, который я не ощущаю. Неужели что-то осталось в оболочке Десятихвостого? Стоит проверить.

— Не-ет, стой… пожалуйста! — её лицо стало очень жалостливым. — А как же дружба?

— Если тебе сложно найти друзей, просто смени обстановку. Можешь в Лист, например, сходить. У меня дома много… ну, таких как ты, — хотел я сказать что-то на подобии «излишне жизнерадостных».

— Мне Шибуки не разрешает… — донеслось ещё более жалостливее, но ещё и очень обидчиво.

— Правитель местный? Разрешаю его избить. Пока, — ушёл я в телепорте, пока мне не начали ещё сильнее давить на жалость.

***

— «Хм, пусто»? — отметил, смотря на будто в страдании кричащую оболочку. И сейчас я отметил отсутствие людей на главной базе Акацуки, а не чего-то другого. — «Впрочем, они только помешали бы».

С этими мыслями я направил руку вперёд, чтобы вырвать из статуи образец нужной мне чакры.

Пласт свойств, что дали мне частички чакр биджу, на самом деле был не такой большой, как можно было бы подумать. Давно в моих возможностях было почувствовать энергию биджу даже на другом конце планеты, другое дело, что с расстоянием степень этих возможностей менялась. Наилучше я ощущал энергию, когда буквально погружал сгусток собственной в ту. Да желательно сгусток побольше и насыщеннее свойствами для анализа.

Но это сводит к тому, изучив все частички биджу, я прибавил процентов десять к «торту», не более.

— «В этот раз много свойств поглощения и подавления… занятно», — проскользнуло в мыслях после завершения анализа. После чего мой взгляд остановился на оболочке Джуби. — «Это ведь, по сути, Кагуя? Или её тюрьма? Тоже будет интересно изучить».

Вспышка, и заинтересовавший меня объект оказывается в печати на руке. Было я уже хотел уходить отсюда, как моё сознание решило за кое-кого зацепиться. Вернее, того, на чью опасность я давно забил, так как он мне её и не представлял.

Хмм… а впрочем, почему бы сейчас не окончить эту часть истории?

— Какое удивительное существо.

Неожиданно для оной, в пустой пещере появилась чёрная субстанция в форме половины человеческого тела. До этого оно находилось в нескольких сотнях километров. — Без души, но живое.

Куро, кое-что почувствовав, быстро сориентировался и сразу повернулся в ту сторону, где до этого была статуя.

— Т-ты… — в меня впились два гневных, полностью жёлтых и неестественных глаза. Чёрный Зецу был перемещён без белого, однако быстро дособрал вторую часть тела.

— Конечно, я. Чего-то ещё ожидал?

В его чакре пронеслось множество мыслеобразов. Настроение начало скакать разными оттенками, пока не начало отдавать ясным отчаянием и первобытной ненавистью. Его всего начало трясти.

— Мерзкое низшее существо… — Зецу попытался двинуться, но более не смог по моей воле. — Ты не должно было иметь такую силу! Даже Они ею не обладают! У каждого есть предел! Дальше можно двигаться лишь маленькими шажками… Так почему это не касается тебя?

У меня выгнулась бровь. Зецу же впал в истерику и только начинал набирать обороты.

— Я видел смерти миллионов таких, как ты! Под моими глазами рождались и умирали государства! Моими марионетками, даже не понимающими, что они ведомы, становились бесчисленные представители твоего жалкого вида! Всю историю, которую ты знаешь, создал Я! Но ты… Ты-ы! Ты, реинкарнация вы***ка Хагоромо, должен был до двадцати сидеть в своём Листе и не представлять никакой угрозы! Как и каждый грёбаный шиноби, что был до тебя! Как и каждая жалкая реинкарнация, должен был подохнуть, когда бы мне понадобилось!

— Эм… Не ожидал такой реакции. Кхм. Везде есть исключения, — я неловко пожал плечами.

— Какие, подрал бы тебя лучше Ишики, исключения? Миллионы вот таких, как ты… людей! Даже небесные существа на это не способны! — Зецу пошёл по второму кругу. — Они должны жрать плоды! Лишь так можно медленно эволюционировать.

— Разве? То есть, оу, так ты серьёзно… — прочёл я мысли существа. — Из того, что я услышал, могу сделать вывод, что Ооцуцуки лишь недостаточно старались для своего развития. К твоему сведению, уже более десятилетия в очаге чакры открыли участки, ответственные за его рост. Я же углубился и развил эту тему. Как одну из многих. Виду твоей создательницы следовало полностью взять прогресс в свои руки, а не надеяться на… разработку одного умного представителя?

Я аж запнулся, когда дошёл тех воспоминаний, настолько такой озвученный мною ход расы показался легкомысленным. Хотя… это в каком-то роде было и лицемерно с моей стороны.

— Ну почему… почему? Ты, как я и хотел, годами сидел в своей деревушке. Не мог ещё год посидеть? Мы только раскидали команды, собрали ресурсы, разработали планы захвата… Но ты взял и выкрал Двуххвостую! Из-за этого мы должны были прекратить все подготовительные задания, и отправиться быстро по остальным джинчурики! Ведь ты их тоже можешь куда-то упрятать! — от своего крика он чуть ли не сорвал голос. — Но теперь… Ты забрал Маму… Тебе не стыдно? А?!

Повисла тишина.

Стыдно? Ну, может, немного…

Тем временем истерика Зецу приобретала другой вид, он попытался расплакаться.

— Ещё чуть-чуть… совсем чуть-чуть… И я с Мамой были бы так далеко отсюда. Подальше от этого безумного мира…

— … — не став врать, что прям сочувствую, просто погасил сознание существа. Хотя на миг действительно стало его жалко.

Углубившись чуть в его изучение, я понял, что передо мной результат техники-прародителя теневого клонирования. Зецу, как и теневые клоны, был способен к собственному размышлению и даже жизни без особого участия создательницы. Его связь с оной была, кстати, очень тонкой. Только в близи смог её заметить.

В голове мелькнул образ сосуда Десятихвостого.

Впрочем, оно и не удивительно. Душа Кагуи лишь немного уступает такой у Ишики. А значит, и потенциал к контролю такое позволяет. Другое дело, что клон в виде Зецу был создан с помощью довольно малого количества чакры, из-за чего получился слабеньким.

Было интересно посмотреть воспоминания Куро Зецу. Оказалось, он даже за мной наблюдал. И благодаря отсутствию души, и родства чакры Ооцуцуки к сокрытию, успешно уходил от моего восприятия.

Как грустно. Тысячелетнее существо было слишком слабо, чтобы выступить против кого-то сильного. Потому должно было очень долго обвивать многих людей своими манипуляциями, чтобы они воплощали Куро.

Погрузившись в его разум глубже, я больше узнал об Ооцуцуки. Пусть и не соль много, сколько хотелось бы. Несовершенная память Зецу утеряла многие «ненужные», по его мнению, фрагменты, а потому я смог разузнать всё лишь в общих чертах. И картина выходила… ну, довольно разочаровывающей… и в то же время напрягающей.

Разочаровывающей, потому что я думал: Ооцуцуки — численная раса, как минимум из десятков тысяч существ. По сути, их только под сотню кривых рож наберётся. Живут они во многих мирах, некоторые из которых используют как хранилище плодов. На тех планетах возвышаются порой под сотню древ с плодами чакры. Но таких хранилищ всего три. Ну, было тысячу лет назад. Но, учитывая темп жизни Ооцуцуки, там могло ничего и не поменяться.

Как я знал давно, цель Ооцуцуки — собирать и жрать плоды чакры — эссенцию всей жизни отдельной планеты. Но здесь крылась деталь — Ооцуцуки жрали не каждый плод, а значит, относили каждый десятый к себе в миры, на хранение.

Что очень важно, у этих трех миров был хранитель. И Ооцуцуки называли его Богом. Имя у него, к слову, было не Шибай, не Авраам, а Дайдаре. По воле этого молодчика и были организованы «банки». Зачем в большей мере? Наверное, этот Бог только и знает. Но, как известное всем Ооцуцуки, часть этих плодов перерабатывается в пилюли, которые могут послужить временной подпиткой-усилителем/регенератором. Но далеко не все плоды на это идут.

Получается, есть несколько десятков отрядов Ооцуцуки — они шляются по мирам и ищут плоды. Есть ещё несколько десятков Ооцуцуки, они сидят и плодятся. Есть этот Боженька, он сидит себе там и нихрена не делает.

И вот что-то мне подозрительно мне, что последний ничем не занимается... Чуйка так и отсвечивает в ту сторону.

Помимо, из Ооцуцуки рождались ещё несколько Богов. Но они, оставив тела, покинули свой вид.

На том полезная информация заканчивалась. Этот кусок жижи забыл, например, откуда в Ооцуцуки взялись Шиндзюцу. А мне, вообще-то, было интересно!

Но ничего. Надеюсь, у Кагуи память не такая дырявая.

Впрочем, лёгкая досада заставила отложить это дело. Потому, запечатав и Зецу, принялся решать судьбу членов Акацуки.

В мире имеется банда террористов, которые не только могут, но и воротят дела в мире. Конечно, дела, которые не полезные для этого самого мира. Всяческие диверсии там, разграбления казны мелких государств, иногда убийства высоких чиновников. То есть, ведут обычную жизнь сильных нукенинов.

Исходя из того, что я считаю этот мир своим, было бы правильней, лиши я его подобных паразитов.

На фоне этой мысли у меня кольнуло что-то сентиментальное, но я быстро дал этому чувствую по жопе, загоняя обратно. Как правитель мира, который я хочу сделать довольно успешным, мне не нужно испытывать излишние эмоции к его жителям. Это, к моему жирному маркеру плохого правителя, не будет относиться к моему ближнему кругу. Однако, Акацуки в этот круг уж точно не входят. Даже несмотря на то, что эти люди имеют некую эмоциональную связь со мной ещё с прошлой жизни. Всё же, история каждого их члена была довольно печальна. Но это не должно колыхать меня.

Дурацкие остатки сочувствия к незнакомцам! У-у-у, надо устранять!

К тому же устранение Акацуки поспособствует демонстрации моей власти, лучше закрепления её образа в головах масс и дальнейшего более лёгкого продвижения моих порядков. Вернее, устранением Акацуки я напомню миру, что стержень моей власти всё ещё находится меж его булок. Что явно пойдёт на пользу сохранению порядков. Прочитанная куча литературы и частные уроки у Мей заложили во мне некий фундамент как политика. Конечно, я понемногу пользуюсь этими знаниями.

Да, вот это хорошие мысли! Куда лучше, чем были сначала.

Что-то похожее на план есть. Пора действовать.

По моему телу прошёлся разряд, приводя окончательно в серьёзное состояние.