Тэхён с Чонгуком прибыли на приём в честь дня рождения Председателя Ли Гон Хи одними из первых. Именинник лично встречал их на палубе возле трапа, приветствуя поднимающихся на борт гостей. Это был не официальный пышный приём в «Гранд Плаза» в Сеуле, о котором потом ещё долго писали в прессе, а закрытая вечеринка для избранных, устроенная Ли Гон Хи на яхте, которая отправлялась из родового поместья Председателя в Пусане.

Чтобы не потратить полдня на дорогу, пришлось сначала до Пусана лететь на личном самолёте, а потом на катере добираться до яхты. Потеря времени раздражала Тэхёна, но Ли Гон Хи был исключительно важным партнёром и стоило проявить уважение к причудам старика, который любил отмечать свой день рождения в море, как делал в детстве с отцом. Только вот обычную деревянную лодку теперь заменила трёхпалубная белоснежная яхта, а рисовые праздничные лепёшки — изысканный ужин от лучших поваров.

Отец Председателя, Ли Бён Чхоль — начинал работать обычным грузчиком в портовых доках Пусана, потом открыл небольшой магазинчик и стал торговать мукой и другими продуктами. В 1938 году, когда была открыта компания Samsung, Ли уже был отцом троих детей. Есть предположение, что именно в честь своих трех сыновей основатель и дал название компании — в переводе с корейского оно означает «Три звезды». Будущий создатель Samsung сумел из простой торговой артели, занимающейся грузовыми перевозками и торговлей продуктами, создать крупную компанию. Бён Чхоль быстро богател. Уже в шестидесятых годах Ли приобрел банк, страховую группу и университет. Он также купил акции нескольких корейских компаний и стал президентом первого конгломерата в стране, сделав акцент на производстве электроники. Сыну только оставалось грамотно продолжать дело отца.

В подарок для именинника Чимин купил часы Audemars Piguet от швейцарской часовой фабрики класса «люкс». Платиновый корпус, бриллиантовая инкрустация, кожаный браслет, темно-синего отлива циферблат. Смотрелись они дорого и шикарно в своей прозрачной коробке. Но, видимо, у Тэхёна в голове в последнее время творилось что-то не то. Он смотрел на изящно упакованный подарок, а сам не мог отделаться от мысли, что на стоимость такой вот безделушки Чонгук мог бы спокойно жить пару лет точно. Он с беспокойством оглянулся в поисках мальчишки, мысленно пожалев, что притащил его с собой на этот приём — тому наверняка будет некомфортно в обществе людей, избалованных деньгами, которым такие мысли точно не приходят в голову.

Но для Чонгука всё это походило на одно большое приключение. Начиная от полёта на небольшом бизнес-джете из Сеула в Пусан. Поднявшись на борт, он зачарованно разглядывал салон лайнера — с полноценной гостиной и рабочим кабинетом на борту, с «королевской» спальней и санузлом с душевой кабиной. А потом Чонгук с восторгом вцепился в поручни катера, который, подпрыгивая на волнах, вёз их к яхте в открытом море, и провожал сияющим взглядом полоску огней, в которую превратился вечерний город.

Он только и смог сказать «Вау!», когда оказался на трехуровневом вместилище хрома, стекла и металла — судно было оборудовано по последнему слову техники, каждый уголок здесь был пропитан роскошью и лоском. Приглашённых было человек тридцать, и это не считая обслуживающего персонала. Каждому гостю была выделена каюта. У Тэхёна она состояла из гостиной, спальни и небольшой душевой кабины.

— Тебе спать придётся на диване, — сказал Тэхён, придирчиво оглядев выделенные апартаменты.

— Я мог бы разместиться с Хосоком, в каютах для персонала, — предложил Чонгук.

— Исключено, — отрезал Тэхён. — Располагайся и поднимайся к гостям на верхнюю палубу.

Оставлять мальчишку в обществе охранников, официантов и матросов он был не намерен.

Чонгук залюбовался, крутя головой по сторонам, как восторженный ребенок, стоило ему только выйти из каюты. Большая часть верхней палубы находилась под тентованной крышей, скрывая от солнца низкие широкие столики, мягкие диваны и плетеные кресла, где гости могли отдохнуть. Живые деревья в белых вазонах зонировали территорию, отделяя накрытый огромный стол. Создатели скрупулёзно поработали над интерьером, с большой любовью и вниманием прорабатывая детали, придавая месту особый характер. Звуки плещущейся воды и лёгкая музыка, льющаяся откуда-то из воздуха, дарили комфорт, создавая идеальный настрой праздника.

Чонгук замер возле бассейна с прозрачной лазурной водой и жадно рассматривая детали интерьера. Почти незаметные вышколенные официанты быстро принимали и разносили заказы.

— Что это? — Гук сам не понял, как оказался со стаканом в руке, удивлённо вскинув глаза на коктейль, который ему вручил парень в белом кителе.

— Бери, не бойся, — махнула рукой девушка, стоящая рядом с ним, — алкоголя в нём нет ни капельки! — утешила она, глотнув свою порцию ядовито-жёлтого напитка через соломинку.

— Сок белого винограда, минеральная вода и лёд, — подтвердил официант. — Это действительно безалкогольный шприцер.

Чонгук смущённо взял коктейль, уставившись на девушку с немым вопросом. Гадать долго не пришлось.

— Тэхён всех предупредил, что тебе нельзя алкоголь. У тебя какая-то сильная аллергия, — улыбнулась она. — Меня зовут Ли Джису, я внучка Председателя.

— Чон Чонгук, — поклонился тот в приветствии, — я помощник господина Кима.

— Знаю, — подмигнула она и удалилась, заметив, что Председатель поманил её к себе, чтобы представить гостям.

«Значит, алкоголь мне не полагается, не дорос ещё, видимо. Потому что я совершенно не в курсе своей аллергии на спиртное», — Чонгук с возмущением уставился на виновника столь странного приказа. Тэхён невозмутимо отсалютовал ему пузатым стаканом с янтарной жидкостью, в ответ Чонгук непроизвольно скрипнул зубами, но, натянув любезную улыбку в ответ, поднял бокал с «компотом».

Похоже, что у Тэхёна было очень подробное досье на Чонгука и он знал о таком небольшом нюансе: тот быстро пьянел. И не важно, что он пил — пиво или соджу, — Чонгуку было достаточно понюхать пробку, чтобы начать безудержно веселиться и творить полную дичь. Поэтому в компаниях он предпочитал безалкогольные напитки, отвечал за то, чтобы в конце вечеринки сесть за руль машины Ушика и доставить друга домой. Но это был его собственный выбор. А чтобы вот так бесцеремонно за него кто-то решал — такое было впервые.

Гости уже все собрались, и пёстрая толпа перемешалась, как стёклышки в калейдоскопе. Основная часть публики была поглощена разговорами и знакомством друг с другом, изредка перемещаясь по палубе. Чонгук отошел в сторону и устроил для себя наблюдательный пункт, устроившись у барной стойки, где пространство было более-менее свободным, а вот Тэхён, до этого лениво валявшийся в свободном кресле, довольно быстро сместился на низкий диван поближе к внучке Председателя. Своим особым магнетизмом Тэхён приковывал внимание к себе, удерживал его и не отпускал, явно успешно соблазняя девушку. И при этом не выглядел жеманным или манерным. Даже когда откидывал непослушные волосы или отодвигал ворот рубашки.

Джису указывала куда-то в сторону берега. По отдельным словам, долетавшим до Чонгука, было понятно, что они говорят о семейном поместье в Пусане, а девушка показывала, в какой стороне оно находится.

Потом они рассмеялись… Чонгук раньше не обращал внимания, а сейчас заметил, какая необычная улыбка у Тэхёна: лёгкая, искренняя, с плескающейся в ней чистой весёлостью. Он нахмурился, ощутив непонятный укол в груди — почему-то стало обидно, что Тэхён дарил такую улыбку этой девушке, а ему ничего не полагалось. Наблюдать за флиртом этих двоих не было никакого желания.

— Что будете пить? — отвлёк Чонгука от подглядывания мягкий баритон за спиной.

Стоило обернуться, как бармен приветливо улыбнулся.

— Воду со льдом и лимоном, — ответил Чонгук.

Молодой парень понятливо кивнул и приступил к своим обязанностям, ловко смешивая коктейли в шейкере для супружеской пары средних лет.

— А они очень мило смотрятся вместе, — сказала женщина своему супругу, указывая на Тэхёна с Джису. — Хорошая получится пара.

— Старик не промах. И день рождения отметит, и внучку с нужным человеком сведёт, — с долей сарказма ответил ей муж.

«Приплыли, — мелькнуло в голове у Чонгука. — А я, оказывается, попал на помолвку Тэхёна. Жаль только, мне об этом не сообщили. Хотя… Кто я такой, чтобы меня информировали о столь знаменательном событии? Всего лишь помощник. И тот временный».

Чонгука замутило, полноценно захватило странное состояние, по шкале дурости переходящее за все допустимые отметки. Вид мило общающихся Тэхёна и Джису на фоне красивого заката вызывал странное рвотное состояние. Чонгук потянулся к своему стакану. Заказанная им вода оказалась не только с лимоном и кислой, но и горькой, обжигающей горло. И вообще не его. И ни разу не водой!

— Извините, я нечаянно, — повинился Чонгук перед барменом, за то, что по ошибке схватил чужой стакан. — Перепутал напитки.

Язык как-то странно онемел и прилип к нёбу. Тут же схватил другой стакан. На этот раз точно с водой. И выпил залпом. Содержимое обожгло глотку, ударило в голову. Да что же это такое?! Опять водка! Перед глазами всё поплыло в неизвестном направлении.

— Мне нужно в уборную, — оправдался он перед побелевшим барменом.

Чонгуку вдруг стало жарко. Он зажмурился, надеясь, что голова перестанет кружиться. Слегка пошатнулся, когда перестал держаться за барную стойку, но на ногах устоял. Он медленно пошёл по галерее.

Большая яхта стояла почти неподвижно, волны покачивали её едва заметно. Побережье отсюда казалось большой тёмной полосой с мелкими золотистыми штрихами. У Чонгука горело лицо, и даже вечерний бриз не мог его остудить.

Он перегнулся и свесился с перил, надеясь, что давление на желудок поможет ему избавится от содержимого. Не помогало. Он уже всерьёз вознамерился засунуть два пальца в рот, как заметил на палубе ниже, точно под ним, двух разговаривающих людей. Точнее лиц этих мужчин он не видел. Только их руки, опиравшиеся на поручень.

— Держи, — один протянул второму эластичный бинт. — Сам не додумался до этого? А если бы заметили твою татуировку? Тогда бы вмиг выкинули с яхты.

Руки второго мужчины проворно вскрыли упаковку и замотали бинтом вязь из чёрных иероглифов на запястье.

— Ты уверен, что мы правильно нащупали уязвимость приложения? — речь мужчины была странной: он говорил очень медленно, словно с трудом подбирал знакомые слова.

— Я доверяю нашим спецам. И здесь, на яхте, у нас единственный шанс получить доступ к ноутбуку. Его команда системно проебалась. Поверь, этот вирус — лучшее, что мы могли сделать. Следов утечки денег они не смогут обнаружить.

Чонгуку стало любопытно, и он попытался свеситься ещё ниже, чтобы разглядеть говоривших. Его ноги вдруг скользнули по тиковой палубе. Он судорожно вцепился в перила, пытаясь удержаться и не сорваться за борт. Но тело перевесило и потянуло его вниз…

— Сдурел?

Чонгука жёстко схватили за шкирку и дёрнули от перил, резко поставив на ноги и подарив устойчивое вертикальное положение. Перед ним стоял Тэхён, зло сверкая глазами:

— Решил освежиться в море? Прямо в одежде?

— Мне… плохо, — голос Чонгука дрожал.

— Что? Тебя укачало? Тошнит? — ещё секунду назад жёсткий голос Тэхёна вдруг изменился, теперь в нём чувствовалось волнение.

Он притянул Чонгука ближе к себе.

— Ты… — Тэхён повёл носом принюхиваясь, — пьян?

Чонгук как-то резко миновал фазу «навеселе» и теперь находился в состоянии «пьян, как фортепьян».

— Да, — обречённо признался тот, и чуть тише, заплетаясь языком, добавил: — Я всего-то выпил глоточек… или два… стакана… Случ… ик… айно.

— Марш в каюту, — приказал Тэхён и взял Чонгука за руку. — Не умеешь пить, не начинай. Пойдём, я отведу тебя.

Тэхён просто держал его ладонь и смотрел. И сейчас в его глазах нечто невероятное разливалось тёплым светом. Чонгук сначала покраснел, затем побледнел, потом снова покраснел. Он первым, смущённо, отвёл глаза. Тэхён, заметил его смятение и шумно выдохнул. Он повёл за собой Чонгука, так и не отпустив его ладонь, наоборот, бережно поддерживая и страхуя, чтобы тот не упал спускаясь по трапу. Он недовольно вздохнул, отобрал ключ-карту, когда Чонгук не мог справиться с непосильной задачей — вставить её в ридер.

— Кажется, меня сейчас стошнит, — мужественно признался Чонгук, почувствовав новый приступ головокружения, и зажмурил глаза.

Открыл их только после того, как ему в руки всучили стакан с водой.

— Пей, — скомандовал Тэхён.

Чонгук подчинился. Это убавило чувство подкатывающей тошноты, правда, мир перед глазами начал плыть активнее.

— Тебе лучше? — Тэхён присел перед ним на корточки.

С учётом того, что присевший Тэхён то и дело двоился и смещался в сторону, а потом и вовсе превратился в смазанное пятно, Чонгук отчаянно затряс головой.

— А м-можно мне ещё водички? — он попытался ухватиться за руку Тэхёна, но промахнулся и чуть не грохнулся с дивана.

— Нет, — усмехнулся Тэхён на его неуклюжие телодвижения. — Водички, оказывается, тебе как раз и нельзя.

Он уложил Чонгука на диван, положив подушку под голову, и пристроился рядом, заботливо поправляя спадающие на глаза пряди волос.

— Так почему ты решил нарушить мой запрет и напиться? — продолжал допрос Тэхён.

— Со злости, — промычал Чонгук. — Что под руку попало, то и выпил.

— Очень глупый поступок, — услышал суровый ответ. — А разозлился на что?

— Я… Мне… было неприятно смотреть, как вы шептались с Джису, — выдал Чонгук, как есть.

— А вот это уже интересно…

Чонгук мучительно замычал, то ли осознав, что сболтнул лишнего, то ли от очередного приступа тошноты. Пол и потолок стремились поменяться местами.

Чонгук не сразу понял и поэтому не успел среагировать, когда Тэхён подхватил его на руки и отнёс в душевую кабину. Там заставил раздеться, бережно придерживая, чтобы Гук не грохнулся, и буквально впихнул в душевую кабинку, усадив прямо на пол. Поток холодной воды обрушился на голову и плечи. Чонгук продрог в считанные секунды, лязгая зубами, он заорал, возмущаясь садистским методами Тэхёна. Но тот уже переключил холодную воду на горячую — и вмиг стало тепло и хорошо. Вопль возмущения стих.

— Почему вы такой? Вредный и хороший одновременно? — пробормотал Чонгук, поднимая голову и отплёвываясь от потоков воды.

Головокружение больше не доставляло дискомфорта. Но зато резко захотелось спать.

— Ладно, признаюсь. Я специально провоцировал тебя. Хотелось посмотреть на твою реакцию, — вроде как повинился Тэхён, вытаскивая Чонгука из душевой кабинки.

Тэхён заботливо укутал его в большое пушистое полотенце и уложил в свою постель, укрыв до самого носа одеялом. Немного погодя и сам рядом устроился.

Они лежали молча. Потом Тэхён осторожно прижал его к себе. По телу пробежала теплая волна предвкушения. Чонгук не знал, куда деть руки и нужно ли что-то делать в ответ. Он был настолько напряжен, что просто выпал из реальности, но при этом был абсурдно счастливым. Он даже перестал дышать, рассматривая Тэхёна.

Чонгук чувствовал, как поднимался градус неловкости. Возможно, это было только его ощущение. Между ними были считанные сантиметры, а напряжение так и висело в воздухе. Чонгуку отчаянно хотелось, чтобы Тэхён заговорил первым, а если повезёт, то и улыбнулся ему, так, как улыбался недавно девушке.

— Кажется, я хочу невозможного, — обречённо сказал он, а Тэхён вопросительно приподнял бровь.

Чонгук стыдливо зажался и покраснел так, что аж скулы свело от жара. Немного помедлив, Гук слепо двинул рукой под одеялом и наткнулся на чужое предплечье. Робкий намёк сразу оказался понят, и в следующую секунду его пальцы переплелись с пальцами Тэхёна.

Они оба замерли, по тому как Тэхён наблюдал за ним, Чонгук понял, что ему придётся озвучить вслух своё желание. Тот не сделает шаг навстречу пока не услышит от Чонгука разрешения. Тэхён терпеливо ждал. Его томный, гипнотический взгляд доводил до исступления. А Чонгук не был уверен, что сможет решиться на это. Но когда Тэхён отстранился, словно собирался отступить, Чонгук потянулся, схватил его за шею и сделал то, что хотелось сейчас больше всего — поцеловал его. Сам! Первым…

Он и представить не мог, насколько восхитительными окажутся губы Тэхёна. «Чёрт возьми. Как же классно», — пронеслась в голове лихорадочная мысль. Такая вседозволенность опьяняла. Проявлять инициативу всё ещё было страшно, но Тэхён так щедро вознаграждал за неё: уступал, довольно урчал и с отчаянной жадностью ласкал, и терзал его губы в ответ, выбивая нуждающиеся всхлипы. От такой ласки вся неуверенность Чонгука тут же растворилась. Он выгнулся в объятиях, схватился за плечи и прижался плотнее к горячему телу Тэхёна.

Чонгуку нравилось, как Тэхён обрушился на его губы, полностью перехватив инициативу в поцелуе. Он вытворял такое с его ртом, что для Чонгука не существовало ничего, кроме них двоих. У него всё внутри наливалось и растекалось теплом, когда язык Тэхёна скользнул глубже, когда чужие руки сжали его сильнее. Чонгука переполнял какой-то сумасшедший восторг. В животе роились бабочки и сердце сладостно замирало в предвкушении.

— Поверить не могу в происходящее, трезвым бы я ни за что так не поступил, это всё алкоголь… — Чонгук стыдливо зарылся поглубже в одеяло, выдохнул и признался: — Я не знаю, как это делается.

До Тэхёна он никогда не целовался с мужчинами, не говоря уж о большем. Стоило Тэхёну понять, что в этом смысле он будет у Чонгука первым, как его накрыло дикое, первобытное желание. Он едва сдержался, чтобы не взять его прямо сейчас.

— Не торопись, малыш. Всё только начинается. Всему своё время, — пообещал Тэхён, завораживая голосом, и невесомо поцеловал его в лоб. — И… решиться на близость нужно, хоть немножко протрезвев. Сейчас спи. Я просто буду рядом.

Чонгук почувствовал его дыхание на своей макушке. По спине пробежали мурашки, но его состояние не позволяло нервничать или переживать о чём-то. Низкий и ласковый голос Тэхёна успокаивал; тепло и приятный запах его тела обволакивали, словно кокон, обещая защиту; спокойное дыхание и сердцебиение действовали, как снотворное.

Чонгук хотел, чтобы это никогда не кончалось. Не было никакого желания сопротивляться притяжению. Это был провал. Абсолютный и бесповоротный.

Но этот провал был прекрасен.