Орбитальная станция «Предначертание» размещенная рядом с Джакку не существовала ни в одной базе данных Новой Республики или Первого Ордена, который пятнадцать лет назад начал вторжение из неизведанных регионов. Официально здесь не было ничего. В самом сердце станции работала лаборатория, где один человек завершал дело всей своей жизни.

Алекс постарел. Седые волосы, лицо, изрезанное морщинами и шрамами тридцати лет тайной войны. Но взгляд оставался острым, а движения — точными. Он стоял в полутёмном зале перед криокапсулой, положив ладонь на её поверхность. Не с нежностью — с оценкой мастера, завершающего своё творение.

Это был не тот примитивный саркофаг, в котором тридцать лет назад хранилась Седьмая Сестра. Это было произведение искусства — результат десятилетий работы лучших умов галактики. На стенах светились голограммы мозговых карт невероятной сложности, генетические деревья, схемы нейронных сетей, которые потребовали суперкомпьютера для расчёта.

В углу зала скромная мемориальная доска напоминала о той, кто не дожила до этого дня: «Профессор Велл. Она верила в выбор».

— Ты бы ненавидела этот день, Велл, — тихо сказал Алекс, глядя на доску. — Но ты бы поняла. Мы сделали всё, чтобы дать ей выбор. Встроили всё, что могли. И я дал его выбор, как ты просила. Если она выберет неправильно, то мы предусмотрели и такой исход.

Он повернулся к голографическим схемам. Джакку. Пустынная планета-свалка в Западных Пределах. Идеальное место для того, что он задумал.

— Мусорщица, — пробормотал он с горькой усмешкой. — Никто не ищет героев в отбросах. Её детские воспоминания с Татуина стали фундаментом. Мы лишь... сменили декорации. И добавил кое-что от себя.

Технические знания, навыки пилота, инженера, воина — всё это было вплетено в новую личность с хирургической точностью. Но главным достижением было другое.

— Главное — «Страж», — произнёс Алекс, активируя ещё одну схему. — Тот самый протокол, который мы начали разрабатывать в тот день. Он не просто защитит её от повторного заражения. Он... сделает её неудобоваримой для Тёмной сети. Троянский конь с ядром из кода Света.

Антивирусная программа, встроенная в саму структуру её сознания. Когда она столкнётся с источником древней инфекции, она не просто устоит — она станет оружием против неё.

Лицо Алекса потемнело при мысли о цене этого плана.

— Бен Соло... — прошептал он. — Люк...

Племянник Люка, сын Хан. Мальчик, который повторил путь Креи, расщепив своё сознание. Самая печальная роль в этой драме — роль того, кто останется в памяти людей предателем. Но не для тех, кто живёт по Пути. Они будут знать правду. Он приведет Рей в самое сердце тьмы.

Люк принял предначертанное, но был опечален своей ролью, как когда-то был опечален Алекс. Жертва, на которую пошёл его племянник, была необходима. Нужна была родственная связь, чтобы проложить мост между светом и тьмой.

— Мы использовали его семью, как пешки, — признал Алекс пустому залу. — Люк никогда не простит. И будет прав. Но без этой жертвы... все вероятности расходились.

Он ещё раз посмотрел на криокапсулу.

— Всё готово. Осталось только... выпустить тебя на сцену, девочка. И надеяться, что мы всё просчитали верно. И что наша ложь о твоей жизни... породит достаточно правды, чтобы спасти всех остальных.

Алекс активировал терминал. Голограммы показали Джакку во всех деталях — точное место высадки возле торгового аванпоста, расчёт времени, маршруты патрулей.

Он проверил «наследство», подготовленное для девушки:

Корабль — «Тысячелетний Сокол» всплыл на экране. Алекс усмехнулся.
— Хан согласился пожертвовать эту старую рухлядь. Это не просто корабль - это символ.

Световой меч — голограмма изящной, но прочной рукояти. Синий кристалл внутри пульсировал мягким светом.

— Твой... меч. Синий кристалл. Просто инструмент. Оставим его у Маз Канаты, она будет хранить его для тебя.

Последний пакет данных — «актуальные воспоминания». Свежие впечатления от «жизни» на Джакку за последние недели, вплоть до момента пробуждения.

***

Алекс стоял у выхода из лаборатории, когда услышал знакомые шаги. Он не обернулся — не нужно было. За полвека он научился узнавать её приближение по едва уловимым звукам, даже если она скрывалась в Силе.

Верена остановилась в нескольких шагах от него. Тоже постаревшая, тоже изменившаяся, но её присутствие всё ещё успокаивало его разум.

Они молчали. Слова были бы излишними — она чувствовала его решение так же ясно, как он чувствовал её боль. Они оба знали, что этот день придёт. Боль от необходимости отпустить.

Алекс медленно повернулся к ней. В её глазах не было слёз — Верена давно научилась не плакать над неизбежным. Но была печаль. Глубокая, тихая печаль тридцати лет, прожитых в ожидании этого момента.

Он сделал шаг навстречу. Потом ещё один. Их взгляд не прерывался — долгий, говорящий больше любых слов. В нём были воспоминания о первой встрече, о принятых вместе решениях, о ночах, когда они любили друг друга, о редких моментах покоя между бесконечной работой, воспитанием детей и экспедициями.

Когда они обнялись, это было крепко, отчаянно, словно они пытались запечатлеть друг друга в памяти навсегда. Алекс уткнулся лицом в её шею, вдыхая знакомый запах. Верена прижалась к его груди, слушая биение сердца.

Объятие длилось вечность и мгновение одновременно. Когда они разжали руки, оба знали — это конец. Не их любви, не их связи, но их совместного пути.

Алекс коснулся её щеки ладонью. Верена накрыла его руку своей.

Потом он отвернулся и пошёл к выходу, не оглядываясь. Верена осталась стоять в лаборатории, среди голограмм и воспоминаний, провожая взглядом человека, с которым она прожила эту жизнь.

На выходе из зала его встретила небольшая группа мандалорцев в неброской, серой броне. Их лидер снял шлем, обнажив немолодое, изрезанное шрамами лицо. Кардис.

— Всё готово, Лор Сан, — доложил он. — Корабль ждёт на нижнем доке.

— Следуйте протоколу досконально. Тут нет мелочей. — сказал Алекс. — Никаких ошибок. Она должна проснуться там, где мы решили. И думать то, что мы для неё приготовили.

Мандалорец кивнул в сторону мемориальной доски:

— Инструкции доктора Велл учтены. Мы используем щадящие составы.

Алекс смотрел, как они бережно, но эффективно готовили саркофаг к транспортировке. Тридцать лет работы, заключённые в одном человеке.

— Теперь время расставить последних действующих лиц, — пробормотал он, — и приготовиться к своей последней роли.

***

Ночная свалка на Джакку. Ветер гнал песок по обломкам кораблей и по бесконечным дюнам. В небе не было звёзд — их заслоняли тучи пыли.

Невзрачный грузовой корабль приземлился среди развалин имперского звёздного разрушителя. Из него быстро и молча выгрузили криокапсулу.

Мандалорцы в шлемах работали молча. Они установили саркофаг в полуразрушенном ангаре, среди груд металлолома и запчастей.

Шипение карбонита. Девушка внутри капсулы начала просыпаться, но быстрый укол транквилизатора погрузил её обратно в сон.

Самый важный этап — нейроинтерфейс. Сложное устройство, светящееся мягким голубым светом, надели на её голову. Экраны мониторов показывали процесс загрузки: «Интеграция последних сегментов памяти с базовой личностью».

Под закрытыми веками девушки бегали быстрые сны: пески Джакку, сбор запчастей, лицо старого торговца, чувство голода, шорох песка под ногами, одиночество среди звёздных обломков...

Спроектированные воспоминания, но такие яркие и детальные, что даже их создатель мог бы поверить в их подлинность.

Мандалорцы сняли интерфейс и бережно уложили девушку рядом с разбитым шагоходом AT-AT, что был неподалеку, одев её в грубую, но чистую родежду. Рядом положили небольшую сумку с личными вещами: флягу, инструменты, шест. 

Они ушли так же тихо, как пришли. Корабль взлетел и исчез в ночном небе, не оставив следов.

Остался только рассвет, медленно разгоняющий тени между обломками кораблей. И девушка, просыпающаяся на свалке с головой, полной цельной, трагичной, абсолютно ложной жизни. С навыками джедая и ситха, спрятанными глубоко в подсознании. С антивирусом в душе и судьбой, запрограммированной стариком, которого она никогда не увидит. Хотя выбор он ей действительно оставил. Остаться на Джакку.

Рей открыла глаза и села, потирая затылок. Странный сон... Но нет, не сон. Она просто заснула возле старого шагохода, собирая запчасти. Как всегда.

Она встала, отряхнула песок с одежды и взяла сумку с инструментами. Впереди был ещё один день на Джакку. Ещё один день ожидания.

Ожидания тех, кто никогда не вернётся. Но она не знала этого.

***

В тени разрушенного крейсера стояла одинокая фигура в потёртом плаще. Алекс Коррен, теперь известный галактике как Лор Сан Текка, смотрел, как его творение начинает новую жизнь.

— Прости меня, девочка, — прошептал он. — За ложь, которую я сделал твоей правдой. 

Он повернулся и пошёл прочь, растворяясь в предрассветных тенях пустыни к спидеру, который стоял за дюной. У него оставалось не так много времени, чтобы сыграть свою последнюю роль в этой драме.

Роль первого, кто должен был умереть, чтобы новая история началась.

Конец 

Как всегда песня в титрах

Рей

Я проснулась с именем «никто».

Я даже не знаю, сколько мне лет.

Мои воспоминания — ничто,

В них шум ветра и двух солнц свет.

Я ищу в каждом ржавом обломке

Чёрточки лиц,обрывки фраз.

Эхо памяти твердит:«Помни,

Твои корни — песок и грязь».

(Припев)

Кто встроил в меня эту тоску по дому,

Которого нет?

Кто дал мне меч, но отнял волю?

Мои сны — чей-то секретный проект?

Я звёзды считаю на ржавом потолке,

Мечта — это точка вдали…

А может, меня и нет более?

И меня просто создали?

Я чувствую во снах чужую волю,

Напев,что звучит столько лет.

Он зовёт вдаль и твердит мою роль.

Он лжёт: «Ты — свет».

Но какой я свет,если я — пустота,

Одинокая грусть у костра?

Я выучу все знаки Силы наизусть…

Кто я такая? И зачем грусть?

(Припев)

Кто встроил в меня эту тоску по дому,

Которого нет?

Кто дал мне меч,но отнял волю?

Мои сны — чей-то секретный проект?

Я звёзды считаю на ржавом потолке,

Мечта — это точка вдали…

А может, меня и нет более?

И меня просто создали?

По песку кружат чужие следы.

Наверно,я тоже чей-то след.

Только ветер знает его имя,

Но хранит ответ.

Эхо без голоса в этом танце,

Вопрос, застывший на дне.

Сколько ответы будут скрываться?

Что это за пустота во мне?