“Дневник неудачника” (1982) Эдуард Лимонов. Насколько мы неприхотливы к цитатам, но в данном случае не понимаем, как у этой маленькой книжонки на одном лит. сайте нашлось почти 200 (!) цитат. Абсолютная пустышка с вымученными мыслями, в основном вокруг половой сферы, написанная ради того, чтобы “срубить” денег, в которых автор в те годы (а, судя по всей его дальнейшей деятельности, то всегда) остро нуждался.

“История его слуги” (1981) Эдуард Лимонов. История о том, как волей случая Эдичка стал домработницей американского миллиардера. Уже получше, хотя бы есть сюжет. Очень хорошо удалось передать психологию подневольного слуги, который и ворчит на хозяина, и боготворит его. Настолько веришь, что кажется, что это и есть естественное состояние Эдички. Разумеется, история приправлена множеством половых сцен, чтобы читатель не забывал, что автор очень любит женщин и они его любят тоже, бросаются на него пачками, от мала до велика, ведь у него очень мужественное лицо, хотя и одет он в лиловую рубашку и белые сапожки.

“Это я, Эдичка” (1979) Эдуард Лимонов. В принципе на этом знакомство с творчеством Лимонова заканчиваем. В плане литературном, оно, конечно, получше, — построение фраз, ёмкость их моментами и прочее-прочее. Но такое чувство, что эти фрагменты только для завлечения, как у Льва Толстого с его сюжетами, задача которых подводить к главному, — к его философии классика. Так и здесь Лимонов подтягивает читателя к главному, а именно — к своим сексуальным поискам, успехам и неудачам. Оставим их другим.

“Мой тесть Леонид Брежнев” (2007) Юрий Чурбанов. Автор был женат на Галине Брежневой, что злопыхателей заставляло говорить за его спиной: «Не имей сто баранов, а женись как Чурбанов». Впрочем, про зятя Хрущёва в своё время тоже подобное говорили: «Не имей сто друзей, а женись как Аджубей». Сложно быть в родстве в генсеками... Впервые книга Чурбанова вышла под другим названием ещё в начале 90-х, когда её автор сидел в тюрьме. Да, когда генсека не стало, зятя его спустя шесть лет, в 1988, посадили на 12 годочков по коррупционному делу. Там его проведал журналист, который помог написать книгу и издать её. В ней Чурбанов вину свою отрицает и утверждает, что с ним просто расправились по политическим мотивам. Брежневым восхищается, жену свою Галю любит, хотя она ему и редко пишет (вскоре она подаст на развод). В 1993 году Ельцин зятя генсека помилует и он выйдет на свободу, где начнёт любить свою новую жену. Проживёт до 2013 года и умрёт в возрасте 76 лет.

“Совместный исход: Дневник двух эпох. 1972—1991 годы” (2008) Анатолий Черняев. В обозначенный период автор работал сперва в международном отделе в качестве консультанта, а затем — помощником Горбачёва, когда тот пришел к власти. После каждого года идут комментарии Черняева, сделанные уже в нулевых. Книга объемная, 1000 страниц. Хватает скучных бытовых рабочих моментов, которые воспринимаются как затянувшийся день сурка, но много и интересной информации, так сказать, для размышления. Сперва усталость от “застоя” прошлого лидера, затем (опустим гонку на лафетах) очарование и разочарование новым харизматиком, в тени которого уже маячит очередная народная надежда — Ельцин. Всё это напомнило слова, которые сказал Марку Галлаю его отец, послушав восторги сына о Хрущёве: «Просто это первый новый царь в твоей жизни». Прожил Черняев, кстати, 95 лет — до 2017 года.

Дневники Георгрия Димитрирова (1941-1945). Решили прочитать после того, как наткнулись на их упоминание в дневнике Черняева. «На днях, по службе — мне принесли из Института марксизма-ленинизма дневник Георгия Димитрова с пометкой: “Сверх секретно. Только для Вас”. 1934–1945 гг. Впечатление ошеломляющее: вся кухня политики, которую делал Сталин. Он предстает, как преступный, мелочный, пошлый и ничтожный человек. Димитров так не думал, конечно, и ничего подобного не писал, но это само собой вылезает из едва ли не повседневных его контактов со Сталиным, из произносимых тостов, записок, заметок, телефонных звонков, которые скрупулезно фиксируются в дневнике». Если что, Черняев это пишет в 1972 году, а дневники на русском вышли только в нулевых, и то не полностью – только за 1941-1945 года, представляющие из себя на 95 процентов максимально сухое чтиво, где автор для себя отмечал — когда с кем виделся и какие распоряжения сделал. Где тосты, Лебовски?! То есть товарищ Димитров...