— Забавно. Чонгук, а ты знал, что самое интересное в инструкции пишут мелким шрифтом? — и, не дождавшись ответа, Чимин пояснил: — Оказывается, у тех таблеток, что прописал мой психотерапевт, одной из побочек является слабительный эффект.

Чонгук и не думал отвечать, сидел на кровати, как взъерошенный воробей, демонстративно сложив руки на груди. Это уже был явный перебор! Чимин не выпускал его из спальни Тэхёна совсем!

Под домашний арест его посадили после того, как горничная проговорилась, что сегодня впервые на смену в отеле вышел Ушик. Услышав это, Чимин поймал встревоженный взгляд его телохранителя Гарри и жестко сказал, как отрезал: «Пока я здесь, этот тип не переступит порог этого номера. Уяснил?»

Чонгук прошёл все стадии принятия неизбежного. Он до последнего не верил, что Чимин был способен на такое, но тот приказал Гарри унести всю его одежду и обувь. Чонгука злило лишение одежды и то, что Чимин так бесцеремонно командовал им. Он чуть не набросился на того с кулаками, но не обещающий ничего хорошего взгляд остудил его пыл. Ни слёзы в глазах, ни мольбы, ни угрозы не действовали на узурпатора. Чимин был непреклонен, как скала. Чонгук смирился. Внешне. Но внутри продолжал злиться. Ведь он не ребёнок, нуждающийся в постоянной опеке, особенно если эта забота ставила под сомнения его благоразумие и умственные способности. Чонгуку нужно выйти, позарез нужно было выйти из номера!

— А я думаю, чего это у меня живот скрутило и резь дикая. Хорошо, что Гарри не отказал в моей просьбе и согласился выйти за лекарством в аптеку, — продолжал разглагольствовать Чимин, словно и не замечал недовольного вида Чонгука. — Ох… — схватился он за живот. — Пойду-ка я подружусь с белым другом. Надолго так подружусь. Минут на десять займу туалет точно.

Чонгук на мгновение оторопел, и на его лице отразилось донельзя забавное выражение — внезапное прозрение.

— На двадцать? — умоляюще посмотрел на него Чонгук.

Чимин приложил ладонь к животу, прислушиваясь к внутренним процессам и кивнул.

— Да! Как минимум двадцать.

Стоило только закрыться за ним двери в ванную, как Чонгук сорвался с кровати. Начал судорожно метаться по номеру. Чимин оставил ему только огромные тапки с мордой зайца и пижамы. Причём все как из идиотского набора «неделька»: с мишками, птичками, покемонами и в кораблик. А потом отчаянно махнул рукой: «Насрать! Пойду так — в пижаме!»

Схватив ключ-карту Чимина со стола, Чонгук бросился к лифту.

Посетители отеля перешёптывались и с улыбкой поглядывали ему вслед. Персонал, при его возникновении на горизонте, почтительно кланялся. Чонгук пытался на знакомых лицах уловить насмешку, но её не было: слишком хорошо все были вымуштрованы в отеле, не позволяли себе лишних реакций.

— Привет! — Чонгук чуть не запрыгнул на стойку ресепшена, отделяющую его от Ушика.

— Добрый день, господин Чон. Могу я вам чем-то помочь? — любезно спросил Ушик.

Он даже бровью не повёл, когда увидел перед собой Чонгука в пижаме с котятами и огромных пушистых тапках. А Чонгук охренел от такого официального тона.

— Какой я тебе господин Чон? — нахмурился он.

— К любому постояльцу нашего отеля нужно относится с должным уважением и почитанием… — начал цитировать Ушик свод правил для персонала.

Несколько мгновений Чонгук смотрел на друга, явно не спеша с ответом.

— Понятно… — процедил Чонгук. — Не ожидал я от тебя такого…

Обидно было до слёз! Гук совсем был не готов к тому, что его друг поведёт так себя. То, что он оказался в покоях герцога и стал постояльцем шикарного отеля, вовсе не означало, что он сам изменился. Чонгук попятился, отдаляясь от Ушика. Развернувшись, побрёл к лифту, из последних сил стараясь не отпускать голову, держать спину прямо. Дойти не успел. Его бесцеремонно, буквально за шкирку, схватил Ушик и поволок в лаундж-зону, где сейчас было достаточно безлюдно.

— Значит, это правда? — просил Ушик безо всякого перехода. — Я думал, что ребята шутят, когда рассказали, что ты теперь любовник Тэхёна и живёшь с ним vip-апартаментах. Но шутка оказалась весьма реалистичной.

Внезапно Ушик рассмеялся. Его громкий смех резал наживую, пуская по телу ледяную дрожь мурашек.

— Я понять не могу. Ты сейчас меня обвиняешь в чём-то или завидуешь? — Чонгук старался говорить спокойно, не привлекать внимание, но сдерживался с трудом.

Ушик смерил его презрительным взглядом, за которым полыхала ненависть, которую тот даже не пытался скрывать. Чонгука потряхивало с головы до пят от незаслуженных обвинений и мерзкого привкуса унижения во рту.

— Завидовать? Тебе? — Ушик насмешливо фыркнул. — Чему? Что ты стал персональной шлюшкой этого сноба? Да он получит желаемое и выбросит тебя. Кому ты поверил? Ким Тэхёну? Для него всё это просто игра. Он ради прихоти переспал с тобой! Неужели ты этого не понимаешь?

На лице Ушика появилось выражение отвращения, будто Чонгук вонял, как тухлая рыба.

— Не смей судить того, о ком ни хрена не знаешь. Этот так называемый сноб отозвал свой иск и вернул тебе чистые страницы в твоём резюме, не ставив там и следа истории, в которую ты вляпался.

— Вляпался. Но по твоей милости! Это ты украл его ручку!

— Не придумывай. Не украл, а случайно прихватил! Сам работал курьером и знаешь, что ручки — самый расходный материал. То клиенты их забирают, то мы уносим на автомате. Я не просил тебя брать вину на себя.

— Не просил. Но я это сделал. И где благодарность? Ты ко мне даже ни разу не пришёл!

— Потому что вынужден был спасать твою задницу! Отрабатывать твой идиотский поступок, — и Ушик прозрел. Только сейчас до него дошло, почему был отозван иск и он оказался на свободе. Ухмылка сползла с его губ. — И если ты думаешь, что я отрабатывал её, подставляя свой зад, ты… Ты нихрена меня не знаешь!

— Но сейчас-то ты с ним вместе. Сними розовые очки, Гуки. Ты ему нахрен не сдался. Он свалит через несколько дней к себе назад, в Европу, а ты останешься здесь, — Ушик резко шагнул к Чонгуку, заставляя того вжаться спиной в стену, и ткнул пальцем в грудь. — Один! Без друзей, потому что никто из твоих знакомых к тебе после случившегося не подойдёт, без работы, потому что даже мусор разбирать Пак Соён не возьмёт тебя обратно. Идиот ты, Чонгук!

За эту категоричность Чонгук готов Ушику по морде дать, потому что друг говорил его собственными словами, пусть и звучащими в голове несколько дней назад. Но это тогда. Сейчас всё иначе!

— Сам идиота кусок. Я люблю его, — сорвалось с губ само собой. И Чонгук удивился, насколько легко далось ему это признание. — И мне насрать, что обо мне ты думаешь. Руки убрал.

Ушик продолжал стоять и тяжело дышать в лицо Чонгуку.

— Ещё раз твой палец коснётся Чонгука, и я его сломаю. В двух местах, — раздался ледяной голос прямо за его спиной.

Чимин. Он лениво жевал зубочистку и смотрел на происходящее так, что сомневаться в его словах не приходилось.

— А ты вообще кто? — как-то сразу обмяк Ушик.

— Я тот, кто устроит тебе такие неприятности, что время, проведённое в тюрьме, тебе курортом покажется. Я доступно излагаю?

Ушик набычился, но отступил.

— Чонгук, — с очаровательной улыбкой обратился к нему Чимин, — позвонил Тэхён и сообщил, что с минуты на минуту будет в отеле. Очень расстроился, что не застал тебя в номере. У вас вечер встречи друзей завершился? Можем идти?

На душе стало как-то обидно и пусто, и всё разом сделалось безразличным.

— Бывших друзей, — с горечью поправил Чонгук.

— Так даже лучше, — согласился Чимин.

Чонгук последовал за Чимином, жёстко толкнув плечом Ушика, разбивая его оцепенение. Они шли рядом. Молча. Чонгуку совсем не хотелось обсуждать то, что сейчас произошло, но и признавать, что Чимин был прав, не пуская его к Ушику, тоже не хотелось. За всю жизнь у него был всего один друг, и теперь его не стало.

Они оказались в огромном холле отеля, где ни на секунду не прекращалось движение: звонили телефоны, сновала обслуга, заселялись и выезжали постояльцы. От этого шума, от всей этой мешанины из множества лиц голова кружилась. Но вдруг глаза непроизвольно, сами собой, выхватили в толпе статную фигуру.

Тэхён!

И всё вокруг смазалось в одно цветовое пятно, поставленное на паузу. Мир вокруг замер, перестал существовать. Ни звуков, ни лиц, ни голосов, даже воздуха не осталось. Взгляд сфокусировался только на нём — всё остальное стало неважным. Чонгук мгновение медлил, любуясь Тэхёном, таким слегка уставшим, но всё равно идеальным, респектабельным, с безупречными манерами, и при этом таким родным — до спазма в сердце. Стоя перед ним в пижаме и нелепых тапках, Чонгук чувствовал себя максимально неловко. Но Тэхён счастливо улыбнулся и раскинул руки, приглашая его в объятия.

— Гуки… — выдохнул он одними губами.

И они бросились навстречу друг к другу.

Чонгук повис у него на шее. В глазах напротив плескалось такое искреннее чувство… Тэхён обнял его, прижав к себе со спокойствием человека, уверенного в своем решении на двести процентов. Хотелось, чтобы он держал так и не отпускал, и Чонгук был счастлив оттого, что не нужно просить это вслух — эти сильные руки сжимали его сильно и не собирались размыкать объятия, наплевав на изумлённые взгляды вокруг. Пронзительные глаза смотрели в душу не моргая, и под таким взглядом Тэхёна Чонгук ощущал — теперь он не один.

— Я скучал, — срывающимся шепотом признался Чонгук ему в самое ухо и спрятал смущённо лицо, уткнувшись ему в шею.

— Да, мой мальчик, я знаю, — Тэхён сжимал его в теплых руках и, стараясь успокоить, нежно гладил по спине, убаюкивая в объятиях. — Пойдем домой?

Чонгук с готовностью закивал, не поднимая лица и не отрываясь от Тэхёна. Он сжал теплые пальцы, что скользнули в ладонь, и послушно двинулся следом. Мимо Чимина, лукаво ему подмигнувшего, мимо Ушика, до которого, кажется, дошло, как же он ошибался. Он жалко улыбнулся Чонгуку и согнулся в поклоне. Тот принял молчаливое извинение, понимая, что былую близость восстановить им больше уже не удастся.

Никогда в жизни Тэхён так не волновался по поводу чужого первого раза.

Он сходил с ума от робких прикосновений Чонгука, неловких поцелуев — невинных, неумелых, но они его заводили гораздо сильнее, чем самые искушённые ласки бывших любовников. Купая мальчишку в неге, Тэхён молил всех богов, чтобы Чонгук не испугался и не передумал.

Откровенная тревога в огромных распахнутых глазах… Детских, наивных… Проступивший румянец на щеках… Гладкая, мягкая на ощупь кожа под осторожной ладонью. Боже, как мечтал Тэхён о нем, не смея к своему сокровищу прикоснуться, каким близким и недосягаемым всё было!

— Люблю тебя… Хочу тебя всего…

И на губах Чонгука появилась доверчивая улыбка, нежная и неуловимая. Тэхён накрыл его губы своими, стремясь поймать эту улыбку, этот миг безграничного счастья. Каждым движением губ, каждым движением рук он передавал Чонгуку свое спокойствие и безмерную любовь. И тот неслышно выдохнул, доверяясь, притягивая его ближе и зарываясь пальцами в шелковистые волосы.

Тэхён первым поднял голову, притянул Чонгука и поце***л в изгиб обласканной шеи. Провёл ладонью по влажной коже, продолжая цел***ть легко и сладко, почти целомудренно, настолько трепетно, что любимый замер в объятиях и не дышал, боясь поверить в происходящее.

— Разве так может быть? Правильно и неправильно одновременно?

— Любовь не может быть неправильной. Не вздумай сказать, Гуки, что ты сожалеешь о случившимся, — сурово предупредил Тэхён. — Теперь я тебя никуда не отпущу.

— Но… — палец, прижатый к губам не дал закончить фразу.

— Гуки, всё хорошо! У нас с тобой всё будет хо-ро-шо! Поверь мне, я узнавал.