Космический инженер 3. Глава 5. Экспедиция на Валорин
Валорин
1 ДБЯ, 7-й месяц
Алекс смотрел на Валорин второй раз в жизни, но оттого зрелище не переставало быть менее печальным.
Планета Валорин висела в пространстве как белый шар, полярные шапки которого до самого экватора, покрытый пятнами тающих ледников. Некогда зелёные континенты превратились в безжизненные пустыни, но кое-где на экваторе уже пробивалась молодая трава — первые робкие признаки возрождающейся жизни.
— Боже мой, — прошептал Дейн, стоя рядом с пилотским креслом. — Она всё ещё пытается жить.
Океаны частично оттаяли после долгой зимы, вызванной пеплом и дымом орбитальной бомбардировки. Ледяные шапки медленно отступали, обнажая изрытую воронками землю. Атмосфера очистилась от пепла, но шрамы на поверхности планеты остались навсегда.
— Температура на экваторе плюс двадцать, — сообщил капитан Кирнэм с места пилота. — Воздух пригоден для дыхания, но я бы не рекомендовал снимать респираторы — слишком много пыли и химических соединений.
— Ведите нас к северному континенту, — приказал Алекс, изучая показания сенсоров. — Сектор 7-Гамма. Там должны быть подземные комплексы.
Корабль начал спуск через разреженную атмосферу. За иллюминаторами мелькали призрачные пейзажи — руины городов, частично засыпанные грязью и обломками. Скелеты небоскрёбов торчали из серых равнин как надгробия погибшей цивилизации. Но между развалинами пробивались зелёные ростки — жизнь медленно, но упорно возвращалась на мёртвую землю.
— Там был Новый Вало, — тихо сказал Дейн, указывая на особенно большое скопление руин. — Миллионы жителей. Красивейший город сектора.
Теперь от города остались только оплавленные остовы зданий и кратеры от турболазерных ударов. Широкие проспекты превратились в овраги, заполненные талой водой и обломками. Парки и скверы стали болотистыми пустошами, где кое-где торчали остовы обгоревших стволов.
— Посадочная площадка в двух километрах от входа в комплекс, — сообщил Кирнэм. — Сажусь.
"Возрождение" коснулось поверхности мёртвой планеты с глухим стуком. Вокруг простиралась серая равнина, покрытая лужами талой воды и грудами обломков. Воздух был неподвижен и тяжёл, наполнен запахом гниения и металла.
Первые шаги по поверхности Валорина дались тяжело. Почва была мягкой, пропитанной водой. Каждый шаг оставлял глубокий след в сером иле, смешанном с пеплом и обломками.
Дейн шёл впереди, ведя группу к скрытому входу в подземный комплекс. Его лицо под прозрачным забралом респиратора было каменным, но Алекс видел, как дрожат его руки. Возвращение на родную планету давалось мужчине мучительно тяжело.
— Здесь должен быть замаскированный ход, — сказал Дейн, остановившись у небольшого холма. — Аварийный вход в систему тоннелей.
Строительные дроиды быстро расчистили завал из камней и металлических обломков. Под ними обнаружился тяжёлый дюрастальный люк, покрытый коррозией, но всё ещё целый.
— Энергосистемы не работают, — сообщил один из дроидов. — Замок заблокирован.
— Режьте, — приказал Алекс.
Плазменный резак прорезал замок за несколько минут. Люк со скрипом открылся, обнажив уходящую вниз лестницу. Снизу тянуло затхлым воздухом и сыростью. Тоннели были затоплены. К счастью они предусмотрели и это. В течение следующих нескольких недель они откачивали воду с помощью специального оборудования.
***
Спуск в подземелья был похож на погружение в могилу. Аварийное освещение не работало, и им приходилось полагаться на фонари и светильники дроидов. Стены тоннеля были покрыты потёками воды — системы дренажа вышли из строя много лет назад.
— Главный комплекс в километре отсюда, — сказал Дейн, ведя группу по извилистому коридору. — Если повезёт, герметичные двери удержали воду.
Они шли в молчании, слушая эхо собственных шагов и гудение дроидов. Иногда попадались ответвления — другие тоннели, ведущие к разным частям подземного города. Все они были затоплены или завалены.
Наконец впереди показался более широкий коридор с массивными двойными дверями. На них красовался логотип "Валорин-Тех" .
— Главный вход в производственный комплекс, — объяснил Дейн. — За этими дверями — цеха, склады, административные помещения.
Двери были заперты, но не повреждены. Дроиды быстро вскрыли замки, и створки медленно разошлись в стороны.
То, что они увидели за дверями, поразило всех. Огромный подземный зал, уходящий в темноту. Ряды производственных линий, покрытых защитными чехлами. Транспортные конвейеры, застывшие в ожидании. Всё выглядело так, словно рабочие ушли на обед и вот-вот вернутся.
— Невероятно, — прошептал Дейн. — Всё сохранилось.
Они медленно двигались между рядами оборудования. Дроиды сканировали каждую машину, каждую систему. Большинство механизмов были в рабочем состоянии — требовался только запуск энергосистем и базовое техобслуживание.
— Здесь производили мотиваторы для гипердвигателей гражданских кораблей, — объяснял Дейн, указывая на одну из линий. — А там — более совершенные модификации. С такими двигателями можно строить транспорты, способные связать самые отдалённые миры.
— Сколько всего оборудования? — спросил Алекс.
— Полная производственная линия. Можно выпускать до тысячи мотиваторов в месяц при полной загрузке. Этого хватит, чтобы обеспечить процветание Терсика на многие поколения.
Алекс кивнул. Это было именно то, что им нужно для развития их мира. Надёжные гипердвигатели позволят создать торговые маршруты, связать разрозненные поселения, дать людям возможность путешествовать между звёздами, если план галактической реструктуризации будет реализован. Но радости он не испытывал. Вокруг них лежала могила целой цивилизации.
На второй день работы дроиды обнаружили административный сектор комплекса. Здесь сохранились архивы — огромные массивы данных на кристаллических носителях, защищённых от времени и влаги. Среди технических чертежей и производственных отчётов попадались более личные записи.
Алекс изучал голографические дневники последних обитателей комплекса. Лица людей, знавших, что их мир умирает, но продолжавших работать, надеяться, любить.
"Инженер Гектор Каэн записывает: Сегодня получили сводки с орбиты. Имперский флот блокирует всю систему. Никого не пускают, никого не выпускают. Мой сын Лютен... Надеюсь, он жив. Он куда-то скрылся в середине войны."
Пожилой мужчина на голозаписи выглядел усталым, но держался с достоинством. За его спиной виднелись те самые производственные линии, которые сейчас демонтировали дроиды.
"Правительство планеты пыталось связаться с имперским командованием через гиперсвязь. Предлагали капитуляцию на любых условиях, кроме одного — полной передачи производственных мощностей. Это наша жизнь, наша душа. Без производства гипердвигателей Валорин превратится в пустыню."
"Империя отвергла наше предложение. Они требуют безоговорочной капитуляции и передачи всех технологий. Планетарный совет голосует завтра. Боюсь, что решение уже принято."
Алекс остановил запись. Значит, валоринцы действительно пытались сдаться, но Империя выставила невыполнимые условия.
"Совет проголосовал за продолжение сопротивления. Старый генерал Эрскин, будь он проклят, сказал: "Лучше умереть валоринцами, чем жить рабами." Решил за всех нас, идиот. Бомбардировка началась через час после голосования. Целятся в города, промышленные центры, космопорты. Мы в подземном комплексе пока в безопасности, но связь с поверхностью потеряна."
Последние записи были отрывочными, полными статических помех.
"...день неизвестен... еды осталось на две недели... пытаемся связаться с другими убежищами... нет ответа... Лютен, если ты когда-нибудь это услышишь... ты сделал правильный выбор... мы все любили этот мир..."
Алекс выключил проектор. Комок сжал горло. Доктор Вейн стояла рядом, изучая другие записи.
— Здесь есть техническая документация, — сказала она тихо. — Чертежи экспериментальных разработок. Они пытались создать что-то новое до самого конца.
Она активировала другой проектор. В воздухе появились схемы неизвестного устройства — что-то среднее между гипердвигателем и оружием.
— Проект "Звёздный прыжок", — прочитала доктор Вейн. — Попытка создать мотиватор, способный перемещать корабль без расчёта гиперпространственных маршрутов. Позволяет запустить корабль в гиперпространство через какой-нибудь объект с катастрофическим разрушением обоих. Это оружие.
— Они сумели обойти ракатанские программы безопасности? — спросил Алекс.
— Кто знает… Надо разбираться.
Среди чертежей были и другие проекты. Попытка создать щиты, способные отражать орбитальную бомбардировку. Планы сети подземных городов, которые могли бы вместить всё население планеты.
Все эти разработки остались незавершёнными. Время кончилось раньше, чем валоринцы смогли воплотить свои отчаянные планы.
На третий день они обнаружили координаты других комплексов. В главном компьютере сохранилась карта подземных сооружений по всей планете — десятки производственных центров, исследовательских лабораторий, складских комплексов.
— Проверим остальные объекты, — решил Алекс. — Возможно, там тоже что-то сохранилось.
Они облетели половину континента, исследуя координаты из архивов. Но везде их ждало разочарование. Комплекс в Восточных горах был полностью затоплен грунтовыми водами. Лаборатория в Серебряной долине оказалась разрушена прямым попаданием орбитальной бомбы — от неё остался только оплавленный кратер глубиной в сотню метров.
Склады на Южном полуострове завалило оползнем. Производственный центр в Новой Корине разорвало на части тектоническими сдвигами — бомбардировка нарушила геологическую стабильность планеты.
— Нам повезло с первым комплексом, — мрачно заметил Дейн, глядя на очередные руины. — Видимо, он был лучше защищён.
— Или просто не попал под прямой удар, — ответил Алекс.
Из двадцати трёх объектов на карте только семь оказались частично доступными. Но в них не было производственных линий для мотиваторов гипердвигателей — только обычное оборудование, давно вышедшее из строя от сырости и времени.
Единственной ценной находкой стала исследовательская лаборатория в горах Кристальной гряды. Здесь сохранились образцы технологий Раката — фрагменты древних устройств, которые валоринские учёные пытались понять и воспроизвести.
Среди образцов были кристаллы неизвестного назначения, металлические сплавы с невозможными свойствами, фрагменты голографических записей на языке, который не переводился никакими известными программами.
Вернувшись к главному комплексу, они обнаружили вход в более глубокие уровни. Тяжёлая дверь была помечена символами высшего уровня секретности и предупреждениями на нескольких языках.
— Что там? — спросил Алекс.
— Не знаю, — ответил Дейн, хмурясь. — Этот уровень был засекречен даже для инженеров моего уровня. Говорили, что там ведутся особые разработки.
Дроиды вскрыли замки, и они спустились по лестнице ещё глубже под землю. Коридор привёл их к ещё одному залу, но этот был совершенно иным.
Оборудование здесь выглядело... древним и в то же время невероятно совершенным. Плавные линии из неизвестного металла, переливающегося в свете фонарей радужными отблесками. Поверхности машин казались живыми — они слегка пульсировали, словно дышали. Кристаллические панели управления, покрытые символами, которые казались знакомыми, но в то же время чужеродными.
— Что это такое? — прошептал Дейн.
— Технологии Раката, — ответила доктор Вейн, сканируя одну из машин. — Но не копии, а оригинальные устройства. Принципы работы... невероятно сложные, но элегантные.
Производственные линии здесь работали по совершенно иным принципам. Вместо механической обработки материалов они использовали какие-то энергетические поля, которые буквально лепили детали из сырья на молекулярном уровне. Компьютеры управления были основаны не на электронике, а на кристаллических матрицах..
— Посмотрите на это, — позвала доктор Вейн, изучая центральную консоль.
На кристаллическом экране медленно пульсировали символы. Когда Алекс приблизился, экран отреагировал на его присутствие — символы изменились, стали ярче.
— Он активен, — с изумлением сказала доктор Вейн. — После тысячелетий забвения это устройство всё ещё работает.
— Но откуда энергия?
— Неизвестно. Сканеры не обнаруживают никаких источников питания. Словно эти машины черпают энергию из самого пространства.
За производственными линиями они обнаружили огромный склад. Ряды стеллажей, уходящих в темноту, заполненных контейнерами с компонентами. Но эти контейнеры тоже были необычными — полупрозрачные кристаллические ёмкости, внутри которых в невесомости плавали детали сложной формы.
Кристаллы размером с кулак, излучающие слабый голубой свет. Металлические сплавы, которые на ощупь казались тёплыми и слегка вибрировали. Энергетические ячейки, которые всё ещё светились после тысячелетий хранения, словно время для них остановилось.
Некоторые компоненты было невозможно даже описать. Они существовали как бы в нескольких измерениях одновременно — смотря на них под разными углами, можно было видеть совершенно разные формы и структуры.
— Сколько здесь всего? — спросил Алекс.
— Компонентов хватит на тысячи лет производства, — ответил дроид-аналитик, завершив сканирование. — Возможно, на десятки тысяч, если использовать будет только Терсик. Слишком мало для масштабов галактики, но для одного мира — целое состояние.
Алекс медленно прошёл между стеллажами. Каждый контейнер содержал технологии, которые могли изменить жизнь миллионов людей. Мотиваторы, построенные на основе этих компонентов, будут работать столетиями без обслуживания, откроют новые миры для исследования. Использование этих технологий несколько противоречило его мировоззрению, но всё зависит от того, как этим воспользоваться. Он хотел сохранить возможность летать между звездами, если цивилизация рухнет, пусть не массово, но такая возможность должна остаться.
Но самой удивительной находкой оказались производственные схемы, записанные в кристаллических матрицах.
— Валоринцы понимали, как это работает?
— Судя по записям — лишь частично. Они могли воспроизводить некоторые устройства, но принципы их работы оставались загадкой. Как дети, играющие с игрушками богов.
Среди схем попадались и более практичные разработки. Улучшенные мотиваторы раката, которые были в три раза эффективнее стандартных моделей. Энергетические системы невиданной мощности. Материалы, способные выдержать температуру звёздного ядра.
— Забираем всё, — решил Алекс. — Каждый кристалл, каждую деталь, каждую схему.
Пока дроиды работали в секретном комплексе, Алекс исследовал жилые секции подземного города. Здесь когда-то жили семьи инженеров и рабочих — целое подземное поселение со школами, больницами, магазинами.
В одном из жилых блоков он обнаружил нечто, заставившее его остановиться. Следы недавнего пребывания людей. Консервные банки с датами, показывающими, что они были открыты всего несколько лет назад. Постели, на которых кто-то спал. Личные вещи, оставленные в спешке.
— Клея, — позвал он её по коммуникатору. — Иди сюда. Быстро.
Когда она прибыла, Алекс показал ей находки.
— Здесь жили люди. Возможно, до того момента, когда мы забрали вас с Лютеном с планеты.
Клея изучала помещение, её лицо становилось всё более мрачным.
— Значит, когда ты посылал сигналы на Валорин... здесь действительно кто-то был?
— Похоже на то. Но почему они не ответили? Почему не дали знать, что выжили?
— Кто знает, — тихо сказала Клея. — Может быть, боялись ловушки. Может быть, не доверяли. Или просто не получили сообщений.
В соседней комнате они нашли личный дневник одного из последних обитателей. Записи велись на бумаге — старомодно, но надёжно.
"Год четвёртый после Катастрофы. Нас осталось восемнадцать человек. Марк умер от лёгочной болезни — воздух в тоннелях всё ещё отравлен. Пытаемся поддерживать гидропонные сады, но урожай с каждым годом всё хуже. Семена вырождаются."
"Год шестой. Поймали сигнал из космоса. Кто-то ищет выживших на Валорине. Но как мы можем быть уверены, что это не ловушка? Имперцы могли оставить автоматические станции, чтобы выманить тех, кто прячется."
"Год восьмой. Решили покинуть комплекс со временем. На поверхности становится теплее, воздух очищается. Может быть, найдём место, где сможем жить под открытым небом. Эти тоннели превратились в могилу."
Последняя запись была датирована всего тремя годами назад.
"Уходим завтра. Если кто-то когда-нибудь прочтёт это — мы пошли к Северным озёрам. Там, где раньше был заповедник. Надеемся, что природа уже начала восстанавливаться."
На четвёртый день работы дроиды обнаружили в дальнем секторе комплекса то, что заставило всех замолчать. За герметичной дверью, в помещении, куда не проникла вода, лежали тела.
Двенадцать человек — мужчины, женщины, даже дети. Они лежали на импровизированных постелях, словно просто заснули. Никаких признаков насилия или борьбы. Рядом с телами стояли пустые флаконы из-под лекарств.
— Они выбрали смерть сами, — тихо сказала доктор Вейн, изучая останки. — Похоже на коллективное самоубийство. Передозировка снотворного.
— Но ведь были и другие, — сказал Алекс, показывая дневник. — Те, кто ушёл к Северным озёрам.
— Возможно, эти люди были слишком больны или стары для путешествия, — предположила доктор Вейн. — Или просто потеряли надежду.
Алекс смотрел на останки мёртвых и понимал их выбор. Годы в подземелье, без надежды на спасение, без связи с внешним миром. В конце концов отчаяние победило волю к жизни.
— Кремируем их, — сказал он дроидам. — Достойно. Они заслужили покой.
***
В день перед отлетом Клея попросила об особой услуге.
***
В день перед отлетом Клея попросила об особой услуге.
— Алекс, можно нас отвезти в горы? — спросила она тихо. — Там было наше убежище с Лютеном, откуда ты нас забрал. Я хочу... еще раз взглянуть на это место.
Они взяли один из малых транспортов и полетели к горному массиву. Горы выглядели мрачно — снег растаял, обнажив серые скалы и осыпи. Растительности почти не было, только редкие кустики в расщелинах.
Убежище находилось в скале. Вход был таким, каким его запомнил Алекс. Клея вела их по знакомой тропе, но её лицо становилось всё более напряжённым.
Внутри пещеры сохранились остатки их жилища. Самодельная мебель из обломков и металлолома. Спальные места, отгороженные занавесками. Маленькая мастерская, где Лютен чинил оборудование. Всё покрыто пылью и плесенью, наполнено запахом затхлости и смерти.
Клея зашла внутрь, остановилась посреди главного помещения и замерла. Минуту она стояла неподвижно, глядя на остатки прошлого. На покрытую пылью мебель, на заплесневелые стены, на мёртвые экраны техники.
Её лицо было каменным. Никаких эмоций, никаких воспоминаний. Только пустота.
Потом она резко развернулась.
— Пошли отсюда, — сказала она глухо. — Немедленно. Зря я сюда пришла. Зря посмотрела на это место.
Они вышли из пещеры. Клея не оглядывалась, шагала к кораблю быстро и решительно.
— Всё мертво, — сказала она, когда они поднялись на борт. — Планета мертва. Лютен мертв. То, что было — прошло и никогда больше не будет. Нельзя возвращаться в прошлое. Глупо было думать, что это место что-то значит.
Корабль взлетел. Клея не смотрела в иллюминатор, не провожала взглядом исчезающие горы.
— Прошлое не вернуть, — сказала она тихо, больше себе, чем Алексу. — Всё, что тогда было — мертво. Не нужно цепляться за то, чего больше нет.
***
На пятый день, когда дроиды завершали погрузку последнего оборудования, Алекс принял решение.
— Отправим разведывательный корабль к Северным озёрам, — сказал он доктору Вейн. — Нужно проверить, что случилось с теми, кто ушёл из подземного комплекса.
— Думаете, они ещё живы? — спросила она.
— Не знаю. Но если есть хоть малейший шанс... Мы не можем просто улететь, не убедившись.
Небольшой разведывательный корабль с командой дроидов отправился к северной части континента, где когда-то располагался природный заповедник. Алекс наблюдал за полётом через голосвязь, изучая передаваемые изображения.
Местность выглядела чуть лучше, чем остальная планета. Радиационный фон был ниже, кое-где пробивалась трава. Три небольших озера, частично покрытых льдом, но уже начинающих оттаивать. И следы человеческой деятельности.
— Командир, — сообщил дроид-разведчик. — Обнаружены искусственные сооружения. Координаты 47.3 северной широты, 112.8 восточной долготы.
На экране появилось изображение небольшого поселения. Примитивные постройки из камня и металлолома, расположенные в естественной впадине между холмами. Дым от костров. Огороженные участки, где пытались что-то выращивать.
— Есть признаки жизни, — продолжал дроид. — Тепловые сигнатуры показывают присутствие людей. Но они избегают контакта. При приближении корабля прячутся в укрытия.
Алекс нахмурился. Понятная реакция — после всего пережитого эти люди не доверяли никому.
— Посадите корабль в километре от поселения, — приказал он. — Не приближайтесь. Пусть дроиды установят громкоговоритель и передают сообщение на повторе.
Через час пришёл ответ:
— Сообщение передаётся. Текст: "Мы исследовательский корабль. Ищем выживших с Валорина. Не причиним вреда. Хотим помочь." Реакции пока нет.
— Продолжайте передачу, — сказал Алекс. — И пусть дроиды оставят у корабля ящик с медикаментами и едой. Покажут, что уходят.
Прошло ещё два часа, прежде чем из поселения появились первые люди. Трое мужчин, вооружённых самодельным оружием, осторожно приближались к кораблю. Дроиды послушно отступили, демонстрируя мирные намерения.
— Они взяли припасы, — сообщил дроид-наблюдатель. — Один из них говорит что-то в сторону корабля.
— Включите аудиозапись.
Голос был хриплым, измождённым, но в нём слышалась сталь:
— Кто вы такие? Что вам нужно? Если это ловушка имперцев — знайте, нам нечего терять!
Алекс взял микрофон:
— Меня зовут Алекс Карран. Я не имперец. Мы исследовательский корабль. Нашли подземный комплекс, где работал инженер по имени Дейн Кейс. Он с нами. Хотим забрать оттуда оборудование и предложить эвакуацию всем выжившим валоринцам.
Долгая пауза. Потом тот же голос:
— Дейн Кейс? Он жив?
— Жив. Хотите с ним поговорить?
Ещё одна пауза. Алекс видел, как трое мужчин о чём-то спорят между собой.
— Пусть говорит. Но мы остаёмся здесь. И если это обман...
— Понял, — сказал Алекс и передал микрофон Дейну.
— Это Дейн Кейс, старший инженер производственного комплекса номер семь, — сказал Дейн дрожащим голосом. — Кто меня слышит?
— Дейн? — голос на другом конце связи изменился, стал более эмоциональным. — Это Марек Торин. Мы работали в соседних секторах. Думали, ты погиб на войне!
— Марек! — воскликнул Дейн. — Боже мой, ты выжил! А кто ещё? Сколько вас?
— Триста двадцать восемь, — ответил Марек. — Инженеры, техники, их семьи. Те, кто смог добраться сюда после... после того, что случилось.
Дейн закрыл лицо руками. Алекс видел, как дрожат его плечи.
— Мы предлагаем эвакуацию, — сказал Алекс, взяв микрофон. — Есть место, где вы сможете начать новую жизнь.
— Где? — недоверчиво спросил Марек.
— Это далеко отсюда. Мир, где можно жить свободно. Где ваши знания и опыт будут нужны.
Долгое молчание. Потом:
— Нам нужно посоветоваться. Дайте нам время.
— Конечно. Мы подождём.
***
Прошло три дня переговоров. Валоринцы были крайне подозрительны — слишком много они пережили, чтобы легко доверять незнакомцам. Алексу пришлось отправить к ним Дейна лично, чтобы убедить в искренности намерений.
Когда Дейн вернулся, его лицо светилось надеждой.
— Они согласны, — сказал он. — Алекс, ты должен понимать — это лучшие инженеры Валорина. Они знают технологии Раката лучше, чем кто-либо ещё. Без них нам потребуются годы, чтобы разобраться в том, что мы нашли.
— Расскажи о них подробнее.
Дейн сел, его глаза горели:
— Когда началась бомбардировка, многие инженеры и их семьи пытались добраться до подземных убежищ. Эти люди — те, кто смог пробиться к заповеднику.
— Сколько их было изначально?
— Больше тысячи. До заповедника добралось около пятисот. За эти годы умерло ещё полтора сотни — от болезней, от радиации, от голода. Остались самые стойкие, самые умелые.
Алекс кивнул. Он понимал ценность таких людей.
— Они не сломлены, — продолжал Дейн. — Они ожесточены, полны решимости. Но у них есть знания, которые нам необходимы. И они готовы работать, строить, бороться за новый дом.
Алекс размышлял. Триста двадцать восемь человек — это значительное пополнение для Терсика. Особенно учитывая, что среди них много инженеров, знакомых с технологиями. Их знания были бесценны.
Но главное — это были люди, готовые бороться. Люди, которые знали цену свободы и не отдадут её без боя. Именно такие люди нужны были Терсику.
Алекс понимал психологию таких людей. Их ненависть к тем, кто уничтожил их мир, можно было направить в нужное русло. Сделать из них фанатичных патриотов нового дома. Людей, которые будут защищать Терсик так же яростно, как когда-то защищали Валорин.
— Если мы их не заберём, что с ними будет? — спросил он Дейна.
— Умрут, — честно ответил тот. — Может быть, не сразу, но неизбежно. Их слишком мало для устойчивой популяции. Планета слишком повреждена, чтобы прокормить даже такое количество людей.
— Забираем их, — решил Алекс. — Всех. Подготовьте транспорты для эвакуации.
Но сначала ему нужно было лично встретиться с их лидером. Установить правила игры с самого начала.
Алекс прилетел в поселение на следующий день. Марек Торин встретил его у импровизированной посадочной площадки — мужчина средних лет с седыми висками и шрамом через всё лицо. За ним стояла группа других выживших — измождённые, но не сломленные люди.
— Значит, вы тот, кто предлагает нам спасение, — сказал Марек, изучая Алекса внимательным взглядом.
— Я предлагаю вам шанс, — ответил Алекс жёстко. — Не больше и не меньше.
— И что вы хотите взамен?
— Лояльность. Ваши знания. Вашу готовность работать на благо нового дома.
Марек усмехнулся:
— Вы говорите как кореллианец. Всё сводится к выгоде.
— Я действительно кореллианец по происхождению, — спокойно ответил Алекс. — Но к корпорации не имею никакого отношения. Я сам по себе. И предлагаю вам то же самое — шанс быть самими собой, но на новой земле.
— А если мы не хотим быть покорными беженцами? — спросил Марек с вызовом.
— Тогда вы мне не нужны, — резко ответил Алекс. — Мне не нужна покорность. Но мне нужна лояльность. Там, куда мы летим, много места. Но вы должны полюбить свой новый дом и думать о его благе. Чтобы это стала ваша новая родина, а не временное пристанище.
Марек изучал его долгим взглядом. Потом медленно кивнул:
— Справедливо. Но знайте — мы не забудем того, что случилось с Валорином. И не простим.
— Я этого и не прошу, — ответил Алекс. — Помните. Но направьте свою ненависть на защиту нового дома. Сделайте так, чтобы с ним не случилось того же, что с Валорином.
— Вы предлагаем нам месть?
— Я предлагаю вам цель. Построить что-то настолько сильное и защищённое, что никто не посмеет его тронуть. Это лучшая месть — показать, что вас не сломили.
Марек протянул руку:
— Договорились. Но мы хотим знать, куда летим.
Алекс пожал протянутую руку, но покачал головой:
— Узнаете, когда прилетим. Безопасность превыше всего.
В этот момент Алексу пришла важная мысль. Нужно придумать кодовое название для Терсика — на случай таких контактов. Чтобы никто не мог сразу сопоставить их с настоящей планетой. Секретность была их лучшей защитой.
— Понятно, — кивнул Марек. — Значит, вы тоже кое-чему научились у этой галактики.
— Научился, — согласился Алекс. — И вы научились. Вместе мы сможем построить что-то стоящее.
***
Эвакуация заняла два дня. Валоринцы собрали свои скудные пожитки — в основном инструменты, записи, семейные реликвии. Многие плакали, покидая последнее пристанище на родной планете. Но в их слезах не было слабости — только ярость и решимость.
Алекс лично встречал каждую группу эвакуированных. Измождённые лица, жёсткие глаза, руки, привыкшие к работе и оружию. Дети, которые знали только войну и разрушения. Женщины, потерявшие мужей и сыновей, но не сломленные горем.
Когда последний транспорт с беженцами поднялся на борт "Возрождения", Алекс понял, что получил именно то, что нужно. Этих людей можно было превратить в ценный актив для Терсика.
Они знали цену свободы. Знали, что происходит с теми, кто не может себя защитить. И они никогда не позволят этому повториться. Такое ядро он хотел для ментальности нового мира.
космический инженер 3