· Я сижу на кухне. У всех же есть кухня?

 Кухня - это святое.

 Именно на кухнях создаётся лучшее, гениальное, для всех и не для всех. Чем более убитая кухня, чем больше её стены видели разных людей с гитарами, стихами, рыдающих, смеющихся, наркотики, секс и поножовщина - тем кухня намоленнее.

 Советские кухни - кузница контента.

Я люблю своё советское детство, но меня всегда вымораживал этот неандертальский быдло дизайн.

Истребив в квартире всё, каждый гвоздь, оставив только стены, среди которых я сидела и рисовала себе новое будущее, без быдлопроблем, которые сосредоточились на этой, видевшей всё кухне... на этой кухне меня зачали, я там видела такое, о чем можно написать отдельную книгу.

 Кухня в центре Москвы, 16 метров, там побывали все музыканты от джазовых до цыган. Там варили наркотики, когда я не знала, что такое наркотики. И такие люди, что я не знала кто они, а когда узнала, то лучше б не знала. Там делали предложения руки и сердца, доставали из людей пули в начале 90х и там 40 лет не было ремонта.

 Наслушавшись хуйни про энергетику помещений и возомнив себя дизайнером, я уничтожила ХРАМ. У меня модная студия, огромная, хайтек, дорого, удобно.

Говно.

Я не умею и не люблю готовить, зачем мне 16 метров кухня? Всё сломать, всё модно, тут жить можно, а готовят в ресторане пусть.

 Где-то на старых фото, если их найти, есть настоящая кухня, засраная, стрёмная, мрачная, со злыми семейными легендами о ебучем секретере, который падал на голову нехорошим людям, втыкая в неё ничего не запиравший, но очень острый ключ.

 На ней не видно стен, их клеили этикетками от валютного и иностранного бухла, открытками из разных стран, красотками с гитар бардов. Даже после пожара никто не дёрнулся и пошёл 66 слой бесценных даров от посетителей.

 Я трижды вышла замуж на этой кухне и дети мои были зачаты на ней.

 Это пиздец, господа. Сижу я на кухне, такие я тоже люблю, чтоб пьяной упереться лбом в холодильник, не вставая со стула включить чайник, налив в него воды, открыть форточку... 5 метров советского счастья, подаренного Хрущевым каждому везучему.

Ничего, конечно же, не вернуть.

У меня нет кухни и уже не будет. Я второго такого ремонта не переживу. Я осилю материально, я не осилю морально.

Пианино стояло на кухне. Тщедушные друзья мои не смогли его вытащить и мы распилили его бензопилой. Сначала было смешно, потом страшно, потом грустно. Не в один день эта гамма чувств.

Грустно сейчас.

Мы могли бы делать ахуенные квартирники на этой кухне. Их бы помнили всю жизнь.

Вот такие дела.

Всегда думайте, прежде, чем делать. А я не умею.

Ваш Пух.