Прямая трансляция вступительной церемонии Военной Академии была доступна всем. Ее смотрела целая куча разных людей и она обладала большим количеством поклонников.

Прямой эфир помогает большим шишкам из армейского штаба найти многообещающие таланты и позволяет беспечным пользователям интернета поглядеть на красавчиков курсантов. Разве радующий глаз красавец в форме того не стоит?

Не любишь альф? Не беда! Школа Этикета по соседству пришлет своих самых красивых омег быть чирлидерами~ Скорее, открывай прямой эфир и выбери себе парня по душе~

Конечно, ты только и сможешь, что пускать слюни перед экраном, но после того, как твой любимец станет большим боссом или женой большого босса, ты больше никогда его не увидишь.

【 оОоОоО, наконец-то лайв! Позвольте мне помочь тем, кто еще ни разу его не смотрел — у каждой выходящей фаланги будут свои лидеры! Особенно присмотритесь к факультету мех, обычно все главные красавчики школы учатся именно на нем~ После будет вступительная речь ректора — ее можно не смотреть, там нет ничего интересного. Сходите за это время в туалет или типо того. А потом выйдут очаровательные чирлидеры-омеги!!! Эту часть категорически нельзя пропускать! 】

【 Вижу сверху старожилу [улыбающаяся собака.jpeg] 】

【 Я тоже здесь, чтобы поделиться опытом с новичками. Видите красавчика — выкладывайте его в общий чат (Зачеркнуто). Если без шуток, то вы можете делать скрины и делиться артами, но желательно не выкладывать фотографии омег-чирлидеров, не говоря уж об около эротическом контенте. Следите за правилами поведения в чате. 】

【 Первой выходит фаланга новичков с нашего механического факультета. Они идут к нам широким и стандартным шагом. Их отношение к учебе — усердно учиться, отбрасывать устаревшее и развивать новое. В соревнованиях они никому не уступят ни на йоту. Давайте пожелаем нашим будущим ученым-инженерам успехов в дальнейшем обучении! 】

Куча комментариев практически полностью закрыла экран. Взяв шахматную фигурку в руку, дедушка Тан отключил комментарии и опустил фигурку на доску.

— Время течет быстро. Более ста лет назад, мы с тобой, старина Тан, тоже участвовали во вступительной церемонии. Кто бы мог подумать, что сейчас в ней будут участвовать наши внуки. — Тяжело вздохнул адмирал Гу. Затем он внезапно сменил тон и сказал, слегка самодовольно:

— К тому же мой внук стал лидером фаланги факультета мех, как и я когда-то.

Они с дедушкой Таном всю жизнь соперничали друг с другом, но постоянно заканчивали вничью. Наконец, со своим внуком-альфой, он почувствовал, что достиг успеха.

— Вот невидаль! Мой Тантан лидер чирлидеров. — Начал ворчать дедушка Тан.

— Старина Тан, не принимай на свой счет, но ты не хочешь поторопить своего сына, чтобы он подарил тебе маленького альфу? Единственный ребенок семьи Тан — омега. — Адмирал Гу быстро и решительно походил белой фигурой и увидел, что чёрные на шахматной доске оказались в невыгодной положении. Он почувствовал свое превосходство и в игре и в реальной жизни. — Твоя невестка больше не может рожать, так что пусть твой сын найдет себе еще одного омегу. Нельзя позволить семье Тан умереть на Тан Бае.

Дедушка Тан хмуро смотрел на шахматную доску.

— Замужние омеги словно разлитая вода. Я ради твоего же блага стараюсь, Старина Тан. Если твой Тантан выйдет замуж за моего внука, то все, что ты всю жизнь строил не покладая рук, перейдет под фамилию Гу… — Альфа не закончил говорить, как сразу же раздался громкий грохот.

Дедушка Тан с каменным лицом ударил по шахматной доске:

— Кто сказал, что мой Тантан выйдет замуж за твоего внука?! Разве твой внучок по фамилии Гу не рассказал, что он натворил?!

Адмирал Гу, который почувствовал, что его ругают: ?

Дедушка Тан, пылая бешенством, произнес:

— Ты знаешь, как сосед твоего внука назвал Тантана? Я даже произносить такие слова не хочу, боюсь, что рот запачкаю! Отношение соседа твоего внука явно показывает, что сам твой внук тоже плохо к Тантану относится! Ты еще думаешь, что мой Тантан выйдет за него замуж и семья Тан поменяет фамилию на Гу? Мечтай!

Адмирал Гу: ???

Глянув на адмирала Гу, которого он отругал, словно щенка, дедушка Тан уверенно и гневно опрокинул шахматную доску, а затем притворился, что ничего не было и начал смотреть трансляцию. Наконец дошла очередь до фаланги факультета мех. Все альфы в ней были, как один, широкоплечими, с узкой талией и длинными ногами. Доблестные и красивые. Два предводителя, идущие впереди, излучали поразительную мощь.

С левой стороны стоял Гу Тунан, справа — Се Рухэн. Один был статный, излучающий праведность и справедливость, другой — изящный, в каждом его движении виднелось безрассудство и несдержанность. Даже через экран можно было увидеть застывшие и злобные лица студентов позади, и по ним легко можно было понять, что давление, исходящее от этих двух юных альф, было далеко не маленьким.

Но, подумав о том, что оба желторотых негодяя хотят прибрать к рукам его драгоценный кабачок, дедушка Тан сразу же с отвращением вновь открыл комментарии, в надежде, что они скроют их лица.

【 A-А-А-А-А-А-А-А-А】

【 Я готов съесть их обоих, моя слюна скоро создаст новый океан】

【 Тот, что справа — такой красавчик, но мне кажется, что он немного странный. Странный как «если приревнует — сразу же запрет тебя в подвале» [потекли слюнки.jpeg]】

【 Дайте мне адрес альфы справа и сегодня же вечером я залезу ему в окно! Мой мешок для похищений уже ждет его! 】

【 Я только что родил, мой ребенок увидел альфу справа и назвал его папой! 】

【 Для справки — альфу справа зовут Се Рухэн, альфа SS-уровня. При поступлении в Академию, при проверке физического состояния, он прошел с самым высоким баллом за всю историю. Одинок, можно подкатывать!!! 】

Дедушка Тан стал похож на деда из метро, смотрящего в телефон*. Это что такое?

*

Се Рухэн шел перед фалангой и бесчисленное количество глаз было обращено на него. Все вышедшие отряды, ректор на трибуне, миллионы зрителей по ту сторону экрана…

Слишком яркие солнечные лучи упали на него. Такие яркие, что он не мог раскрыть глаза.

Он подумал, что он не привык к такому, потому что раньше с ним не происходило ничего –подобного—

Как это можно описать?

Внимание средь бела дня?

В детстве он привык жить, как сточная грязная крыса. В подростковые годы он научился жить «яркой» и животной жизнью арены. Но сейчас он не мог привыкнуть к жизни под солнечными лучами.

Возможно солнечные лучи резали ему глаза или возможно, взгляды, обращенные на него, были слишком горячими. Ему казалось, что на него смотрят через миллион увеличительных стекол, и из-за этого Се Рухэну стало немного не по себе.

——“Только навозная крыса в поисках пропитания не откажется от еды из столовки Академии.»

——“Животное останется животным. Даже облачившись в человеческую кожу и одев новую одежду, кровь, текущая в его жилах, всегда будет грязной.»

——“Не стоит даже говорить о червях из квартала трущоб. Я с первого взгляда могу понять, что он плебей.»

Эти высказывания, которые он никогда не принимал во внимание и о которых ни разу не вспоминал теперь, как лавина, накатили на него. Обрушились потоком болтовни, шумели и кричали ему в уши, заставляя его нервничать и злиться.

— Вау~~~~

Один за другим из разных фаланг последовали удивленные возгласы. На спортивную площадку вышел особенный отряд, одетый в белую форму. Этот цвет очерчивал гибкие и утонченные тела омег. В руках они несли красные букеты роз, создавая яркий контраст.

У омеги, ведущего отряд, была прекрасная внешность и невинный темперамент, он казался немного наивным. Солнечный свет, пробиваясь сквозь облака, обнял тело юноши, делая его ярким и ослепительным.

В руке он нес корзину, полную лепестков роз. Омега пошел навстречу фаланге факультета мех и улыбнулся, ярко, как цветок. А затем, схватив горсть лепестков, подбросил их в воздух!

Одуряющий и яркий аромат по-прежнему не может скрыть основную ноту. Приятный аромат цветов разлился по воздуху. Под дождем из лепестков роз, брови Тан Бая изогнулись, и он посмотрел на Се Рухэна, его сияющие янтарные глаза были полны нежности.

Восхитительно. Каждый раз, когда он видел этот взгляд Тан Бая, его сердце сразу же как будто погружалось в сладкий сироп, и даже самая сильная ярость моментально затихала.

Се Рухэн смотрел на Тан Бая и его взгляд неосознанно смягчился.

А в это время комментаторы уже помешались:

【 Сэр, этого не может быть. Как кто-то может быть настолько милым [слезы] 】

【 Кто этот омега? Он слишком привлекательный】

【 Дождь из роз, это так круто, я умер!!! [громкий плач] [громкий плач] [громкий плач]】

【 А-а-а-а-а, лица обоих лидеров поменялись, вы заметили?! Ставлю упаковку острых палочек, что они оба влюблены в этого омегу!!! 】

【 Правда! Как только этот омега появился! Оба лидера стали выглядеть по-другому! 】

【 На самом деле, не только взгляды предводителей поменялись, но и взгляды всех альф позади……】

Тан Бай, высоко подняв голову, пошел на специальное место для чирлидеров и многие альфы втихомолку смотрели ему в след. Он не только не засмущался, но и спокойно улыбнулся толпе разгорячённой молодежи.

Это была широкая и соблазнительная улыбка. У него были чистые янтарные глаза, пьянящие ямочки на щеках, и всем своим телом он испускал харизму, как будто безмолвно говоря «Любуйтесь моей красотой».

По сравнению с группой красивых омег за его спиной, Тан Бай был слишком ярким. От него нельзя было оторвать взгляда.

Омеги-простолюдины не осмеливаются наряжаться. Не осмеливаются носить слишком мало, не осмеливаются броско одеваться. Потому что это всегда может привести к проблемам. Омеги-аристократы слишком сдержаны и больше похожи на нежные и драгоценные цветы, ожидающие, когда их сорвут.

В нашу эру подавления омег, очень сложно увидеть такого яркого и уверенного в себе, не стесняющегося демонстрировать свое очарование, омегу.

— Паршивец из механического факультета, твоя слюна скоро вытечет. Если хочешь смотреть, то смотри прямо, не ломайся, как омега. — Сказал в микрофон ректор на трибуне. — Да, я о тебе говорю! Ты чего краснеешь?

Присутствующие студенты засмеялись и, не желая признавать себя хуже других, начали, словно стая голодных волков, смотреть на омег на сцене.

Многие омеги спрятались за своего лидера, не осмеливаясь смотреть на альф снизу. Самый красивый омега тоже не смотрел на них, а только снял в пояса инкрустированный рупор и милым голосом крикнул:

— О, вы говорите не смущаться, как омега. Ректор, вы думаете, что я ломаюсь?

— … — Уже много лет никто не наезжал на него так прямо.

Он посмотрел на маленького строптивого омегу из семьи Тан и не удержался от смеха:

— Нет, ты совсем не такой. Я неудачно сформулировал слова, надеюсь, студент Тан меня простит.

Извинившись, лицо ректора посерьезнело, он повернулся к толпе беспечных альф и произнес:

— Один из наших учащихся оскорбил омегу и проявил дурной нрав. Однако, он осознал свою ошибку и готов сегодня публично извиниться.

— Студент Цинь Цзюнь, можешь подняться.

Только он перестал говорить, как все присутствующие начали галдеть.

Издавна никакие происшествия и наказания не упоминались во время прямого эфира, потому что все присутствующие знали, что ее смотрят не только ученики и профессора Академии, но и бесчисленное количество зрителей.

В такой официальной обстановке альфа по имени Цинь Цзюнь поднялся, чтобы принести свои извинения. И это означало, что все большие боссы, смотрящие этот эфир, уже имели к нему легкую неприязнь. Это уже не было вопросом только позора и потери лица…

В отличие от альф с других факультетов, которые были шокированы тем, что кто-то вышел извиняться, факультет мех был шокирован тем, что «Цинь Цзюнь» хотел извиниться.

— Цинь Цзюнь?! Это Цинь Цзюнь о котором я думаю? Это же невозможно, верно?

— Но Цинь Цзюня похоже действительно нет в фаланге…

— Цинь Цзюнь вообще знает, как пишется слово «извиниться»? В первый же день обучения он избил сяо Ци и не извинился! В конце концов сяо Ци пришлось отчислиться!

— Цинь Цзюнь творит в этой школе все, что ему хочется, я думаю, что это просто однофамилец.

— На первом курсе нет никого с таким же именем…

Пока толпа препиралась, Се Рухэн поднял голову и посмотрел на Тан Бая, стоящего на платформе.

Тан Бай облокотился на перила и подпер подбородок рукой, явно наслаждаясь шоу. Он как будто почувствовал взгляд Се Рухэна и повернулся к нему.

Встретившись с ним взглядом, пара янтарных глаз засверкала, как будто доверху наполнившись солнечным светом. Он игриво подмигнул Се Рухэну, в его глазах была видна кошачья надменность.

С мрачным выражением лица Цинь Цзюнь поднялся на трибуну. Он с негодованием смотрел на Тан Бая, ненависть в его глазах была настолько густой, что казалось, она вот-вот прольется.

— …Извините. — Прошептал он и поспешно положил микрофон на место, собираясь уходить.

К удивлению зрителей, Тан Бай поднял свой рупор, навел его на Цинь Цзюня, прокашлялся и с яростью сказал:

 — Это все? Это все?!

Звонкий и красивый голос, усиленный громкоговорителем, разнесся по всему кампусу. Множество глаз устремились к лидеру болельщиков, недоуменно смотря на огорченного и несчастного омегу.

Стоявшие позади него омеги переглянулись и, набравшись смелости, начали дружно кричать в свои мегафоны:

— Это все! Это все?!

Звонкий лозунг был коротким, мощным и слаженным.

Омеги громко крикнули, а затем смело посмотрели на зрителей. Они ожидали увидеть осуждение и презрение, но снизу на них смотрела толпа альф с тупым выражением лица.

Альфы были в замешательстве.

Цинь Цзюнь тоже был в замешательстве.

— Ты небрежно к этому относишься и даже не можешь понять, в чем ошибся. Мне не нужны твои дешевые извинения. — Тан Бай вскинул голову, в его ярких глазах виднелось презрение и в то же время проскальзывало упорство.

Он поднял громкоговоритель и серьезно сказал:

— Я считаю, что всем присутствующим нужно узнать, что ты сделал. Своими словами и действиями ты опозорил невинного омегу, ты постоянно притесняешь студентов-простолюдинов, ведешь себя непристойно и нарушаешь правила. Тебе нужно извиниться перед омегами и простолюдинами!

Тун Мэн, стоящий позади Тан Бая, на мгновение замер, безмолвно смотря на фигуру омеги. В его голове всплыли слова, которые им недавно сказал Тан Бай. «Если вы всегда будете смущаться и жеманничать — люди будут смотреть на вас сверху вниз. Поднимите голову, выпятите грудь и стойте с прямой спиной. Если вам кто-то нравится — любите, если вам кто-то не нравится — ненавидьте. Какого черта, мы, омеги, не можем сказать прямо —

«Мы ненавидим альф, которые не уважают омег!»

Люди смотрели на юношу с приподнятыми бровями и напряженной нижней челюстью. Он делал, что хотел, на его лице читалась неприкрытая агрессия. Но эта агрессия не вызывала никакого дискомфорта, а напротив, только делала его похожим на оскаливающегося котенка.

Так красиво… пронеслось в голове у всех присутствующих.

При этом он был прав. Все учащиеся, которых притеснял Цинь Цзюнь, начали перешептываться, им нетерпелось подняться и поддержать Тан Бая.

Лицо Цинь Цзюня несколько раз поменяло цвет. Он сжал кулаки и уставился на острого на язык омегу.

Черт побери! Если бы он не опасался того, что Тан Бай расскажет об изнасиловании омеги…

Смотря на толпу зрителей, в особенности на Се Рухэна в фаланге факультета мех, Цинь Цзюнь с трудом подавил в себе ненависть и с трудом сказал:

— — Вчера вечером, из-за моих неподобающих слов, я навредил Тан Баю из Школы Этикета и Се Рухэну с факультета мех. Сейчас, я хочу извиниться перед вами.

Тан Бай не успокоился:

— О? Ты имеешь в виду, что другие омеги, которых ты оскорбил, не нуждаются в извинениях? Что простолюдины, которых ты угнетал, не нуждаются в извинениях?!

Ясные глаза юноши как будто видели черно-белый мир. Он был так хорошо защищен, что на нем не появилось ни единого темного пятна.

Что было еще более редким — в отличие от большинства аристократов, презирающих обычный народ, Тан Бай никогда не относился к ним предвзято. Его мир был полон свежих цветов, драгоценностей, сладких десертов и теплоты, заставляя людей увлечься до самозабвения.

【 Вау, неожиданно он оказался тем еще перцем чили! 】

【 Цинь Цзюнь — выпустился из моей старшей школы. Он постоянно играл с чувствами простых омег. Соблазнял их, а потом относился с презрением. Когда их родители приходили в школу, чтобы разобраться — он говорил омегам перевестись из школы. Не думал, что занимается этим по сей день… 】

【 Я наконец-то смог увидеть, как Цинь Цзюнь получает по заслугам. Разве семья Цинь не супербогатая и не дружит с кучей других влиятельных семей Федерации? Я не думал, что кто-то решится не смотреть на лицо семьи Цинь.

【 Мой любимый дорогой лапочка! Я так его люблю! 】

【 Лицо Цинь Цзюня потемнело】

…….

Цинь Цзюнь стиснул зубы, его глаза пылали злобой, и он с ненавистью смотрел на Тан Бая.

Но Тан Бай ничуть не испугался и даже непринужденно похлопал в ладоши, после чего стоящие позади омеги дружно крикнули:

— Не нужно? Не нужно!

Тан Бай, который принес с собой свой собственный bgm, мило улыбнулся Цинь Цзюню.

Разве ты не слишком много о себе возомнил?

Разве ты не считаешь мой свет омег плебеем?

Разве не презираешь омег и студентов-простолюдинов?

Давай, продолжай. Не вставай на колени.

Улыбка Тан Бая была приторно сладкой, он по-прежнему выглядел, как очаровательный, сладкий и милый омега, но его янтарные глаза были холодными, как лед.

Огромное чувство унижения накрыло Цинь Цзюня, он сжал кулаки и бесчисленное количество ядовитой брани подступило к его губам——

Но он не мог ничего сказать.

Потому что этот омега — единственный потомок семьи Тан, любимый внук дедушки Тана и будущая невеста Гу Тунана из семьи Гу. Если он посмеет что-то устроить — он навлечет на себя гнев обоих семейств.

Гневные упреки отца снова прозвучали в его ушах: «Ты что о себе возомнил, разве посмел связываться с Тан Баем?! Из-за тебя адмирал Гу перекрыл межзвездные пути для наших грузовых кораблей! Болван!»

Сжимая кулаки все сильнее, Цинь Цзюнь чуть не раскрошил себе зубы, пытаясь проглотить ругань, которая рвалась изо рта. Он подавил вспышку гнева и сказал:

— Я также хочу извиниться перед всеми, кому я навредил.

Глядя на огромную толпу людей, в особенности на Се Рухэна, стоящего в первом ряду фаланги факультета мех, он едва смог сдержать ненависть.

Заставить Цинь Цзюня извиняться перед этим парией было для него наказанием хуже, чем смерть. Его лицо кривилось, он долго молчал и наконец, с позором и унижением, произнес:

— Извините.

Вещь, о которой Тан Бай мечтал, когда читал книгу, наконец-то сбылась. Его свет омег, свет омег, с которым несправедливо обращались только из-за его происхождения, наконец-то получил заслуженные извинения.

Тан Бай поднял свой рупор и посмотрел на Се Рухэна вдали. Его сердце заныло и взгляд смягчился, он тихо спросил:

— — Одноклассник Се Рухэн, тебе есть что сказать?

В палящем свете солнца Се Рухэн посмотрел на Тан Бая и когда их взгляды встретились, он мог видеть только сияющего Тан Бая. Краем уха он слышал перешептывания вокруг:

— Этого омегу зовут Тан Бай?

— Он такой милый, кажется я влюбился.

— Он же тоже аристократ? Кто бы мог подумать, что дворянин будет защищать простолюдинов.

— Впервые вижу такого крутого омегу.

………

Инкрустированный алмазами рупор был оснащен системой полета и прилетел прямо в руки Се Рухэна. Он поднял громкоговоритель и на него упало бесчисленное количество взглядов, но на этот раз в душе Се Рухэна не было злобы, потому что он знал, что среди миллионов взглядов один из них принадлежит Тан Баю.

Красивый, черноглазый, черноволосый и стройный курсант держался с достоинством, без высокомерия и заискивания:

— Цинь Цзюнь, ты называешь простых студентов неполноценными людьми и не хочешь находиться с нами в одной школе, но знаешь ли ты сколько павших героев ценой своей жизни и крови создали нашу Федерацию, чтобы сегодня обычные люди могли учиться?

Своими черными, как смоль, глазами он пристально смотрел на Цинь Цзюня и решительно сказал:

— Мы ничуть не хуже других, мы будем копьем и щитом нашей страны, защищая народ и защищая Федерацию.

С торжественным и благоговейным выражением лица он сжал левую руку в кулак и трижды ударил себя в грудь. Это был древний церемониальный жест, означающий абсолютную преданность.

Громкоговоритель исправно передавал приглушенный звук того, как Се Рухэн бьет себя по груди——

Бам. Бам. Бам.

Словно биение сердца.

Значение этого жеста можно кратко объяснить одной фразой: «Тому, кому принадлежит моя верность, я отдаю свое сердце.»

Горячая речь и чувственный ритуал задели большое количество курсантов, и они один за другим они начали бить себя в грудь, словно в боевые барабаны.

Вне зависимости от того, издевался ли над ними Цинь Цзюнь или это были простолюдины, которые никогда его встречали — все эти ученики совершали старейший обряд верности.

Один, два, десять, тысяча…

Мощь Се Рухэна и тех людей, которых презирал Цинь Цзюнь, потрясла даже военных командующих, которые смотрели прямой эфир, не говоря уж о самом Цинь Цзюне, который уже пребывал в тревоге.

Глядя на сплотившихся воедино простых студентов, кровь отхлынула от лица Цинь Цзюня, его губы задвигались, он не мог ничего из себя выдавить.

Ситуация вышла из-под контроля, если он не принесет искренние извинения, когда Тан Бай узнает о том, что он изнасиловал омегу, ему крышка…

У всех на виду, Цинь Цзюнь, упав духом, склонил голову и дрожащим голосом сказал:

— Я сейчас…приношу извинения оскорбленному омеге и всем простолюдинам, которым я навредил.

Сказав это, он молча наклонился, поднял два пальца и приложил их к центру между бровями.

Все присутствующие зашумели.

Потому что смысл этого жеста был: «Господь, прости меня за мои грехи, а если не простишь — покинь меня.»

Этот надменный альфа, в сей раз действительно склонил голову.

Се Рухэн, разрушивший боевой дух Цинь Цзюня, выглядел очень спокойным и серьезным.

Неизвестно, кто из альф захлопал первым, но постепенно к нему присоединилось все больше студентов. Некоторые кричали «Се-гэ крут!», кто-то говорил: «Се-гэ должен стать председателем» …

Тан Бай ладонями закрыл лицо и сияющими глазами смотрел на Се Рухэна, его сердце размякло и в голове у него был полный хаос. Достойно нашего света омег! Он такой супер-мега-красивый ааааааааааа!

Он начал возбужденно бросать в толпу лепестки роз из своей корзины, одуряющий аромат роз и лепестки обрушились на альф снизу.

Се Рухэн задрал голову и тихо смотрел на Тан Бая, его глаза жадно наблюдали за ярким, сияющим юношей, за тем, как светились его янтарные глаза, ярче, чем любой драгоценный камень.

Это маленький самоцвет, который блистает ради него.

Гу Тунан стоял рядом с Се Рухэном, его серо-синие глаза в растерянности смотрели на омегу на сцене — уверенного, независимого, яркого, но при этом отстранённого. Омегу, идеально подходящего его вкусу.

Омега, который любил его всей душой, наконец-то стал тем, что ему нравится, но в то же время это разбило ему сердце.

В его глазах промелькнула тоска и сожаление. Гу Тунан впервые ощутил едкий вкус горечи. Как он мог отталкивать от себя омегу, который так сильно его любит, подталкивать его к другому альфе?

Глядя на то, как Тан Бай улыбался Се Рухэну, ладонь Гу Тунана медленно сжалась.

— По-видимому, студент Цинь Цзюнь глубоко осознал свои ошибки, и я надеюсь, что все студенты воспримут это, как урок. Важно не только учиться, но и уметь уважать омег. — Мягко заговорил ректор, ставя точку всему происходящему.

Мать Цинь Цзюня, смотрящая прямой эфир, вздохнула с облегчением, но не успела она обрадоваться, как услышала звон——

Отец Цинь Цзюня с невозмутимым лицом разбил чашку!

— Зачем ты ее разбил? Разве все уже не закончилось? Ректор уже объявил, что дело закрыто, почему ты так сердишься? — Пожаловалась мать Цинь Цзюня и погладила себя по груди.

— Да что ты понимаешь, омега! — Начал орать отец Цинь Цзюня. — Все улики находятся в руках семьи Тан, в любое время они могут захотеть свести старые счеты, или ты можешь помешать им вызвать полицию?! Будь прокляты семьи Тан и Гу, пусть они не думают, что могут так легко с нами покончить!

— Куда ты?

Оглянувшись и мельком посмотрев на свою рыдающую жену, отец Цинь холодным голосом сказал:

— Куда еще я могу пойти? Приберусь за твоим глупым сыном!

Речь директора продолжалась:

— Я завидую вам, когда проходила наша церемония вступления — у нас не было такой невероятной группы поддержки. Если бы была, то я бы обязательно занял первое место.

Он посмотрел на сияющего и радостного, уверенного в себе юного омегу, а затем на неугомонных и нетерпеливых альф-студентов, и не смог удержаться от смеха:

— Хорошенько проявите себя, засранцы, не упадите в грязь лицом перед омегами, которые пришли поддержать вас!

Курсанты прерывисто закричали в ответ, и в старых глазах ректора появилась улыбка.

Я правда завидую вам, сопляки. В свои лучшие годы вам повезло встретить омегу, который всю вашу жизнь будет заставлять биться ваши сердца.

Даже если вы не сможете добиться его благосклонности, вспоминая свою юность, вы всегда будете помнить это изумительное время.

— Перерыв на 10 минут!

Вслед за командой инструктора, стоящие по струнке альфы сразу же расслабились и сели на землю, чтобы отдохнуть.

Сегодня был третий день с начала военной подготовки и многие альфы уже загорели, один только Се Рухэн продолжал сверкать своей белоснежной кожей.

Лу Люй, увидев, как Се Рухэн мажется солнцезащитным кремом, не задумываясь сказал: —Мой младший брат тоже пользуется этим брендом. Каждый раз он выдавливает по капле, больше тратить его жаба душит.

— Твой младший брат тоже такой… Любит за собой следить? — Цю Янь сначала хотел сказать «похожий на омегу», но топ-альфа Се Рухэн прямо сейчас перед его лицом наносил солнцезащитный крем.

— Мой младший брат — омега. — Ответил Лу Люй.

— Сяо Лу, как ты мог? Почему ты не сказал, что у тебя есть брат-омега!

— Именно! Именно!

— Катитесь отсюда. — Грубо произнес Лу Люй. — Даже не думайте о моем брате. Рядом Школа Этикета, там омег много. Если вам так одиноко — надоедайте им.

Вспомнив об омегах из Школы Этикета, толпа альфы неожиданно ненадолго притихла.

Несмотря на то, что чирлидеры приходят только в первый и последний день военной подготовки, но уже оставили глубокое впечатление на неугомонную группу альф.

Некоторое время спустя кто-то упомянул Тан Бая, и группа альф сразу же начала галдеть.

— Этот Тан Бай такой милый. С красивой внешностью, голосом и забавным характером. Мой идеальный типаж.

— Да… Мне он тоже понравился.

— Интересно, чем пахнут его феромоны? Я бы очень хотел их почувствовать.

— Угу. Но я боюсь за ним ухаживать, его семья очень влиятельная.

Если бы он только был из простой семьи.

— Моя мечта — жениться на таком омеге! Я бы питался одним хлебом, но отдавал бы ему всю свою зарплату и баловал его до конца своих дней!

— Мне кажется, что Тан Бай неравнодушен к кому-то в нашем отряде, он дважды бросал цветы в сторону нашей фаланги. — Сказал очень тихо какой-то альфа.

— Дадада! Я тоже хотел об этом сказать! Когда я пересматривал запись с прямого эфира, я заметил, что он подмигнул нашей фаланге!!! — Ответил какой-то помешанный, который несколько раз пересматривал часть с Тан Баем.

Цю Янь, который знал, что Тан Бай принес Се Рухэну бэнто, насмешливо произнес:

— Не будьте такими самовлюбленными и посмотрите, кто самый красивый парень в нашем отряде? — Это мой Се-гэ! Мой Се-гэ! Се-гэ!!!

Закончив говорить, Цю Янь посмотрел на Се Рухэна. Изначально он не ожидал никакой реакции, потому что за последние дни очень много омег пытались оставить ему свои контактные данные, но Се Рухэн всегда им отказывал.

Неожиданно пара глаз феникса бросила на него… одобрительный взгляд!

Цю Янь почти расплакался от счастья после того, как у него получилось впервые правильно подлизаться. Он почувствовал, что он не только открыл для себя, как правильно прицепиться к Се Рухэну, но и узнал, кто будет его будущей невесткой!

— Действительно. Тан Бай даже дал нашему Се-гэ громкоговоритель. — Сказал другой альфа, взъерошивая волосы.

Несмотря на то что в целом все альфы обладали необъяснимой уверенностью в собственной привлекательности, лицо Се Рухэна было слишком выдающимся. Так же вспоминание о том, что Тан Бай передал ему рупор, чтобы тот мог выступить с речью, заставило всю площадку покрыться едким запахом лимона*.

Почти все присутствующие альфы бросали на Се Рухэна завистливые взгляды. Один только Гу Тунан хмурился, его серо-синие глаза напоминали небо перед штормом.

Очевидно, что это его будущая невеста, но все эти альфы на него зарятся. Ладно, допустим! Но они еще и говорят, что Тан Бай и Се Рухэн пара?!

Что же касается того, что Тан Бай в одностороннем порядке разорвал с ним отношения… Разъяренный Гу Тунан это подсознательно проигнорировал.

Он пытался взять себя в руки и не смотреть на самодовольного Се Рухэна, но альфа, сидевший рядом, постоянно подливал масла в огонь:

— Только такой крутой альфа, как Се-гэ, сможет справиться с таким, как Тан Бай. Он слишком бойкий. Я подожду—

— Он действительно очень своенравный. — Внезапно заговорил Гу Тунан. Он выглядел невозмутимым и говорил таким же спокойным тоном, словно читал какой-то научный доклад.

Но только сам Гу Тунан знал, что в его груди горит злой огонь, сжигая его разум, не давая ему успокоиться.

— Он избалованный, ребячливый, привередливый в еде, изнеженный. У него куча изъянов. Он выглядит идеальным, но он может поперхнуться молоком, если начнет его быстро пить. Он любит дорогую одежду и украшения, любит мюзиклы, любит…

В его голове вспылили моменты, которые он провел с Тан Баем. Это действительно до крайности капризный омега. Услышав его критерии для выбора супруга, он начал загибать пальцы и перечислять свои.

——“Я хочу нежного и заботливого альфу, который не будет злиться на меня, не скажет мне ни одного грубого слова, не будет заставлять меня заниматься физическим трудом, не будет вести себя отстраненно. Все самые вкусные, интересные и красивые вещи он будет оставлять мне. Будет любить меня, защищать и баловать до конца наших дней.»

Он закончил этот список на одном дыхании и, держа в руках кружку с молоком, начал быстро его пить. Так быстро, что вокруг губ у него появилось белое кольцо.

Они вместе поехали на природу, и по пути начался сильный дождь. Этот маленький омега снял свои новые туфли, чтобы они не запачкались в грязи и всю дорогу бормотал:

— Гу Тунан, мои ноги, наверное, порежутся о траву.

— Это все из-за тебя, мы должны были смотреть мюзикл, но ты опоздал.

Маленький омега внезапно остановился на половине жалобы, босой ногой наступил на лужу рядом с ним и обрызгал его грязью, а потом с улыбкой убежал:

— Я больше с тобой не играю, иди сам гуляй~

Маленький омега, который всегда бегал рядом, со смеющимися и сверкающими глазами, с нежным голосом, ожил в его воспоминаниях.

Он говорит, что приготовил ему поесть. Говорит, что принес ему книгу в подарок. Говорит: «Гу Тунан, ты не должен быть таким человеком.»

Последнее воспоминание — он держит громкоговоритель на трибуне и с холодным лицом кричит на Цинь Цзюня. Его лицо настолько прекрасное, будто лично созданное богом.

Гу Тунан на мгновение замолчал и потом тихо продолжил:

— Но он независимый и всегда стремиться вперед. Он… выдающийся омега.

Толпа альф: ???

Один альфа не смог промолчать:

— Почему ты говоришь так, будто хорошо его знаешь?

Гу Тунан спокойно ответил:

— Потому что я его будущий жених.

— А, так вот оно… Что?! — Этот альфа от потрясения вытаращился и с недоверием посмотрел на Гу Тунана.

Раньше Гу Тунан не любил Тан Бая и никогда не рассказывал своим сокурсникам об их отношениях. К тому же, занятия начались недавно и его одногруппники знали о нем немногое, поэтому слова Гу Тунана были словно бомба, поразившая всех.

Цю Янь, заикаясь, подтвердил:

— Тан-Тан Бай — твоя будущая невеста? — Что насчет моего Се-гэ?!

Гу Тунан окинул взглядом шокированные лица присутствующих, задержался на некрасивом выражении лица Се Рухэна и все злое пламя в его груди исчезло. Он горделиво кивнул и притворно-беспечно сказал:

— В прошлый раз он пришел в нашу столовую, чтобы принести мне собственноручно приготовленный обед, но я не захотел есть, и он разозлился.

Серо-голубые глаза обратились в сторону Се Рухэна и Гу Тунан с намеком произнес:

— Он раскапризничался и начал разговаривать с другим альфой, чтобы заставить меня ревновать.

Се Рухэн: ….

Не знающий подлинного положения вещей альфа тяжело вздохнул:

— Он действительно взбалмошный, как можно разговорить с другим альфой в присутствии своего будущего жениха.

Се Рухэн: ……………….

Увидев, как мрачнеет лицо Се Рухэна и как леденеют его глаза, Цю Янь словно от мучений опустил голову——

Ничего не говори, молчи, я тебя на коленях молю — ни слова больше, лицо Се-гэ так пугает, аааааа! К тому же, раз уж Тан Бай — будущая невеста Гу Тунана, разве он тогда своим подхалимством не ударил Се-гэ по больному месту?!

— Значит в прошлый раз, когда Тан Бай приходил и проигноривал тебя, это потому, что он тогда еще обижался? — Решил спросить альфа, который никогда не был в отношениях, но очень хотел набраться мудрости.

Гу Тунан бесстыдно кивнул:

— Он все еще злится. Он очень вспыльчивый, ничего не поделаешь.

Се Рухэн: ………

Что это, блять, значит!

Агх! Агггх! Агх——!!!

Выражение его красивого лица стало очень резким. Одного взгляда на него хватает, чтобы вызвать гнетущее ощущение, заставляя сердца людей биться в тревоге. Хуже всего было то, что давление альфы высшего уровня готово было вот-вот высвободиться и ледяная аура начала смутно ощущаться, заставляя Цю Яня, который сидел ближе всего к Се Рухэну, трястись от страха.

Гу Тунан чувствовал себя прекрасно и многозначительно сказал:

— Будущие супруги должны относиться друг к другу с понимаем. Мы с ним собираемся построить семью, кроме нас двоих нам больше никто не нужен.

Необузданная жестокость в сердце Се Рухэна была словно лезвие, режущее рычащего зверя внутри него на части.

Вспомнив лицо Тан Бая и немного сжимая кулаки, Се Рухэн сделал глубокий вдох и попытался обуздать почти материализовавшееся давление.

На что сердиться…

Какое право у него есть на злость?

Ты знаешь, что Тан Бай — зеленый чай. Прекрасно знаешь, что у Тан Бая есть будущий жених, но все равно не можешь контролировать свои чувства.

Человек, на которого ты должен злиться больше всего - это ты сам! Ты - испорченный человек! Альфа, который встревает в чужие отношения!

Се Рухэн как будто разделился на две части. Его разумная часть с презрением плюнула на него и стала ругать его:

Просто забудь его! Не позволяй возникать этим теплым чувствам только потому, что он помог тебе и приносил еду! Вы не в серьезных отношениях! Ты даже не осмеливаешься хвалиться перед ним! Только и можешь, что ревновать!

Но его часть с инстинктами вырвалась из оков разума и холодно усмехнулась:

Он всего лишь будущий жених. У него нет ни метки, ни сертификата об оформлении брака. Они еще даже не убрали слово «будущий», какие уж тут серьезные отношения?

Гу Тунан говорит, что ты всего лишь средство, чтобы вызвать у него ревность, и ты сразу же ему веришь? Может быть Гу Тунан — это просто запасной вариант, а ты — настоящая любовь!

Две его части начали яростно бороться и через некоторое время их уже нельзя было отличить друг от друга.

После долгого молчания Се Рухэн решил дождаться окончания сегодняшней военной подготовки и напрямую спросить у Тан Бая в каких они отношениях.

Тан Бай услышал, как дедушка сказал, что исследовательский институт хочет отправить серию роботов-чистильщиков в Военную Академию. Изначальная причина отправки этих роботов была в том, чтобы не дать Се Рухэну мыть туалеты, но в итоге учитель Ван решил все так быстро, что наказание было отменено еще до того, как роботы успели приехать.

Однако Чистильщики смогут не только защитить Се Рухэна, но и предотвратить коварные планы Цинь Цзюня.

Так же, ему было интересно, изменится ли сюжет новеллы, или Цинь Цзюнь по-прежнему отправится на подпольную арену, чтобы испортить меху Се Рухэна…

Тан Бай зевнул и присел на корточки рядом с угольной печью, чтобы посмотреть, как там «Будда прыгает через стену». Уже какое-то время он пытался приготовить это блюдо, но «Будда прыгает через стену» готовится очень долго и на то, чтобы все ингредиенты полностью сварились уходит целых три дня.

В течение этих трех дней Се Рухэн был очень занят военной подготовкой.

Военная подготовка длится семь дней и делится на три блока: физическая подготовка, отработка навыков и военные учения. Причем в отработку навыков входят такие вещи, как повторение изученного в средней школе, например, сборка мехи или оказание первой медицинской помощи.

Первые пять дней обучения отводятся только на тренировку. В первую половину шестого дня проходят матчи, во вторую — письменный тест. В последний день проходит групповое испытание.

Се Рухэн не ходил в старшую школу и все его методы были нестандартными и не соответствовали стандартам Военной Академии, поэтому он провёл последние несколько вечеров в зубрежке и у него не хватило времени, чтобы поговорить с Тан Баем.

Но время - это словно губка, полная воды, всегда можно немного выжать. Сегодня вечером Се Рухэн сделал перерыв и приготовился к уроку этикета с Тан Баем.

Тан Бай к сегодняшнему вечеру приготовил «Будда прыгает через стену» и собрался отдать это укрепляющее блюдо, когда придет время.

В последние дни омега неукоснительно следовал всем шагам приготовления. Варил суп на угольной печи и каждые несколько часов добавлял уголь и листья лотоса. Из-за этого последние несколько дней Тан Бай почти не спал.

К счасть, «Будда прыгает через стену» скоро будет готов!

Тан Бай с волнением снял маску для лица, сорвал высохшие листья лотоса и почувствовал утонченный аромат еды, смешанный с ароматом успеха.

Он упаковал блюдо в термокоробку, нанес на руки солнцезащитный крем и вышел из дома в своих кожаных ботинках на низком каблуке.

Вскоре, с обедом в одной руке и зонтиков в другой, он дошел до входа в Академию.

— Смотри! — Один из дежуривших студентов толкнул локтем своего компаньона, и они оба в унисон посмотрели вслед.

У человека, идущего под зонтом, была пара тонких и стойных ног, одетые в чулки кофейного цвета, которые очерчивали изящную и красивую линию.

Если посмотреть выше, то можно увидеть темно-синие шорты. Между темным цветом внизу и темным наверху, выглядывающая полоска кожи посредине казалась ослепительно белой.

Когда посетитель убрал свой черный зонт и показал свое кукольное личико, глаза обоих альф изменились.

— Я пришел к Се Рухэну. - Произнес омега своим сладким голосом, и на его щеках появились едва заметные ямочки.

Дежурный оцепенел и бездумно протянул омеге бланк. Тан Бай опустил голову и начал его заполнять, после чего вышел из дежурки. Двое завороженных альф начали изо всех сил втягивать носом воздух, пытаясь почувствовать остаточный запах феромонов, а затем…

— Это был Тан Бай только что, верно?! Почему от него немного пахнет куриным бульоном?

Другой альфа сделал глубокий вдох и нерешительно произнес:

— И кажется это куриный бульон с кости.

　　*

В отряде Се Рухэн был белым, словно журавль среди кур. Черная военная форма подчеркивала его бледное лицо и прекрасно очерчивала его стройную и высокую фигуру. Тан Бай смотрел на него и его сердце обливалось жалостью: Он так похудел, загорел…

Пока Тан Бай рассматривал Се Рухэна, многие альфы украдкой смотрели на этого, ставшего известным в Военной Академии, омегу.

Заметив, как вокруг начались волнения, Се Рухэн поднял голову и увидел знакомую фигуру.

— Хорошо, на сегодня военная подготовка закончена. — Сказал инструктор со смехом. — Не будем заставлять красивого омегу ждать.

Толпа подсознательно посмотрела на Гу Тунана. Этот человек был будущим женихом Тан Бая, к кому еще он может прийти, если не к нему?

Он даже принес с собой бэнто, какой хозяйственный.

Гу Тунан был немного тронут. Он вспомнил как в прошлый раз, когда Тан Бай приносил ему еду, он сказал ему: «В следующий раз, когда ты приготовишь мне обед… я съем его»

Он не ожидал, что Тан Бай воспримет его слова серьезно.

На сердце Гу Тунана потеплело.

Дедушка был прав: раскаяние вернувшегося блудного сына и на вес золота не променять. В этот раз семья Гу оказала давление на семью Цинь, что должно быть вернуло ему хорошее расположение Тан Бая.

Глядя на омегу, энергично машущего ему рукой и бегущего в его сторону, Гу Тунан сдержанно улыбнулся и протянул руку к постепенно приближающегося к нему омеге--

Только он не смог коснуться даже его волос.

В лучах закатного солнца Тан Бай подбежал к Се Рухэну, ахогэ на его макушке моталось из стороны в сторону, как будто он еле-еле сдерживал свою радость.

Его щеки покраснели, он слегка запыхался, предлагая Се Рухэну свое бенто будто сокровище. Его глаза сияли удивительно ярко.

— Ты ни за что не догадаешься, что я тебе приготовил, Се-гэ!

Гу Тунан: …?!

Курсаныт: !!!!!

Курсант А: Брат Се слишком крут!

Курсант Б: Быстрее деритесь!

Курсант В: Я тоже хочу стать запасным колесом!

Окружающие альфы смотрели на Гу Тунана с разными эмоциями, но все они увидели зеленое свечение над его головой. Потом они посмотрели на Се Рухэна в ожидании сплетен.

Наш Се Рухэн слишком ахуенный, он не только говорит, но и делает!

Се Рухэн: …

Это отличие, словно небо и земля, это беззастенчивое предпочтение, это ощущение, будто он любовник, который стоит перед главной женой…

Се Рухэн с болью осознал, что вопреки ожиданиям он чувствует себя прекрасно, и ему словно плюнули в душу. Когда он успел стать таким беспринципным?!

Се Рухэн, которому завидовали многие альфы, получил еще теплый ланчбокс. Изначально, человеком, который получал эти взгляды был Гу Тунан, но теперь им стал он. Такую смену ролей нельзя было назвать неприятной.

Теперь Се Рухэн понимал, как зеленый чай держит альф на весу. В одну секунду ему было кисло от того, что у омеги есть кто-то еще, а в следующую ему становилось сладко от его внимания.

.....хм?

Раздув ноздри, Се Рухэн сделал глубокий вдох и обнаружил, что воздух и в самом деле немного сладкий.

Поразительно свежий и сладкий.

Он проследил откуда идет этот запах и понял, что он исходил из обеда, который принес ему Тан Бай. Се Рухэн осторожно открыл крышку.

Ему в лицо ударил сильный и густой аромат, и на лице окружающих появилось удивление и восторг. Даже Се Рухэн на секунду растерялся.

Он увидел небольшой ланчбокс, в котором была маленькая порция абалона, морской огурец, оленьи сухожилия, свиной желудок, перепелиные яйца, утиные желудки…

Там были и другие ингредиенты, которые он не смог опознать, но Се Рухэн точно знал, что эти напитанные супом ингредиенты на вкус будут мягкими, клейкими и шелковистыми, а вкус наверняка превзойдет все его ожидания.

— Боже… Как ароматно… — Глаза Цю Яня заблестели словно, он увидел что-то невероятное и его рот заполнился слюной. — Се-гэ можно мне кусочек? Всего один!

— Что это за блюдо, почему оно так вкусно пахнет?

— Черт, я тоже хочу кусочек!

— Пахнет так хорошо, что мои слезы текут через рот.

— Я так завидую, Се Рухэну везет не только с омегами, но и с едой!

　　.....

Стадо альф почувствовало аромат и зашевелилось. Вытянув шею, они завистливыми взглядами смотрели в сторону Се Рухэна.

— Будда прыгает через стену. — Тан Бай сцепил руки за спиной и гордо выпятил грудь. — Хорошо пахнет, правда?

Это гордое маленькое лицо мгновенно принизило сердце Се Рухэна и он невольно кивнул.

— Вкусно, вкусно, вкусно!!! — Несколько раз повторило стадо прожорливых альф и наверняка бы еще завиляли хвостами, если бы они у них были. «Один кусочек, Се-гэ~» «Я не забуду твою доброту до самой смерти, в следующий раз когда мы будем выбирать председателя, я обязательно проголосую за тебя! " «Да-да-да, за один глоток твоего супа мы тут все за тебя проголосуем!»

Се Рухэн без колебаний закрыл контейнер, чем вызвал всеобщее осуждение.

— Ты не настоящий друг!

— Верно, верно! Так скупишься перед омегой!

— Это был бы всего кусочек!

Тан Бай смотрел, как альфы использовали все свои секретные приемы, чтобы получить получить хотя бы один кусочек и не смог удержаться от громкого смеха.

Эти шумные альфы услышал смех Тан Бая и застыли от удивления. Возможно их ошарашенный вид привел омегу в чувство, потому что Тан Бай прекратил смеяться и серьезно спросил:

— Вы сейчас правду сказали? Будете голосовать за Се-гэ, если дать вам поесть?

— Если вы ничего не скажите, я отнесусь к этому серьезно. В следующий раз я приготовлю большую кастрюлю и никто из вас не сможет сбежать! — Тан Бай продолжил свою принудительную куплю-продажу. — Ты, ты, ты, ты, ты…

Его палец переходил от одного к другому и когда он достиг Гу Тунана, Тан Бай на мгновение приостановился.

Серо-синие глаза смотрели на него неизвестно сколько и в них бурлили подавленные эмоции, словно клокочущая тьма под спокойной морской гладью, которая могла взорваться в любой момент.

Это.......

....................Ревность?

Тан Бай нерешительно посмотрел на Гу Тунана. Он был очень близок с шоу перед лицом главного героя-гуна, наверняка это вызвало его недовольство.

Но я для твоей официальной пары стараюсь, почему у тебя такой лицо, будто тебе рога наставили? Мы с ним хорошие сестры, потом ты меня благодарить за это будешь!

Тан Баю потребовалось три секунды, чтобы снова себя приободрить, он элегантно убрал свою руку и, сделав вид, что ничего не произошло, подошел к Се Рухэну.

— Пошли~

Гу Тунан, который внимательно следил за ним, не желая упускать даже малейшие эмоции… Его зрачки внезапно сузились!

От неуверенности до осознания своей правоты. Провоцирует, снова приблизившись к человеку-инструменту, чтобы заставить его чувствовать ревность. Такого рода поведение, разве это не намек на модный сейчас… крематорий*?!

Гу Тунан внезапно прозрел！

Это многозначительный и уверенный в себе взгляд наверняка означал «Посмотрим на твое поведение»!

Покажи себя с хорошей стороны и искупи свою вину. Покажи себя с плохой стороны, и блудный сын ускользнет от тебя.

Дедушка был прав, чтобы завоевать сердце омеги ему нужно еще многому научиться.

Се Рухэн, который наблюдал за всем происходящим со стороны: …?

Зачем вам такой зрительный контакт? Вы пытаетесь от меня что-то скрыть?

------

Крематорий - Когда любовный интерес сначала ужасно ведет себя с гг и не обращает на него никакого внимания, но потом, обычно после того , как гг решает его забыть, понимает, что потерял и начинает отчаянно пытаться загладить свою вину и снова его добиться.

Тан Бай и Се Рухэн прошли в пустую тренировочную комнату. Тан Бай открыл изоляционную коробку, зачерпнул несколько ложек в миску и любезно передал ее Се Рухэну.

"Попробуй!"

Се Рухэн взял миску обеими руками и с наслаждением сделал глоток. Маленький глоток супа был сгущен ароматом различных ингредиентов. Он варился более сорока часов, и невозможно было определить, свежие ли в нем морепродукты. Он имел аромат курицы, мягкий и гладкий, с аппетитной соленостью и свежей сладостью.

При одном только глотке душа словно заново рождалась.

Маленький зверек в его сердце удовлетворенно вздохнул и чуть не разрыдался.

"Вкусно?" Тан Бай лежал на столе, его янтарные глаза были полны ожидания. Под таким взглядом, даже если это была дьявольская кухня, Се Рухэн мог сказать, что она была вкусной без его осознания, не говоря уже о том, что изначально она была превосходно вкусной.

"Очень вкусно." Се Рухэн серьезно сказал: "Еда, которую ты готовишь, очень вкусная".

Танг Бай очень обрадовался, услышав это, он засучил рукава и с удовольствием накормил Се Рухэн абалоном, морским огурцом и оленьим сухожилием. Подавая блюда, он говорил: "Ешь больше! Ты слишком худой!"

Се Рухэн: "......?"

Он на мгновение засомневался в своей худой и мясистой фигуре и в том, как он был одет. Неужели Тан Баю нравятся особенно сильные, мускулистые альфа-фигуры?

Под взглядом Тан Бая Се Рухэн взял в руки абалон, слегка смутившись.

"Не волнуйся, не волнуйся, тут еще много всего, ешь медленно~". Тан Бай помнил, что в книге часть проблем с желудком Се Рухэна заключалась в том, что Се Рухэн ел слишком быстро, и сказал искренне и серьезно: "Жуй и глотай медленно, чтобы сохранить здоровье!"

Услышав эти слова, Се Рухэн замедлил темп, абалоны разварились до мягкости, и у него защемило сердце. Средняя часть была липкой и жесткой, как желе.

Затем он увидел янтарные глаза Тан Бая, в которых снова появилось чувство нежности, глаза были нежными, как будто фермер с облегчением увидел, что его поросенок гудит и ест.

Се Рухэн: "......???"

Почему мне пришла в голову такая неудачная аналогия?

Се Рухэн кашлянул и сказал: "Ты тоже можешь съесть немного".

Тан Бай покачал головой, обхватил свое маленькое лицо обеими руками, удовлетворенно посмотрел на Се Рухэна и мягко сказал: "Ты можешь съесть все".

Эти водянистые глаза были изогнуты, как будто они были полны меда, и в них была безоговорочная нежность, которая могла утопить человека. Но в них также был слабый кроваво-красный оттенок, а под ним - синевато-черный цвет. Из-за этого Тан Бай выглядел немного более изможденным, чем обычно.

"Ты плохо отдохнул?" спросил Се Рухэн.

Тан Бай нервно достал маленькое зеркальце и посмотрел на себя: "Конечно, крем для глаз и все остальное обманчиво, темные круги остались".

Видя, что Се Рухэн продолжает смотреть на него, Тан Бай объяснил: "Это блюдо по древнему рецепту готовить сложнее. На замену угля и листьев лотоса уходит два-три часа. Я сплю относительно спокойно, а когда просыпаюсь, не могу снова заснуть".

Закончив говорить, он обнаружил, что Се Рухэн не может пошевелить палочками, и быстро спросил: "Почему ты не ешь? В холодном виде он будет невкусным".

Глаза Се Рухэна слегка задвигались: "...В следующий раз не готовь такие хлопотные блюда".

"Я тоже пытаюсь бросить себе вызов. На выпускном экзамене в моем кулинарном классе, ты можешь получить полный балл за приготовление блюда из сложной кухни." Тан Бай сделал паузу и серьезно сказал: "И мне нравится готовить для тебя хорошую еду".

Еда - это то, что легко приносит счастье. Тан Бай надеялся подарить Се Рухэну много счастья в меру своих возможностей.

Глядя в эти искренние и ясные янтарные глаза, сердце Се Рухэна наполнилось постоянным потоком неописуемой нежности. Он не привык к такой теплоте, поэтому опустил голову и съел полный рот морского огурца. Вкус морского огурца был мягче, чем у абалона. Аромат также был сильнее. Даже если Се Рухэн не очень разбирался в таких ценных ингредиентах, он знал, что этот морской огурец точно не того же сорта, что и тот, что он ел раньше.

И это был не кто-то другой, кто тщательно обрабатывал эти ингредиенты, это была любовь его мечты О, думая об этом таким образом, безымянная любовь в его сердце стала более бурной...

Пока Се Рухэн ел, Тан Бай мысленно пролистал магический роман, чтобы проверить содержание теста по этикету.

Первый вопрос - это базовый вопрос, в котором рассматривается церемония встречи анонимных алкоголиков. В зависимости от возраста и статуса цели, церемония встречи между АА может быть разделена на встречу с подарками для младшего поколения, сверстников, старших и начальства.

Это несложно, это мжно назвать раздачей бесплатных баллов, Се Рухэн в романе не терял баллоов на этом вопросе.

Второй вопрос - ситуационный, посвященный обеденному этикету. В книге Се Рухэн часто теряет баллы на этом тесте. Следующий балл не потому, что Се Рухэн плохо работает, а потому что слишком много ограничений, например, нельзя ставить на стол семь блюд. Учителя этикета не упоминают об этом на уроках, поэтому здесь легко потерять баллы.

Сегодня было мало времени, и Тан Бай решил задать Се Рухэну эти два вопроса. Когда Се Рухэн закончил, Тан Бай ласково спросил: "Брат Се, давай сначала выучим церемонию встречи. Знаешь ли ты церемонию встречи альфы и альфы?".

"Для рукопожатия, более сильный протягивает руку первым, и тот, кто сильнее, является самым могущественным среди старших, начальников и равных". ответил Се Рухэн.

Тан Бай одобрительно кивнул: "Давай, я буду играть роль твоего альфа-старейшины, давай потренируемся".

"Главное помнить, что время удержания не должно превышать трех секунд. Когда пожимаешь руку, слегка наклонись, чтобы показать уважение".

Тан Бай протянул правую руку, и через секунду его руку держал Се Рухэн. Рука Се Рухэна была на размер больше его руки. Тан Бай не мог не вздохнуть от волнения: "Так трудно играть альфу. Конечно, притворяясь А, нужно обладать превосходными врожденными качествами. Брат Се, у тебя действительно дух альфы".

Се Рухэн: Я не ожидал, что рукопожатие отразит мою альфа-харизму.

Тан Бай: Я похвалил его за то, что он притворяется пятеркой, у него должно быть чувство выполненного долга~.

Се Рухэн, которого больше тяготил мужской бог, изящно отстранил руку, ожидая, пока Тан Бай объяснит следующий шаг, но Тан Бай взволнованно спросил: "Брат Се, ты хочешь научиться церемонии встречи между ОО~?"

Се Рухэн: "......?"

Тан Бай видел, что Се Рухэн молчит, поэтому он согласился, что экзамены по этикету Се Рухэна варьировались от АА и АО, что было не очень практично для Се Рухэна как омеги. Он (СР) не может продолжать использовать этикет альфы, пока истинный пол Се Рухэна не будет раскрыт.

"Церемония встречи между омегами более интимная и восторженная, чем между альфами". сказал Тан Бай, сделав шаг ближе. Социальная дистанция для альф составляет 50 сантиметров, а для омег - 10 сантиметров.

Это было слишком близко, настолько близко, что Се Рухэн затаил дыхание.

"Мы будем использовать церемонию склеивания, лицо и лицо должны быть приклеены друг к другу". Тан Бай поднял лицо и пробормотал низким голосом: "Но ты слишком высокий".

Как может быть такой высокий омега?

Тан Бай встал на цыпочки и крепко обнял Се Рухэна за шею. В этот момент глаза Се Рухэна слегка расширились, его стройная шея напряглась, а адамово яблоко, перекатывающееся вверх-вниз, стало необычайно сексуальным.

"Чем лучше отношения между омегами, тем ближе будут их лица". Тан Бай ласково прижался щекой к лицу Се Рухэна. Когда их кожа соприкоснулась, он (ТБ) почувствовал, как его (СР) холодная кожа внезапно нагрелась.

Застенчивый~

Свет омег такой милый!

Тан Бай прищурил глаза, потрепал Се Рухэна по горячим щекам, как кошка, и тихо сказал: "Последний шаг - нежный поцелуй".

"Бум~"

Се Рухэн: "!!!"

Жар дыхания Тан Бая упал на мочку уха Се Рухэна, заставив его мозг полностью застыть!

Видя, что Се Рухэн неподвижен, Тан Бай указал на свои губы: "Тебе не нужно целоваться, просто поцелуй в воздух".

Он снова ответственно продемонстрировал это, бледно-розовые губы казались намазанными слоем прозрачного сиропа, а сладость его губ была такой приятной, когда он делал приглашающий жест для поцелуя.

У Се Рухэна яростно заколотилось в висках, он даже не дрожал так неконтролируемо, когда впервые убил: "Ты... ты понимаешь, что делаешь?".

Дразнить взрослого альфу...

Тан Бай издал влажное "Хм", которое, казалось, вышло из его носовой полости, он мягко обхватил шею Се Рухэна и посмотрел на него ясными и невинными светло-карими глазами, такими наивными и нежными.

На мгновение Се Рухэну очень захотелось поцеловать его, несмотря ни на что, и проучить этого маленького омегу, который всегда говорил то, что хотел, и дразнил (СР) его.

Но романтика так не работает.

Удивительный самоконтроль упрямо останавливал Се Рухэна.

"Тан Бай", - Се Рухэн глубоко вздохнул, его тонкие глаза феникса опасно сузились, и он спросил слово за словом: "Какие отношения между нами?".

п.п.

Дьявольская кухня - очень плохая еда. Как будто ее приготовил дьявол или что-то в этом роде.

О - не думаю, что я когда-либо упоминал об этом раньше, но я подумал, что, наверное, стоит сказать. О: омега. А: альфа. Б: бета. AO: альфа и омега. AB: альфа и бета. OO: омега и омега. BO: бета и омега. Я почти уверен, что первая буква - это как (имя) х (имя), где первое имя находится в верхней позиции, что означает, что вы также можете поменять порядок.