Глава 37

О чём там братья Цзян шептались с Большим Чэнцзы, Му Цинлин толком не расслышал.

Но раз уж в заведении появились помощники, способные присмотреть за лавкой, он решил прогуляться, захватив с собой Чэнъина, а заодно прикупить продуктов.

— Хорошо, хозяин, идите со спокойной душой, — братья Цзян прекрасно понимали, что к чему.

Как раз сегодня в сеть вышел ещё один телохранитель, присланный шишкой Юй Са.

Перед тем как отправиться сюда, они коротко пересеклись и обсудили вводные данные. Новичок был из другого ведомства, раньше они знакомы не были, так что братья лишь поделились опытом бывалых игроков.

Му Цинлин заставил дылду переодеться в чистое, и едва они переступили порог, как прохожие стали на них оглядываться.

Впрочем, львиная доля внимания доставалась самому Му Цинлину.

Каждый второй расплывался в улыбке и спешил поздороваться. Му Цинлин понимал: всё дело в трёх кулинарных рецептах, которыми он недавно поделился со всеми желающими.

Видать, горожане опробовали их дома и остались крайне довольны результатом.

Что ж, шаг за шагом семена кулинарного искусства пустят корни, и со временем люди научатся готовить настоящую, полноценную еду.

Переживал ли он, что это навредит его собственному делу? О подобном Му Цинлин даже не задумывался.

В его прежнем мире новые рестораны открывались и закрывались сотнями ежедневно — общепит никогда не был чьей-то монополией.

Му Цинлин, напротив, надеялся, что, освоив больше блюд, предприимчивые горожане сами откроют собственные заведения.

Это сбило бы безумный ажиотаж вокруг его лавки.

Да, торговля шла на ура, очередь у дверей выстраивалась с утра до вечера, но из-за этого толпа голодных посетителей уходила ни с чем.

Каким бы ни был этот мир, у людей есть свои дела, и бессмысленно простаивать часами в очереди, оставаясь без обеда — сомнительное удовольствие.

Появись в городе другие трактиры, напряжение спало бы само собой.

К тому же Му Цинлин вынашивал и другие планы.

Сейчас посетители штурмовали заведение с самого раннего утра. Ему же хотелось приучить людей приходить строго в обеденные и вечерние часы.

Пусть гости наперебой хвалили его стряпню, сам хозяин отлично понимал: готовить в общем котле никогда не сравнится с порционной обжаркой в воке на сильном огне.

Когда поток клиентов сместится на обед и ужин, он наймёт пару подсобников для первичной обработки продуктов и подготовки ингредиентов.

Тогда гости смогут заказывать блюда по меню, а он — готовить свежее под каждый заказ, а не потчевать всех содержимым одного огромного чана.

И работать станет легче, и еда получится несравнимо вкуснее.

Впрочем, до этого было ещё далеко. Изменить формат в нынешнем помещении не представлялось возможным: во-первых, люди привыкли к существующему порядку, во-вторых, теснота стояла невообразимая.

Наними он подсобных рабочих — на кухне станет не повернуться, да и обеденный зал не вместит всех желающих.

Выход один — расширяться и открывать полноценный ресторан.

Му Цинлин прикинул варианты, но счёл, что спешить некуда: сначала надо скопить приличный капитал.

Прохожие отвешивали Му Цинлину приветственные поклоны, однако немало взоров откровенно устремлялось на Чэнъина.

Му Цинлин обернулся к рослому спутнику — тот выглядел простаком, но породистую красоту и выправку скрыть не удавалось даже под простой одеждой. Не удержавшись, юноша прыснул.

— Чему ты смеёшься? — с недоумением спросил Чэнъин.

Му Цинлин расхохотался пуще прежнего. Контраст и впрямь выходил комичный: одеяние на дылде было самое незамысловатое, однако благородство и аура величия проступали сквозь любые лохмотья. Стоило же ему открыть рот, как наружу вылезала вся его дурашливая наивность.

Особенно умиляла повязка из бинтов, красовавшаяся на лбу.

В лавке Чэнъин отсиживался на кухне, да и постоянные клиенты к нему привыкли, а вот на улице эта колоритная фигура неизбежно притягивала взгляды.

— Разве ты не замечаешь, как на тебя заглядываются девицы да молодухи? — подмигнул Му Цинлин.

Чэнъин лишь покачал головой с видом «ну что с тобой поделать».

Му Цинлин заходился от смеха. Похоже, он внезапно понял, за какие такие коврижки Ван Тьечжу при каждом удобном случае поддевает этого верзилу.

А ведь и правда забавно!

***

В лавке «Бэньцаотан» их встретил всё тот же пожилой лекарь.

— Ого! Сегодня сам хозяин Му пожаловал? — проговорил старец, проворно разматывая бинты на голове Чэнъина.

Му Цинлина с этим лекарем связывали давние тёплые отношения.

В своё время юноша поделился с ним рецептом бульона из голубя с гастродией. Сварив целебный отвар дома, лекарь прислал Му Цинлину пиалу на пробу.

С тех пор старик вдохновился кулинарным искусством и завёл привычку регулярно подкармливать юного хозяина: то пришлёт бульон из чёрной курицы с кореньями кодонопсиса и ягодами годжи, то наваристый утиный отвар, а то и вовсе нечто мудрёное.

В большинстве случаев снадобья оказывались весьма недурны на вкус. Пусть они и считались лечебными снадобьями, при грамотной пропорции трав отвар получался отличным.

Лишь изредка попадались экзотические сочетания. Опробовав очередную новинку, Му Цинлин писал свои замечания и передавал их через Чэнъина, когда тот приходил на перевязку.

— Заживает прекрасно. Жаль только, на лбу останется шрам, — с лёгким сожалением произнёс лекарь. — Экая статность! Кроме тебя, хозяин Му, я в нашем Цяньчэне столь статных молодцев и не встречал.

Му Цинлин не сдержал улыбки:

— Почтенный, вы сейчас кого хвалите — меня или его?

— Да какая разница! — добродушно рассмеялся старик. — Как по мне, оба вы красивы на загляденье, редкие молодцы.

Слушать похвалу Му Цинлину было приятно, пусть он немного и смутился. Поспешив сменить тему, он произнёс:

— А ещё, лекарь, Чэнцзы тут заговорил. Посмотрите его ещё раз, будьте добры.

Что же до шрама... тут уж ничего не поделаешь. Оставалось надеяться, что попадальцы со временем изобретут какую-нибудь мазь от рубцов.

Лекарь вновь тщательно осмотрел Чэнъина.

— Повторюсь: телесно он абсолютно здоров. А вот почему с ним происходит подобное — увы, тут мои знания бессильны.

Му Цинлин слегка нахмурился:

— Вчера вечером я спросил его о прошлом. На мгновение показалось, что он что-то вспомнил, но тут же схватился за голову от дикой боли. Это не опасно?

Хоть он и надеялся с помощью Чэнъина разгадать тайну иномирян, причинять парню вред юноша категорически не хотел.

— Голова — дело тонкое, — покачал головой старик. — Здесь я помочь не в силах. Но коли память возвращается сама, без насилия, вреда быть не должно.

Му Цинлин понял намёк: не стоит давить и провоцировать приступы, пусть выздоровление идёт своим чередом.

— Благодарю вас, лекарь.

— К чему эти церемонии, хозяин Му, — поглаживая бородку, отмахнулся лекарь. — Вчера мой повар ходил слушать твои уроки. Приготовил дома — пальчики оближешь! Великое дело делаешь, Му Цинлин, истинное благодеяние!

— Скоро я буду обучать новым блюдам, так что милости прошу вашего повара снова, — улыбнулся Му Цинлин.

Старик лишь покачал головой, восхищаясь невиданной щедростью юноши.

— Ах да, чуть не забыл, — спохватился лекарь. — Помнишь историю с отравлением в твоей лавке? Тот отравитель, Юань Лян, до сих пор в беспамятстве лежит, добудиться не могут. У нас в Цяньчэне такой случай один, а вот старый приятель из дальних краёв пишет, что у них эта напасть принимает массовый характер. И причины никто установить не может.

Му Цинлин нахмурился. В древних реалиях медицина находилась в зачаточном состоянии, и случись поветрие — быть беде. Эпидемия в этих краях способна выкосить весь город.

— Хотя заразности пока не выявлено, — продолжал лекарь, — ты держишь заведение, через тебя проходит людской поток. Бережёного Бог бережёт.

— Спасибо за предупреждение. Мы будем осторожны. А есть ли у этой болезни ещё какие-нибудь симптомы?

— Да никаких. Человек просто впадает в глубокий сон, и добудиться его невозможно. Кто-то очухивается через пару часов, кто-то спит по три-пять дней и встаёт как ни в чём не бывало. А кто-то... засыпает навсегда.

На душе у Му Цинлина стало совсем скверно. Ещё раз поблагодарив лекаря, он увлёк Чэнъина на улицу.

Первым делом они заглянули в ткацкую лавку и купили рулон хлопковой ткани.

Му Цинлин решил попросить Сестру Хуан сшить несколько защитных масок. Пусть болезни и не приписывали заразности, само описание звучало жутковато.

Чэнъин безропотно взял на себя роль грузчика и с рулоном ткани в охапке покорно следовал за юношей шаг в шаг.

Му Цинлин всё не мог выбросить из головы слова лекаря. Тот отравитель, Юань Лян, ведь тоже был иномирянином-попадальцем.

Спросить у лекаря об общих чертах заболевших он не мог, а потому лишь догадывался: не связан ли этот «сон» со спецификой самих попадальцев?

Лишь бы обошлось без мора!

При всей странности Ван Тьечжу и его братии, у любого мира — своя микрофлора. При переносе тела — будь то из прошлого в будущее или наоборот — без полной дезинфекции и стерилизации один-единственный иномирянин способен занести патоген, который выкосит целый мегаполис!

Му Цинлин вздохнул, с облегчением вспомнив, что сам он попал сюда в формате переселения души.

***

Вернувшись в заведение, Му Цинлин первым делом проверил работу печников. Мастера трудились в поте лица, складывая новую очажную печь.

К обеду явно не успеют — закончат только к вечеру. Да и свежей кладке нужно дать просохнуть, так что задействовать её сегодня не получится. Впрочем, к завтрашнему утру всё дойдёт до кондиции, и торговля не пострадает.

«Придётся готовить на переносных жаровнях и в небольших котелках», — решил Му Цинлин.

Братья Цзян демонстрировали удивительное рвение: они не только перемыли всю посуду и утварь, вынесенную из кухни, но и принялись за генеральную уборку обеденного зала, тщательно сметая паутину из самых тёмных углов.

Глядя на них, Му Цинлин снова улыбнулся. Что за странный народ эти попадальцы?

На неграмотных оборванцев братья Цзян похожи не были — видна и выучка, и смекалка. Зачем им батрачить в крошечной лавке?

Неужели и впрямь ради тарелки вкусной еды?

Му Цинлин посмеивался про себя, не находя иного ответа.

— Закончите — отдохните, — проговорил Му Цинлин. — Я тут у лекаря слышал про странную болезнь. Человек без всяких причин впадает в беспамятство: кто на пару дней проваливается в сон, а кто и вовсе не просыпается. Вы о таком не слыхали?

Братья Цзян переглянулись.

«Да это же обычный оффлайн!»

Об этой проблеме игроки уже давно уши прожужжали администрации.

Пусть Мир Лянъи и рекламировали как «вторую жизнь», в реальности у каждого имелись дела в настоящем мире.

Даже в их высокоразвитом обществе полного достатка у людей возникали бытовые хлопоты — сутками сидеть в виртуале никто не мог.

Тем более что временной поток в игре соответствовал реальному часовому поясу один к одному.

Случись у игрока срочное дело — приходится выходить из сети в разгар дня. В глазах местных НПС персонаж попросту валится без чувств!

Не заходит игрок несколько дней — для НПС он лежит в летаргии.

Ну а «заснувшие навсегда»... это те, кто просто удалил аккаунт.

Холостякам вроде Ван Тьечжу, не ставшим при регистрации привязывать к себе виртуальных родственников, везло больше: запер дверь своего дома, лёг на кровать и вышел из сети на пару дней — никто и не заметит.

А вот тем, кто выбрал стартовые семьи с кучей НПС-родичей, приходилось несладко.

Разработчики Мира Лянъи пока хранили молчание по этому поводу.

Услышав вопрос хозяина Му, братья лишь синхронно качнули головами, изобразив полное неведение.

Впрочем, Му Цинлин уловил их мимолётное замешательство.

«Знают, стало быть. Ну да ладно, лишь бы местным жителям это не вредило».

А маски сшить всё равно надо — при готовке еды гигиена лишней не бывает.

— Пусть один из вас останется на хозяйстве, а второй сходит к Сестре Хуан, — распорядился Му Цинлин. — Позовите её сюда, а я пока сбегаю за продуктами. Пообедаем вместе.

Он как раз хотел сразу отдать ей ткань на маски. Да и насчёт имени для Сяо Я у него появились кое-какие мысли — пусть Сестра Хуан с дочкой сами выберут.

— Всё сделаем, хозяин Му, не извольте беспокоиться! — закивал Цзян Юй и тут же оживился: — А... хозяин, а что у нас сегодня на обед?

В глазах парня читалось нескрываемое предвкушение.

Утренняя рисовая каша с обжаренной маринованной фасолью и фаршем хоть и выглядела незамысловато, оказалась божественно вкусной.

Му Цинлин хмыкнул. «И впрямь ради еды батрачат?»

Откуда вообще вылезли эти попадальцы? Судя по знаниям, их мир похож на его родную Землю, только, видно, существует в параллельном измерении, где нормальной кулинарии отродясь не водилось. Чудеса, да и только!

— Приготовим хого, — ответил Му Цинлин. — Пойду гляну, есть ли на рынке говядина.

Хого! Ещё одно блюдо из учебников истории, которое в древности вкушали жители региона Сычуань на Древней Голубой Звезде!

Глаза Цзян Юя и Цзян Чжоу вспыхнули азартом:

— Хого?! Это как — прямо в котле огонь разводить?!

Му Цинлин смешливо качнул головой:

— Приготовлю — увидите. Пошли, Чэнцзы.

Он снова взял дылду с собой: и сумки донесёт, и поболтать есть с кем.

На продуктовом рынке царила привычная толкотня. Едва Му Цинлин появился в рядах, как торговцы и покупатели засыпали его благодарностями. Судя по корзинам горожан, все скупали ингредиенты для вчерашних рецептов.

Навстречу попался знакомый здешний житель.

— О, хозяин Му! Тоже за провизией?

Му Цинлин кивнул:

— Уважаемый, не подскажете, где тут найти говядину?

Какое же хого без хорошей говядины? А главное — Му Цинлин надеялся разжиться рубцом да субпродуктами, но говяжьих туш на прилавках не наблюдалось.

Знакомый сочувственно улыбнулся:

— За говядиной вы опоздали, хозяин Му! Быков режут редко, и свеженину с самого утра разбирают богатые дома.

Му Цинлин слегка огорчился.

— Но вы не переживайте! — тут же добавил прохожий. — Сегодня вроде в деревне Таоли собирались забивать скот. Если поспешите, как раз успеете!

Деревня Таоли? Так это же обитель Ван Тьечжу!

Му Цинлин жил там пару дней и помнил, что скотоводством сельчане занимались размашисто.

Время до обеда ещё оставалось, так почему бы не прогуляться с Чэнъином? А заодно позвать Тьечжу на хого — горячий котёл любит большую компанию!

До деревни Таоли было полчаса ходу.

В прежней жизни Му Цинлин не отличался отменным здоровьем: постоянный недосып, фастфуд, сидячий образ жизни. В этом же мире его тело заметно окрепло. Раньше полчаса пешей прогулки вызвали бы лёгкую одышку, а теперь он даже не запыхался.

***

Едва они ступили на деревенскую улицу, как их окликнули:

— Хозяин Му! К Тьечжу пришёл?

Му Цинлин с улыбкой ответил:

— Здравствуйте, тётушка. Слышал, у вас сегодня забой быков? Хочу говядины прикупить.

— Пошли, отведу! Сегодня аж двух бычков забивают.

— Спасибо большое, тётушка.

Женщина была местной, так что Му Цинлин решил аккуратно разузнать:

— Тётушка, а Тьечжу... до того как стать моим учеником, у вас тут тоже смышлёным да трудолюбивым считался?

— Да уж не лентяйничал! Яйца по дворам собирал да в город возил, освобождал нас от хлопот. Одно плохо — взбалмошный был да непутёвый. Сейчас-то заметно остепенился! — Женщина внезапно осеклась и испуганно взглянула на Му Цинлина: — Ох, хозяин Му, неужто глупый парень натворил чего?! Он у нас круглый сирота, на наших глазах рос, сам себя поднять сумел... Если сплоховал в чём — вы его побийте, отругайте, только не прогоняйте!

Му Цинлин смутился и поспешил выдумать уважительную причину:

— Что вы, тётушка, вы меня не так поняли! Я ведь ему за наставника. Парень он уже взрослый, сирота, вот я и подумал: не сосватать ли ему невесту?

— Вот оно что! — всплеснула руками женщина. — И то верно! Своим домом обзаведётся — и работать станет усерднее.

Му Цинлин виновато улыбнулся про себя: «Извини, ученик, пришлось тебя подставить».

Он хотел было выведать про «родственников-торговцев» Ван Тьечжу и кухарей, с которыми тот перемигивался, но расспросы пришлось свернуть, дабы не нагнать лишних подозрений.

На деревенском току кипела работа. Ван Тьечжу нигде видно не было.

Быков уже забили, и местный мясник ловко разделывал туши. Мастерство его завораживало.

Тут Му Цинлин заметил, что говяжьи потроха небрежно сброшены в таз в углу.

«Понятно, — вздохнул он. — Здесь субпродуктами тоже брезгуют».

Раньше на городском рынке из потрохов продавали разве что свиную печень да сердце. Остальное, выходит, просто выбрасывали?

Какое кощунство!

Свиной желудок, хрустящие кишочки, почки — при грамотной обработке это же настоящие деликатесы!

В голове Му Цинлина сам собой всплыл список блюд: свиной желудок с курицей, пряная обжаренная требуха, сочные почки во фритюре... От одних мыслей слюнки текли!

А уж говяжьи субпродукты — и вовсе чистое золото.

Про печень с сердцем и говорить нечего, но говяжий рубец! У быка четыре отдела желудка: первый — рубец «маоду», идеальный для хого, третий — книжка «ниубайе», не уступающая по вкусу рубцу.

И всё это добро выбрасывают! Варвары!

Му Цинлин поспешно шагнул к хозяину:

— Дядюшка, продайте мне эти потроха!

Быки принадлежали старому крестьянину по фамилии Ван — дальнему родичу Тьечжу.

Старик недоумённо воззрился на Му Цинлина, однако, узнав в нём наставника своего сородича, качнул головой:

— Зачем вам эта дрянь, хозяин Му? Она же несъедобная!

Жители Цяньчэна, хоть и не купались в роскоши, субпродуктов избегали: варёные потроха исходили душным несносным запахом.

От говяжьего рубца вони было поменьше, но и его уплетали разве что самые бедные семьи, чтобы разжиться хоть какой-то сытостью.

— Если рубец правильно почистить и приготовить, получится изысканное кушанье, — пояснил Му Цинлин.

Даже без хого острый жареный рубец — объедение!

— Вы у нас столько яиц покупаете, хозяин Му! Берите потроха так, всё равно выкидывать, — махнул рукой Старик Ван.

— Нет-нет, так не пойдёт! — воспротивился юноша. В его прежнем мире свежий рубец стоил немалых денег.

Поразмыслив, Му Цинлин добавил:

— Дядюшка, попросите кого-нибудь из домашних промыть желудки: распороть пополам и хорошенько выполоскать всю грязь.

Он достал кусочек серебра и вручил старику:

— Вот, здесь и за потроха, и за работу. Хватит?

— Ох, хозяин Му... — Старик Ван лишь руками развёл от такой щедрости и кликнул жену с сыновьями промывать субпродукты.

Му Цинлин довольный улыбнулся.

Первый отдел — рубец «маоду», второй — сетка «цзиньцяньду», третий — книжка «ниубайе», и четвёртый — сычуг.

Каждый отдел хорош по-своему, и для истинного кулинара это настоящее богатство!

Рубец и книжка пойдут сегодня в хого. А сетку и сычуг он замаринует и потушит в пряном соусе на всю ночь — к завтрашнему дню выйдет замечательная холодная закуска на продажу! В выигрыше остался он сам.

Следом Му Цинлин докупил у Старика Вана мяса. Раз уж потрохов вышло много, говядины взял немного: сочный огузок и отрез с мраморными прожилками.

Вдобавок он спас от гибели «хуанхоу» — крупный артериальный сосуд, который многие ошибочно принимают за пищевод. Для хого — идеальный ингредиент: хрустящий, упругий, невероятно сочный!

Четыре отдела с двух быков, мясо, да ещё овощи надо набрать на огороде — вдвоём с Чэнъином весь этот улов донести будет непросто.

— Старик Ван, а Тьечжу сегодня дома?

— Да вроде не выходил никуда, кажись, дома сидит.

— Ладно, схожу позову его на помощь.

Дворок Тьечжу находился в двух шагах, но калитка оказалась заперта на засов.

Му Цинлин окликнул ученика пару раз — тишина.

«Странно, неужто ушёл?»

Он вспомнил, что Тьечжу поминал какие-то дела. Неужели отбыл с самого утра?

И тут молчаливый Чэнъин внезапно произнёс:

— Там кто-то есть. Я слышу дыхание.

Му Цинлин от неожиданности изумлённо воззрился на дылду.

***Глава 38***

Середина дня. Они стояли снаружи, а Большой Чэнцзы как-то умудрился разглядеть — точнее, расслышать, — дышит ли кто-то в доме.

Не слишком ли это круто? Неужто чувства настолько обострены?

Впрочем, не о том Му Цинлин сейчас думал. Если Тьечжу дома, почему он не выйдет и не откроет дверь?

Не услышал? Вряд ли. Пусть на улице и шумновато, они кричали прямо под дверью — не докричаться просто не могли.

Му Цинлин тут же вспомнил слова старого лекаря о странном недуге.

Медлить больше нельзя. Отбросив сомнения, он вместе с Чэнцзы выбил дверь.

Прожив здесь несколько дней, Цинлин отлично помнил планировку. Он сразу направился к спальне Ван Тьечжу. Засов оказался хлипким, и дверь легко поддалась.

Тьечжу с видом глубокого умиротворения спал на кровати: грудь мерно поднималась и опускалась, доносилось даже легкое похрапывание.

Будь на дворе глухая ночь, Цинлин разве что позавидовал бы его крепкому сну. Но средь бела дня зрелище казалось жутковатым.

Бывают, конечно, сони, которых хоть из пушки буди, но чтоб человек вообще ничего не почувствовал, когда в его дом выламывают дверь?..

Ворвавшись в комнату, Му Цинлин первым делом испугался: вдруг парнишка заболел или с ним случилась беда? Но глядя на безмятежное лицо Тьечжу, он вспомнил свои прежние догадки.

Юань Лян в свое время тоже впал в подобный беспамятный сон, а потом, заслужив кару за все злодеяния, умер под пытками. Цинлин тогда ничего не почувствовал — мерзавец получил по заслугам.

Но что происходит с Тьечжу?

Му Цинлин окликнул его:

— Тьечжу?

Ответа не последовало.

Сердце сжалось. Странная ли это болезнь или нечто иное — сказать пока нельзя. Но Цинлин до смерти боялся, что парень вот так и проспит навечно. Кем бы ни были Тьечжу и остальные, дни, проведенные вместе, не были фальшью. И их связи учителя и ученика тоже нельзя было отказать в искренности.

— Тьечжу! Тьечжу, подъем! — Му Цинлин позвал громче, потормошив его. — Сегодня готовлю вкуснятину, вставай скорей!

Му Цинлин не заметил, что стоящий рядом Большой Чэнцзы странно изменился в лице.

И уж тем более он не догадывался, что Ван Тьечжу в реальном мире сходит с ума от досады.

Сегодня же был назначен первый урок кулинарии для Юй Са и остальных!

Сам Ван Тьечжу ждал этого дня с восторгом. Пусть его семья в реале жила безбудно, но военная база всегда оставалась для него местом тайным и почти священным. Он поднялся ни свет ни заря и лично помчался на флайере в расположение военных.

Помимо Юй Са, там присутствовало несколько высокопоставленных чинов — к вопросам кулинарного образования в армии отнеслись со всей серьезностью.

Речь шла не только об армейских поварах для столовых. Для масштабного проекта сотрудничества с «Миром Лянъи» — создания сети ресторанов в реальности — первую группу кулинаров тоже решили обучать под эгидой военных. А уже потом эти мастер-повары передадут опыт дальше. Иерархическая система обучения позволяла существенно снизить нагрузку.

Разумеется, если кто-то из поваров хотел обучаться прямо в игре лично, никто не препятствовал. Тьечжу даже посмеивался: если кому-нибудь удастся напроситься к его Учителю в ученики, он будет только рад. Ему не жалко обзавестись парочкой младших братьев или сестер по обучению!

Перед началом сегодняшнего занятия следовало проверить, усвоили ли материал те повара, что уже успели поучиться у Учителя.

Тьечжу не завышал планку: в тот день в лавке показали три блюда, да еще Учитель велел обучить нескольким простым жареным кушаньям, ну и, само собой, давно известная яичница с томатами. Для начала он велел всем приготовить эту базу.

А главным испытанием стало другое: после базовых блюд нужно было придумать и приготовить собственную «инновацию» — создать авторское блюдо.

Кулинария — штука тонкая. Вроде бы ничего сложного, но без понимания и чутья далеко не уйдешь. Тьечжу и сам считал себя лишь новичком, едва ступившим на этот путь.

Учитель не раз повторял: кулинарное чутье — главное. Готовить в своей основе нехитро: бери базовые методы обработки, сочетай продукты да держи под контролем приправы.

Главная беда заключалась в скудости специй. Те приправы, что были доступны в реальности на данном этапе, Учитель и за приправы-то не считал. Приходилось обходиться простыми домашними кушаньями. А ведь домашняя кухня — это основа кулинарии: умение из самых незамысловатых продуктов и базовых приправ сотворить нечто безупречное по цвету, аромату и вкусу.

Военные подготовились на славу. Едва Тьечжу дал отмашку, повара принялись за работу. Парень прохаживался между столами, приглядываясь к тому, как они владеют ножом.

Учитель всегда говорил, что работа ножом — фундаментальный навык. Сам Тьечжу, считай, воспользовался багом: в реале он обожал холодное оружие и ножи, потому и освоил нарезку мгновенно. А той же Сяо Я приходилось корпеть над элементарными основами. Вот и к этим ученикам он предъявлял строгие требования.

Юй Са и высшие офицеры наблюдали со стороны. Спустя некоторое время Юй Са заметил:

— Если дело только в нарезке соломкой или ломтиками, мы вполне можем задействовать кулинарных роботов.

Ван Тьечжу онемел.

«М-да... Засиделся я в древности, совсем забыл, что мы живем в эпоху высоких технологий!»

И вправду: имея точные рецепты, нужные пропорции ингредиентов и специй, разработать кулинарные автоматы под любые задачи — пара пустяков.

— А почему бы тогда не пригнать сюда роботов для обучения? — спросил Тьечжу. — Пусть кухонных комбайнов у нас пока нет, но у роботов с ИИ высокий уровень обучаемости. Загрузил алгоритм визуального распознавания — и готово.

Юй Са мягко улыбнулся:

— Мы обдумывали это. Но кулинария — навык, напрямую связанный с самой сутью человеческой жизни. Мы не можем слепо полагаться на технологии.

Один из генералов веско добавил:

— Мы больше не позволим культурному наследию уйти в небытие.

Если однажды человечество вновь столкнется с катастрофой и все умные машины превратятся в груду бесполезного железа, как выживут люди, привыкшие перекладывать все на технологии?

Недавно они изучали исторические архивы. В далеком прошлом Древней Голубой Звезды Синьхуася еще не обладала нынешним могуществом. У нее не было даже такого примитивного — по сегодняшним меркам — оружия, как атомные и ядерные бомбы. А ведь в те времена подобное оружие могло стереть цивилизацию с лица земли. На Западе стояли передовые вычислительные машины, а у Китая их не было — и величайшие умы проводили миллионы сложных расчетов вручную, на бумаге, создав в итоге собственный щит и меч.

Со временем технологии вытеснили ручной счет, но традиции глубокого погружения в знания сохранились. И именно эта стойкость, эта преемственность позволила им после переселения на Новую Голубую Звезду в кратчайшие сроки выстроить грандиозную империю, оставив инопланетные державы далеко позади.

Именно поэтому им было столь больно за утерянное кулинарное искусство. Предки едва ли могли вообразить, что простая домашняя еда, которую некогда готовили в каждом доме, однажды окажется полностью забыта. И раз уж появился шанс вернуть утерянное, передавать этот факел должны человеческие руки, чтобы пламя надежды не угасло вовек.

Юй Са со вздохом заговорил:

— На самом деле, когда удалось восстановить натуральные продукты, наши ученые пошли по ложному пути. Из-за этого мы и потеряли столько лет.

Прежде все питались исключительно питательными растворами. В них безупречно соблюдался баланс микроэлементов и витаминов, существовали даже лечебные смеси. Поэтому, когда появились настоящие ингредиенты, исследователи первым делом принялись высчитывать их химическую ценность: жирное мясо — источник липидов, нежирное мясо и яйца — белок, овощи и фрукты — витамины. В погоне за баллами питательности ученые стали слепо смешивать продукты в дикую кашу, пытаясь превратить обычную еду в аналог питательного раствора. Поставили телегу впереди лошади.

Позже появились обмазанное соусом жареное мясо, вареные на пару овощи, яйца вкрутую да яичница — и это уже считалось вершиной гастрономического изыска! Однако диетологи тут же подняли гвалт, заявляя, что подобная пища вредна и несбалансированна. Мол, от жирного мяса растолстеешь, без клетчатки начнется несварение...

Теперь-то понятно: и те, и другие заблуждались!

Настоящая еда — это то, что готовит Хозяин Му. А что до опасений диетологов... Да разве современная медицина не способна с легкостью нивелировать такие мелочи?

Слишком много жира? Разработаем безопасный сывороточный препарат, блокирующий усвоение лишних липидов! К тому же благодаря генетической трансформации большинство древних болезней канули в лету. А недавние исследования доказали: люди, употребляющие натуральные продукты, куда здоровее тех, кто сидит на синтетике. Вывод очевиден.

Ван Тьечжу мысленно восхитился дальновидностью высокого начальства.

Кулинария... Если это искусство было полностью утрачено, то как же его Учитель...

Нельзя сказать, будто разработчики заложили в ИИ Учителя какую-то особую программу. Если бы дело было в этом, запуск «Мира Лянъи» рекламировали бы как «Возрождение кухни Древней Голубой Звезды», а не под лозунгом «Вторая жизнь».

Официальный ответ корпорации оставался прежним: ИИ НПС обладал высочайшей степенью автономии и додумался до всего сам. Позже, замутив совместный проект с военными, детали замяли, и общественность свято уверовала, что рецепты — заслуга военных лабораторий.

Но Тьечжу-то знал правду! Разработчики не лгали: Учитель создал все своими руками.

Но тут возникал главный вопрос: если в реальном мире этих знаний не существовало вовсе, откуда их взял Учитель?

Ладно бы речь шла о фэнтезийных механиках типа полетов по небу — все это моделировалось программным кодом. Но рецепты?..

Тьечжу впервые всерьез задумался над этой загадкой.

Тем временем повара закончили работу и ожидали проверки. Надо признать, отобранные военными кадры не подвели — даже в плане кулинарной фантазии.

Кто-то приготовил острую жареную свинину с картофелем и перцем, кто-то — соломку из спаржевого салата с мясом, а один умелец и вовсе умудрился пожарить сяосуроу — хрустящую свинину в кляре!

А ведь сяосуроу Учитель приготовил как-то вечером экспромтом, из остатков свинины! Сам Тьечжу толком не успел перенять рецепт — знал лишь общие шаги, но на практике еще не пробовал, а тут парень взял и повторил! Пусть из-за разницы в специях вкус отличался от оригинала, но это была самая настоящая хрустящая свинина.

— Отлично, все справились на ура! — не скупился на похвалу Тьечжу. — А теперь я покажу вам еще пару новых блюд...

Не успел он договорить, как оптический мозг на его запястье залинковал уведомление: кто-то зовет его в игре!

Взглянув на экран, Тьечжу едва не лишился чувств — его искали Учитель и Большой Чэнцзы!

У каждого игрока стоял индивидуальный нейрошлем, привязанный к биометрическим данным — защита от несанкционированного входа. У военных имелись свежайшие капсулы погружения, но воспользоваться ими Тьечжу не мог: требовалось переносить профиль с домашнего терминала, а эта процедура занимала кучу времени.

Быстрее всего было мчаться домой.

— Без паники, — Юй Са мгновенно оценил обстановку.

Урок пришлось свернуть. Юй Са лично сел за штурвал военного флайера и на предельной скорости доставил Тьечжу домой.

Ворвавшись в квартиру, Ван Тьечжу не потерял ни секунды: подключился к виртуализатору и нырнул в сеть.

Тем временем Му Цинлин уже начинал всерьез паниковать. Он и тряс Тьечжу за плечи, и давил на точку под носом — все без толку. Цинлин уже колебался, бежать ли за лекарем или звать на помощь, как вдруг парень на кровати распахнул глаза.

Цинлин замер с тяжелым чувством. Он успел уловить ту секунду пустоты в его взгляде — словно в мертвую, обесточенную оболочку внезапно вдохнули жизнь.

— Учитель? Вы... зашли? — Тьечжу изо всех сил старался скрыть смущение и не подать виду.

Заготовленное оправдание отскочило от зубов:

— Э-э... Я если восемь часов не отплющусь, меня хоть режь — не добудишься. Вчера ночью... Ну, Учитель, вы же знаете, я парень холостой... в общем, перед сном немного... м-м... развлекся вручную...

Он смущенно замялся.

Му Цинлин опешил от такой наглости. Поверишь тут, как же!

Расчет Тьечжу был прост: тема пикантная и неловкая, Учителю станет стыдно, и он не станет допытываться.

Му Цинлин действительно не стал расспрашивать дальше, но в его голове сложился новый пазл.

Похоже, эти так называемые «попаданцы» способны в любой момент возвращаться в свой родной мир!

Путешествуют между двумя мирами? А их глубокий сон здесь — это просто период, когда они уходят к себе?

Но как подобное возможно? В прежней жизни Цинлин читал книги про попаданцев, но там герой всегда был один, ну или, в крайнем случае, перемещался вместе со своей группой. А здесь странников — пруд пруди! Уму непостижимо.

Значит, та «странная болезнь», о которой твердил лекарь, — вовсе не недуг! Просто попаданцы вернулись в свой мир и по каким-то причинам застряли там.

Шторм из мыслей пронесся в голове Му Цинлина, но внешне он не подал виду.

— Зову тебя в лавку, вкусности пробовать.

Глаза Тьечжу азартно блеснули. Раз Учитель сам пришел за ним, значит, готовит нечто абсолютно невероятное!

— Иду-иду, Учитель! Сейчас умоюсь — и бегом! Эх, ну вы даете, могли бы еще вчера предупредить или кого-нибудь за мной послать, зачем сами-то поперлись?

Му Цинлин лишь покачал головой:

— Не фантазируй. Я просто ходил в вашу деревню за говядиной, взяли много, нам с Чэнцзы не унести. Вот и зашел за рабочей силой.

— Послужить Учителю — святое дело!

Му Цинлин хмыкнул и, прищурившись, добавил:

— Ты ведь вчера говорил, будто у тебя сегодня важные дела? Я стучал-стучал — ни ответа, ни привета, думал, нет тебя дома.

— Да я тех поваров учил, что прошлый раз приходили, — не моргнув глазом выкрутился Тьечжу.

Формально он не соврал — занятия действительно были, просто в другом мире.

— Да они поздно вечером прислали весточку, что у них срочные дела нарисовались. Перенесли урок.

Сам же Тьечжу судорожно соображал: лавка работает пять дней, а на шестой выходной. Времени на учебу катастрофически не хватает. Даже если повара смогут учиться прямо в игре, этого мало, чтобы накормить людей нормальной едой. Да и накладочки вроде сегодняшней будут повторяться.

Нужно срочно ускорить процесс, да так, чтобы не разрываться между реалом и игрой. Никаких больше экстренных вызовов! Боги свидетельствуют, от сегодняшней отмазки про «ручную работу» с него семь потов сошло от стыда. Второй раз этот номер точно не пройдет — Учитель решит, что у него крыша поехала!

Тьечжу в мгновение ока умылся, переоделся и подхватил заплечную корзину:

— Пошли, Учитель!

На деревенском току кипела жизнь. Тотчас подбежала та самая тетушка, что давеча показывала Цинлину дорогу к дому Тьечжу:

— Ох, Тьечжу! Ты уж заботишься об Учителе, чти его как отца!

Тьечжу, не понимая, к чему эта душевность, охотно отозвался:

— Не извольте сомневаться, тетушка! Учитель для меня — что отец родной. Я до самых последних дней буду его беречь и в последний путь с почетом провожу!

Му Цинлин молча вздохнул: они с Тьечжу ровесники, кто из них кого «в последний путь» провожать будет — еще большой вопрос.

Тетушка тоже сообразила, всплеснула руками:

— Тьечжу, да вы ж с Учителем ровесники! Тебе б жениться поскорее да ребеночка родить — сынок и тебя, и Учителя твоего увожит!

Тьечжу не успел и рта открыть, как тетка выдала главный секрет:

— Твой Учитель сегодня мне проговорился, что невесту тебе присматривает! Эка невидаль, золото, а не человек! Ты уж старайся, парень, крутись живее!

Тьечжу сжался, точно перед битвой, и воззрился на Му Цинлина. Цинлин с самым безмятежным видом уставился в небо, всем видом показывая: «Я тут ни при чем».

Тогда Тьечжу перевел умоляющий взгляд на Большого Чэнцзы.

Чэнцзы с невинной миной кивнул:

— Ты чтишь Учителя. И дети твои должны чтить.

Тьечжу от такой логики едва не выпал в осадок:

— А ты чего сам детей не заведешь, чтобы они моего Учителя чтили?!

— Я сам за ним присмотрю, — твердо срезал Чэнцзы.

Отрезал — не поспоришь.

Тьечжу усмехнулся:

— Да ты в таком состоянии сам на шее у Учителя сидишь!

Большой Чэнцзы умолк. Спустя мгновение он негромко, но уверенно произнес:

— Скоро я поправлюсь.

Му Цинлину почему-то стало жарко в ушах. Он внезапно потерял дар речи.

А Тьечжу, расправившись с Чэнцзы, бочком подобрался к Цинлину и зашептал:

— Учитель... Вы не поймите неправильно, но жениться я пока не планирую. За заботу спасибо, но с невестами... давайте пока обождем, а?

Как парень из нормальной семьи, он вовсе не был против когда-нибудь найти спутницу жизни. Но не в игре же!

Му Цинлин молчал, а затем лукаво прищурился:

— Пора, пора. Отроку пришел срок жениться. Родителей у тебя нет, кому еще о твоей свадьбе хлопотать, как не Учителю?

Тьечжу аж передрогнул:

— Пощадите, Учитель!

Он судорожно перевел стрелки:

— Вы ведь и сами не женаты! Вы сперва мне наставницу найдите, вот пусть она потом моим браком и занимается!

Этот аргумент заставил Му Цинлина умолкнуть.

Вообще-то он не возражал против отношений — если появится подходящий человек и время будет удачным. Но сейчас все слишком запутано. Он до сих пор не разобрался, что за мир его окружает!

И кого ему искать? Из местных или из попаданцев?

Заведи он связь с здешним уроженцем — поймет ли тот его ориентацию? В древности люди помешаны на продолжении рода и династических браках. Для него подобное неприемлемо.

А если сойтись с попаданцем? Вдруг у того в родном мире осталась семья? Или однажды он просто не вернется сюда?

«Эх, ладно. Сердечные дела — штука тонкая, будь что будет».

Пока Цинлин предавался размышлениям, над самым его ухом раздался басовитый голос Чэнцзы:

— Не надо наставницу. Я сам за тобой присмотрю.

— Чего?.. — Цинлин растерялся.

Когда Чэнцзы переругивался с Тьечжу, эти слова звучали детским ревнивым выпадом. Но сейчас... С чего бы это отозвалось странной неловкостью?

Разумеется, Цинлин не думал, будто Большой Чэнцзы в него влюблен. В своем нынешнем состоянии парень едва ли понимал, что такое романтическая привязанность. Скорее уж синдром утенка: Чэнцзы боялся, что если появится кто-то еще, его бросят.

Му Цинлин вздохнул:

— Никаких наставниц я искать не собираюсь. Хватит болтать попусту, оба.

Говяжий рубец был вычищен добела. Тьечжу послушно уложил его в заплечную корзину:

— Учитель, неужто из требухи тоже можно состряпать вкуснятину? — В голосе проскользнула тень брезгливости.

— Посмотрим, как ты потом за уши не оттянешься, — усмехнулся Цинлин.

— Естественно, буду! — Тьечжу верил Учителю безоглядно.

Хотя рубец выскоблили на совесть, легкий специфический душок все же оставался. Впрочем, корова питается травой, так что запах терпимый — вот свиной желудок пахнет куда ядренее.

Му Цинлин чуть не забыл главное: он докупил у старика Вана добрый кусок говяжьего жира.

Для основы настоящего хого жир был жизненно необходим. Только на говяжьем жире получается самый пряный, насыщенный и ароматный бульон!

На обратном пути в город они проходили мимо поля диких овощей. Зелень буйствовала, как и прежде.

Му Цинлину показалось — а может, и не показалось, — что перца чили на грядках стало ощутимо больше. В самый первый приход он едва наскреб несколько стручков под кустами. Участок был огромным, перец на нем рос и раньше, но теперь кусты буквально ломились от спелых плодов. Чего тут только не было — любые сорта!

Тьечжу виновато отвел глаза:

— Да я как-то не обращал внимания...

На самом деле игроки забросали разработчиков жалобами. Раньше острое никто не ел, но стоит Учителю приготовить пару пряных блюд, как народ входит во вкус. А дикое поле велико, доля перцев там была мизерной. Посещаемость выросла, стручков не хватало. Несмотря на то что мир игровой, программный код задавал цикл роста — нельзя же сделать так, чтобы сорванный перец вырастал за секунду. Вот администрация и подкрутила настройки: добавила кустов да повысила урожайность. Теперь хватит всем.

Му Цинлин собирал стручки, а мысли его витали далеко.

Сперва он списал все странности на законы книжного мира: мол, автор так придумал, вот и ладно. Но теперь неестественность лезла из всех щелей.

Ладно попаданцы, но взглянуть хоть на это деляночное поле!

Здесь росли овощи со всех уголков земли, причем вперемешку, вопреки любым законам сезона! Все, что только можно найти на обычных рынках, задерживалось тут в идеальном состоянии — под открытым небом, без всякого ухода, доступное каждому желающему.

Как они вообще растут? Некоторые культуры после срезки действительно дают новые побеги, но ведь многие овощи — однолетники! Если выдрать их с корнем, зимой они сгниют дочиста. Откуда по весне берутся новые всходы?

А история с перцами? В прошлый раз их едва удалось разыскать, а сегодня кусты лопаются от урожая. А ведь прошло всего ничего! Если Цинлин ничего не путал, от посева до созревания перцу требуется минимум месяца три-четыре.

Разве нормальные растения развиваются с такой бешеной скоростью?

Утешать себя сказками о книжном мире больше не получалось. Но понять, где он очутился на самом деле, Цинлин все еще не мог.

Набрав разношерстных перцев и зелени для хого, он зашел в мелководный затон и выкопал парочку сочных корешков лотоса.

Тьечжу сгорал от любопытства:

— Учитель, столько всего набрали... Что за кушанье мы готовим?

К рубцу он относился со сдержанным скепсисом, полагаясь на авторитет мастерства Цинлина. Но такой ворох овощей да еще и корень лотоса... Как это все соединить?

Ван Тьечжу мысленно перебирал известные сочетания, но мысль заходила в тупик.

— Сегодня пируем хого, — коротко оборвал его Му Цинлин. — Поспешим, братья Цзян да сестра Хуан уже заждались.

Тьечжу тут же махнул рукой проезжавшей повозке:

— Дедушка, подвези до города, не обидим!

Зачем идти пешком, если можно доехать? За пару медяков дед с радостью подвез их на телеге.

Усевшись на солому, Тьечжу принялся рассыпаться в заверениях:

— Учитель, вот разбогатею — расписную карету вам куплю! С резными колесами да мягкими подушками! И слуг наниму, чтоб шаг сделать не давали!

Молчаливый Чэнцзы подал голос:

— Я куплю.

— На какие шиши? У тебя же ни медяка за душой! — фыркнул Тьечжу.

— Заработаю, — спокойно отрезал Чэнцзы.

Цинлин не удержался от улыбки. Еще недавно Чэнцзы игнорировал подколки Тьечжу, а теперь поддевает его в ответ. Положительные сдвиги налицо!

Телега остановилась прямо у дверей лавки.

— Цзян Юй! Цзян Чжоу! Живее наружу, помогите разгрузить! — крикнул Цинлин.

Братья выскочили на порог, а следом спешно вышла сестра Хуан.

Разгрузив корзины, Цинлин внимательно присмотрелся к домочадцам и опешил: на щеке сестры Хуан краснели свежие царапины, а глаза опухли от слез. У братьев Цзян волосы растрепались, а одежда была посечена.

Лицо Му Цинлина мгновенно потемнело:

— Что здесь стряслось?

Не могли же братья Цзян подраться с сестрой Хуан! Несусветная чушь, у них и повода для ссоры не найдешь.

— А где Сяо Я? — с тревожной строгостью спросил он.

Когда Му Цинлин только попал в этот мир, Сяо Я была забитой и пугливой девчушкой. Лишь со временем, согретая теплом и заботой, она оттаяла и превратилась в бойкого, жизнерадостного ребёнка.

Обычно, стоит ему отлучиться из лавки и вернуться, девчушка уже бежит навстречу, подпрыгивая от радости и звонко крича: «Учитель!».

Сегодня же у порога было пусто.

Му Цинлин невольно нахмурился.

Сестра Хуан вышла к нему из дома с покрасневшими от слёз глазами:

— Сяо Я... в отхожее место отошла. Всё с ней в порядке. Пока в порядке.

«Пока в порядке» — значит, что-то всё-таки стряслось.

Му Цинлин ещё сильнее сдвинул брови к переносью:

— Сестра Хуан, мы столько времени бок о бок работаем. Я к тебе как к родной старшей сестре отношусь, а Сяо Я — моя единственная ученица. Если стряслась беда — говори напрямик, не таись.

Сестра Хуан замялась, не зная, как подступиться к рассказу.

Цзян Юй не выдержал и вмешался:

— Хозяин, дело вот как было...

Он рассказал, что пошёл позвать сестру Хуан с дочкой к обеду. Едва подошёл к их двери, как изнутри донеслись звон битой посуды, детский плач и брань. Опасаясь за одинокую женщину с ребёнком, он рванул внутрь.

Перед ним предстала картина: несколько баб силой удерживали сестру Хуан, ещё две молодухи зажимали рот ревущей Сяо Я, а напротив стоял хитрющего вида мужчина средних лет.

Не успел Цзян Юй толком сообразить, что происходит, как этот деляга тыкнул в него пальцем и обругал последними словами, обозвав «хахалем» сестры Хуан.

Цзян Юй, будучи «игроком», с этими местными НПС в перепалку вступать не собирался — их ругань для него была пустым звуком. А вот сестра Хуан от такой низости пришла в неистовство, ответив старцу жёсткой отповедью за напраслину и бесчестие.

Тогда эти бабы и родственники подняли гвалт, обвиняя её в неверности и всех грехах. А суть скандала сводилась к одному: они пришли забрать Сяо Я.

Цзян Юй быстро восстановил цепочку событий.

Он и его товарищи ещё раньше изучили подноготную сестры Хуан. Когда генерала Чэнъина в лавке ещё не было, они пристально отслеживали всех, кто крутился возле Му Цинлина.

Сестра Хуан осталась овдовевшей женщиной с малышкой Сяо Я на руках. Всё имущество и дом, оставшиеся от покойного мужа, начисто отжала родовитая родня. Несчастной ничего не оставалось, кроме как сбежать от хапуг и перебиваться случайными заработками, пока хозяин Му не взял её на постоянную работу.

Тогда родные покойного мужа и пальцем не шевельнули, чтобы помочь умиравшим с голоду вдове и сироте.

Теперь же всё переменилось: Сяо Я стала личной ученицей хозяина Му — владельца знаменитого на весь город ресторана!

По диким понятиям здешних родных, раньше девчонка была лишь бесполезной обузой, которой к совершеннолетию ещё и приданое собирай. А теперь? Теперь ученица великого мастера вырастет, откроет своё заведение и будет грести серебро лопатой. Как тут не проснуться алчности?

Раньше родственнички не сунулись лишь потому, что считали Сяо Я слишком малой. Думали, мастер годами будет держать её в подмастерьях, прежде чем доверит секреты. Но маленькая Сяо Я на днях прилюдно учила горожан у порога готовить паровой яичный пудинг!

Цзян Юй — бывалый военный — разбросал наглых родичей в считаные мгновения и увёл сестру Хуан с дочкой в лавку.

Но эти бесстыдники увязались следом. На улице собралась толпа, и Цзян Юй с братом Цзян Чжоу не могли применить всю силу, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Перепалку прервала хозяйка Тан, вышедшая из соседней лавки:

— Вывеска нашего ресторана написана рукой самого господина префекта! Катитесь отсюда, пока вас не упекли за решётку и не отхаживали палками за самоуправство!

Уважение и страх перед чиновниками у простолюдинов были въевшимися в кости. Скандалисты ретировались, но напоследок выкрикнули много угроз: мол, попробуйте только высунуть нос из лавки!

Выслушав этот рассказ, Му Цинлин едва не закипел от ярости.

В этот момент из глубины дома вышла Сяо Я. Глазёнки её опухли от слёз. Увидев учителя, девочка снова всхлипнула.

— Ну-ну, не плачь, малышка, — ласково утёр её слёзы Му Цинлин. — Учитель никому не даст тебя в обиду и восстановит справедливость.

— Я не хочу к ним! — запричитала Сяо Я. — Они не любили ни меня, ни маму! Они забрали всё, что оставил папа, и не дали нам даже горсти зерна!

— Я знаю, глупенькая. И никуда тебя не отдам, — Му Цинлин уже принял решение. — Сестра Хуан, помнишь, ты просила меня подобрать для Сяо Я настоящее имя? Как тебе вариант «Хуан Ин»? Хуанъин — это иволга. Красивая, свободная птица, парящая в синем небе.

Сестра Хуан опешила:

— Что? Моя фамилия?

— А чья же ещё? — вполне естественно ответил Му Цинлин. — Ты её выносила, ты вырастила. Не отдавать же её фамилии того никчёмного роду-племени?

Если уж на то пошло, покойный муж госпожи Хуан и при жизни не слишком-то пёкся о семье, а после смерти и вовсе обрёк жену и дочь на нищету. Неужели живая мать хуже мёртвого отца?

— Смена фамилии позволит раз и навсегда отрезать эти гнилые корешки, — добавил Му Цинлин.

Сестра Хуан всё ещё колебалась. В традиционном обществе девица без родовой поддержки за спиной считалась ущербной — попробуй потом выдай её замуж!

Му Цинлин прочёл эти сомнения на её лице и произнёс уверенно:

— Сяо Я — моя ученица. Пока я жив, её будущее будет светлым. А эти, с позволения сказать, «родственнички» — лишь гири на её ногах.

В его понимании, когда Хуан Ин вырастет, она сама решит: выходить замуж, брать мужа в дом или вовсе жить для себя. Какое бы решение она ни приняла, учитель всегда её защитит.

Ван Тьечжу тут же подхватил:

— Сяо Я — моя старшая соученица! Я для неё роднее любого кровопийцы из их клана. Настанет срок выходить замуж — мы с ребятами снарядим такое приданое и так проверим жениха, что комар носа не подточит!

Братья Цзян, чьё мышление было куда более современным, тоже вступили в разговор:

— Сестра Хуан, девчонке всего семь-восемь лет. Чем гадать, что будет через десять лет, подумайте лучше, что с ней сделают эти ироды, если заберут прямо сейчас!

Эти слова протрезвили женщину.

Маленькая Сяо Я доверчиво подняла глазки на учителя:

— Учитель! Я хочу называться Хуан Ин! Мне не нужны те дяди и тёти. Мне нужны только мама, вы и брат Тьечжу!

Сестра Хуан будто очнулась от дурного сна. Родственники? Да какие они родственники! Настоящая родня — те, кто подставит плечо в беде.

— Будешь Хуан Ин! — решительно выдохнула мать, подталкивая дочь. — Быстро поклонись учителю!

Девочка с трогательной серьёзностью опустилась на колени:

— Хуан Ин бьёт челом учителю за дарованное имя! Обещаю усердно учиться, чтобы отблагодарить за вашу доброту и заботу!

— Вставай, Сяо Хуанъин, — улыбнулся Му Цинлин.

Он был искренне рад, что сестра Хуан смогла перешагнуть через устаревшие устои.

— Сестра Хуан, не переживай, — успокоил её Му Цинлин. — С теми алчными родичами я сам разберусь. Сделаю так, чтобы они дорогу сюда забыли.

— Учитель! Позволь мне! — встревал Ван Тьечжу, азартно сверкнув глазами. — У меня есть верный способ!

Му Цинлин хотел было попросить управляющего Цюй прислать пару стражников из ямы для острастки, но вспомнил, что Тьечжу — иномирянин с целой ордой земляков. У них наверняка найдётся парочка более изощрённых методов.

— Действуй, но аккуратно. Без лишнего шума и улик.

— Будет исполнено!

Расправа с проблемами отложилась, а животы у всех давно подводило от голода.

Му Цинлин звонко хлопнул в ладоши:

— Так, хватит о дряни! Сегодня у нас по плану хого! Сяо Хуанъин, сестра Хуан, помогите с подготовкой продуктов. Тьечжу, а ты будешь вытапливать жир и жарить основу!

— Мы на подхвате! — отозвались братья Цзян.

Чэнцзы молча вытащил на свет небольшую жаровню и котелок. Новый очаг только выложили, и растапливать его было нельзя, чтобы глина не пошла трещинами.

Первым делом принялись вытапливать говяжий жир.

— Ого, ну и густой аромат! — Ван Тьечжу вовсю тянул носом воздух. — Пахнет куда сочнее свиного смальца!

До обучения у Му Цинлина Тьечжу и понятия не имел, что невзрачный жир-сырец можно превратить в белоснежное, как свежий снег, масло, идеальное для многих блюд.

Му Цинлин лично следил за огнём, попутно объясняя ученику тонкости:

— Запомни: говяжий жир для обычной жарки не подходит. У него слишком тяжёлый, доминирующий вкус. Он просто забьёт естественный аромат продуктов.

— Понял, — кивнул Ван Тьечжу.

Аромат кипящего жира и впрямь был густым и агрессивным.

— Тогда для чего мы его вытапливаем? — искренне удивился ученик.

Му Цинлин лишь усмехнулся. Этим «переселенцам» из высокотехнологичного будущего явно не хватало простых радостей земной кухни.

Едва жир вытопился, Му Цинлин отправил в котелок щедрую охапку репчатого лука, перья зелёного лука-порея и шалота. Едкие, пряные овощи вскипели в бурлящем масле, и над двором взвился поистине сногсшибательный дух!

Окружающие соседи, только что пообедавшие и нахваливавшие рецепты хозяина Му, внезапно почувствовали, что их собственный обед был пресным, как варёная трава.

В округе раздались незримые стоны: «Хозяин Му сегодня закрыт, но зачем же травить душу таким ароматом?!»

А в самой лавке у присутствующих изо рта уже капали слюнки.

Овощи зазолотились, и Му Цинлин ловко шумовкой выловил их вон. Своё дело они сделали — вытопленный жир пропитался богатым луковым духом.

Затем в котёл отправилась гора измельчённого имбиря. Тягучий запах жира сразу стал мягче, приобретя благородную остроту.

Едва имбирь подсушился, Му Цинлин высыпал заранее приготовленную перечную пасту «Цыба».

Воздух мгновенно наполнился ядрёным, обжигающим жаром. Все присутствующие тут же зашмыгали носами и дружно зачихали.

Му Цинлин, посмеиваясь, обратился к сестре Хуан:

— Сестра Хуан, я тут отрез хлопковой ткани припас. Сшей-ка нам маски на лицо и фартуки-халаты. На кухне надо соблюдать чистоту, чтобы случайно не чихнуть в блюдо.

— Маски? — не поняла та.

Му Цинлин на пальцах объяснил устройство повязки, закрывающей нос и рот, и кухонного балахона.

— Проще простого! — махнула рукой мастерица. — Сегодня же сделаю.

Слыша слово «маска», Ван Тьечжу и братья Цзян переглянулись. Му Цинлин, заметив их знаки, лишь скрыл ухмылку: «Попались, голубчики».

Паста «Цыба» всплыла на поверхность алого масла, и Му Цинлин бросил в котелок кусочки тростникового сахара, чтобы сгладить жгучесть и вытащить наружу глубокий вкус соуса.

Следом отправилась острая соевая паста «Доубаньцзян».

— Учитель, — поинтересовался Ван Тьечжу, — вы же говорили, что «Доубаньцзян» — самостоятельная приправа? Её можно смешивать с другими?

— Ещё как! Мы добавим ещё и перечное масло с хлопьями «Юйлацзы». Соусы отлично дополняют друг друга. Смотри, какой богатый цвет!

Масло окрасилось в глубокий, рубиново-красный цвет. Аромат выплеснулся за пределы двора и волной пошёл по соседним улицам. Прохожие замирали, поворачивая головы на запах.

Му Цинлин щедро всыпал горсть сычуаньского перца хуацзяо — он любил покалывающий, онемевающий холодок на языке, — а затем добавил секретный набор пряностей и сушёные стручки жгучего перца.

В лавке стоял такой густой, гипнотический дух, что даже у самого Му Цинлина потекли слюнки.

Наконец заправка была готова. Му Цинлин зачерпнул добрую половину и переложил в глубокую глиняную пиалу. В сухом, застывшем жире основа для хого могла храниться неделями.

— Внушительная заготовка, — удовлетворённо кивнул Му Цинлин и влил в оставшуюся в котелке массу лёгкий бульон.

В идеале следовало использовать насыщенный костный навар или ароматный чай «Лаоинча», но за неимением лучшего подойдёт и этот — он смягчит убойную остроту.

Бульон закипел, пуская пунцовые пузыри.

Все с вожделением уставились на бурлящий котелок, не понимая, как есть сырые нарезанные продукты.

— Сначала сделаем макательный соус — «юйде», — пояснил хозяин Му.

Он взял пиалу, положил ложку мелко рубленного чеснока, щедро залил кунжутным маслом, добавил щепотку молотого перца хуацзяо, немного зелёного лука и кинзы. Базовый масляный соус был готов.

Первой в кипящий бульон отправилась нарезанная аорта — «хуанхоу», которой требовалось чуть больше времени.

А вот рубец «маоду», книжку «нюбайе» и тончайшие ломтики мраморной говядины нужно было лишь слегка обваривать.

Му Цинлин взялся за бамбуковые палочки, подцепил полоску рубца и опустил в бурлящий красный край.

Байки про «семь погружений и восемь подъёмов» — лишь красивая сказка: за пятнадцать секунд сырое мясо не проварится, а вот полминуты — в самый раз.

Выждав ровно тридцать секунд, он обмакнул хрустящий рубец в ароматное кунжутное масло и отправил в рот.

Взрыв! Огненный, пряный, онемевающий вкус бульона, сочный хруст рубца и обволакивающий прохладный аромат кунжутного масла слились в невероятную симфонию. Му Цинлин с наслаждением зажмурился.

Глядя на его блаженное лицо, остальные едва не завыли от вожделения.

— Хого едят именно так, — улыбнулся Му Цинлин. — Масляный соус можете собрать по своему вкусу. То, что варится долго — бросайте сразу, а тонкое мясо и рубец — макайте палочками.

В объяснения больше никто не вслушивался — все ринулись в бой!

Сначала в ход пошла говядина.

— М-м-м! — со всех сторон раздалось мычание. Ломтики таяли во рту.

Сяо Хуанъин, шустро орудуя палочками, едва успевала прожёвывать:

— Учитель! Это же просто невероятно! Я объявляю хого своим самым любимым блюдом на свете!

Взрослые, набившие рты мясом, смогли лишь одобрительно поднять большой палец вверх.

Первая тарелка говядины опустела в мгновение ока. Госпожа Хуан тут же внесла вторую.

Му Цинлин же продолжал налегать на рубец.

— Серьёзно, вы не хотите попробовать «маоду»? Поверьте, это откроет вам дверь в новый мир!

Иномиряне поначалу испытывали брезгливость к потрохам, но, видя, с каким аппетитом хозяин уминает хрустящие полоски, не выдержали.

Первый же укус поверг их в шок.

Это... потроха?! Те самые вонючие потроха, которые все выбрасывают?!

Хрустящий, нежный, пропитавшийся пряным соусом рубец был божественен!

— А вот и «нюбайе» — говяжья книжка, и «хуанхоу» — аорта подоспели!

Палочки скрестились над котелком, как шпаги.

— Ох-х-х... да что же это за блаженство такое! — стонали «переселенцы».

Они уже жалели, что набили животы говядиной и для хрустящих потрохов осталось так мало места!

К середине трапезы темп спал — животы у всех надулись, как барабаны, хотя рука всё равно тянулась к палочкам.

Му Цинлин отложил приборы первым:

— Всё, хватит переедать. Основа не испортится, вечером разогреем и доедим с овощами.

Тут они заметили, что в приоткрытую дверь лавки уставились десятки пар глаз.

Горожане знали правила и не дерзили, но среди них затесались игроки-переселенцы, которые просто не смогли сдержать любопытства:

— Хозяин Му! Что это за чудо вы тут едите?!

Му Цинлин распахнул двери настежь и смутился:

— Это хого. Варим потроха и мясо в пряном бульоне.

— Потроха?! — ахнули в толпе. — И они могут ТАК пахнуть?!

Народ еле сдерживал слюни.

— Хозяин Му, а вы будете продавать это блюдо?

Му Цинлин задумался. Хого не вписывалось в концепцию комплексных обедов «Слепая коробка»: дорогостоящая основа, замена посуды, долгие посиделки.

Зато ему на ум пришло другое легендарное сычуаньское блюдо со схожим вкусовым профилем — «Маосюэван»!

— Сам хого подавать пока неудобно, — ответил Му Цинлин. — Но завтра я приготовлю кое-что очень похожее по вкусу. Приходите утром!

Видя, как горят глаза у голодного люда, он вынес из кухни большой таз, заварил остатки ингредиентов и угостил всех присутствующих — по кусочку на пробу.

Взрыв острых специй и хрустящих потрохов окончательно покорил жителей Цяньчэна.

Завтрашнего дня весь город будет ждать с нетерпением!

Глава 40

Помещение у них было небольшим. Чтобы обустроить здесь полноценное заведение с хого, пришлось бы полностью сменить всю мебель — выбросить прежние столы и скамьи.

Особенно столы: их требовалось заказывать отдельно, со специальной выемкой посередине, куда помещалась бы жаровня.

А уж если зашла речь об очагах, то себестоимость такого угощения сразу взлетала до небес.

Нынче-то они ужинали в своем кругу, без лишних церемоний. Уселись вокруг маленького очага и принялись за еду, подкладывая в огонь обычные сухие дрова.

Разгоралось слишком сильно — вытаскивали пару полешек, угасало — добавляли снова.

Но не станешь же заставлять гостей возиться с дровами! Посетителям подавай древесный уголь, а это неизбежно влекло за собой новые расходы.

Узнав об этом, постоянные посетители искренне закручинились.

Дело было даже не в том, что людям не хватало денег.

Среди заправил и заядлых гурманов водились такие, кто, казалось, вовсе забыл дорогу к собственному кухонному очагу: они приходили отобедать поутру, а затем возвращались к ужину.

Однако с хого дело обстояло иначе. Чтобы разделить подобную трапезу, требовалось собирать целую компанию родных или приятелей. А если прибавить к стоимости заказа цену самого бульона, угля и нарезки, пировать так каждый день становилось непозволительной роскошью.

Даже игроки, не стесненные в средствах, не выдержали бы подобного ритма.

Делать же заведение исключительно для знати и богачей Му Цинлин категорически не хотел.

Еда должна быть доступной каждому.

А хого — и подавно, ведь это кушанье создано для того, чтобы стоять на столе в каждом доме.

«Со временем надо придумать, как сбить цену на угли и бульонную основу, — размышлял юноша. — А там, глядишь, можно и отдельное заведение под хого открыть».

В конце концов, управлять им куда проще: знай себе обжаривай пряную пасту-основу, да наними пару помощников мыть и нарезать продукты.

В древнем мире хлопот с этим хватало, а вот в реальности всё упрощалось в разы.

Игроки прямо-таки сверлили Ван Тьечжу пронзительными взглядами, едва не прожигая в нём дыру.

Ван Тьечжу смутился. Едва толпа рассеялась, он осторожно поинтересовался:

— Мастер, а рецепт этой основы для хого… мы случайно не продаём? Ваш верный ученик выхлопочет отличную цену! И уж поверьте, я прослежу, чтобы покупатель не открывал заведение в наших краях.

Му Цинлин едва сдержал улыбку. В его голове мелькнула новая догадка.

Коли уж Ван Тьечжу и другие игроки способны свободно перемещаться между двумя мирами, то и кулинары, приходившие на обучение раньше, наверняка пытались перенести полученные навыки в свой реальный мир.

Признаться, Му Цинлин даже по-хорошему завидовал этим иномирцам: путешествуют туда-сюда, не то что он сам — застрял здесь без надежды вернуться.

Впрочем, продавать секрет пряной основы Му Цинлин собирался в любом случае, будь то для заведений в Цяньчэне, в дальних провинциях или вовсе в другом мире.

— Можно и в нашем городе открыть, — произнёс он, обращаясь к Ван Тьечжу. — Хого — штука такая, их хоть на каждом углу ставь, всё равно спрос будет.

Ван Тьечжу опешил. «Это ещё что значит? О чём говорит Мастер?»

Впрочем, главное он понял: рецепт продаётся.

Му Цинлин не стал вдаваться в лишние объяснения:

— Я тут подумал: если не открывать заведение в Цяньчэне, можно продавать готовую основу. Люди смогут купить прессованный брикет, залить водой, довести до кипения и варить любые овощи и мясо, какие душе угодны.

Дешево и сердито.

Если брать сегодняшнее пиршество за образец, в заведении за такой стол пришлось бы содрать не меньше полуляна серебра, чтобы выйти в плюс.

Дома же выйдет сплошная экономия.

А если человек один или вдвоём, то достаточно отрезать кусочек основы и приготовить согревающий острый суп «Малатанг».

Глаза Ван Тьечжу блеснули. В реальном мире они гарантированно откроют сеть ресторанов, но и торговля готовой основой сулила огромную выгоду!

Как раз Юй Са вместе с высшим руководством сомневались, стоит ли возрождать давнюю традицию собираться всей семьей за одним столом, а хого подошёл бы для этого идеально.

— Будьте спокойны, Мастер! Я выторгую за этот рецепт лучшую цену!

Едва он договорил, как в дверях показалась хозяйка Тан в сопровождении нескольких незнакомцев.

— Хозяйка Тан, проходите, садитесь! Неужто в такой час у вас нет дел? — встретил её Му Цинлин.

— Ох, да от твоих ароматов у меня весь полуденный сон сняло! — с улыбкой отозвалась та. — Помнишь, ты говорил, что хочешь продать несколько рецептов приправ? Вот, я привела торговцев. Вы тут толкуйте, а я пока присяду, дух переведу.

Му Цинлин всё понял. Должно быть, витающий над улицей алый запах обжариваемых специй окончательно лишил купцов покоя.

Раньше-то торговцы проявляли к его приправам лишь умеренный интерес, опасаясь за сбыт.

Купцы рассуждали трезво: простой люд стряпать изысканные кушанья, как у Хозяина Му, не умеет. Накупит ли народ эдаких снадобий? Едва ли.

К тому же у всякой приправы есть свой срок. Прежние соусы да пасты делали небольшими партиями — испортилось, выливай.

Какими бы чудесными ни казались соусы Му Цинлина, не распродашь в срок — всё доброе добро на свалку. А это убытки.

Куда надежнее держаться старого товара, там хотя бы прибыль верная.

Но ароматы основы для хого оказались настолько дурманящими, что за считанные часы об этом знала уже половина Цяньчэна.

Купцы так и норовили выбиться вперед.

— Хозяин Му, мы пришли спросить про приправы! Этот ваш сегодняшний секрет для хого… вы не думали продать его рецепт?

Му Цинлин улыбнулся:

— Отчего же, продам с радостью. Вот только тому, кто захочет купить состав для хого, придётся докупить рецепты еще двух-трех приправ.

Торговцы переглянулись, подумав, что Хозяин Му решил всучить им товар вдобавок.

Однако пряный запах хого всё ещё стоял в носу, так что купцы, стиснув зубы, уже готовы были раскошелиться.

«Не захотим делать лишнего — просто положим рецепты на полку, будем производить один бульон», — рассудили они.

Му Цинлин заметил их сомнения и обернулся к ученику:

— Тьечжу, принеси-ка кувшины с острой соевой пастой «Доубаньцзян», перечной пастой «Цыба» и перечным маслом с хлопьями «Юйлацзы».

Ван Тьечжу и сам едва не облизывался. В реальном мире ему предстояло учить людей кулинарному искусству, а без уникальных приправ Мастера вкус блюд выходил совсем не тот.

Он раздумывал над тем, чтобы под видом какого-нибудь богатого родственника выкупить все рецепты разом.

Высшее руководство требовало научить готовке хотя бы половину населения, а с приправами всё было проще: достаточно запомнить пропорции, и производство можно ставить на конвейер.

И когда Мастер покажет новые блюда, граждане в реальности смогут легко повторить их дома, просто купив готовые специи.

Перед торговцами выстроили несколько глиняных кувшинов, от которых так и веяло огненно-красным жаром.

— Это перечная паста «Цыба», — пояснил Му Цинлин. — Применение у неё самое широкое: хоть в жарку, хоть в тушение, хоть в холодные закуски.

Звучало заманчиво. Купцы одобрительно закивали: сделать небольшую пробную партию — авось раскупят.

Му Цинлин указал на следующий кувшин:

— А это острая соевая паста «Доубаньцзян». Без неё невозможно приготовить ни одно блюдо в пряном красном масле. Единственный изъян — выдерживать и ферментировать её нужно довольно долго.

И это тоже звучало неплохо.

— И, наконец, перечное масло с хлопьями «Юйлацзы», — продолжал юноша. — В нашей лавке оно используется чаще всего. Подходит и для жарки, и для заправок. От первых двух отличается тем, что специи здесь уже термически обработаны. Даже самые простые отварные овощи, если обмакнуть их в «Юйлацзы», обретут изумительный вкус!

«Вот это вещь! Вот это знатно!» — мысленно восхитились купцы.

Сварить овощи в кипятке сумеет любой бедняк, экая хитрость.

Обычно простецы варят кашу да миску постной зелени в воде. Скудная каша застревает в горле, а пресный отвар ни вкуса не имеет, ни радости не приносит.

А Хозяин Му подал им прекрасную мысль: бульон можно выпить для навара и очищения нутра, а сами овощи обмакивать в пряную заправку!

Хотя эти купцы и были соперниками, хозяйка Тан отобрала самых честных и разумных. Никто не стал перебивать цену — напротив, они повели спокойный, деловой разговор.

Му Цинлин с улыбкой остудил их пыл:

— Не спешите, почтенные. Я показал вам эти приправы вовсе не для того, чтобы навязать лишний товар. Дело в том, что без этих трёх компонентов приготовить правильную основу для хого просто невозможно.

Купцы онемели.

Выходит, тому, кто захочет делать бульон для хого, в любом случае понадобятся все три рецепта!

А они-то рассчитывали разделить расходы и купить по одному-два на брата…

Цяньчэн — город обширный, да и Хозяин Му подбирает партнёров строго, о чём хозяйка Тан предупреждала их заранее. Так что за избыток товара на рынках можно было не опасаться.

Однако ж они недооценили размах задумки!

— На самом деле эти приправы куда полезнее в быту, чем сам бульон для хого, — продолжал Му Цинлин. — База для хого специфична, а вот эти три пасты покрывают почти всю острую кухню.

Основа для хого хороша для малатана, сычуаньского рагу «Маосюэван» или варёной свинины в остром масле «Шуйчжужоупянь», но простой люд не станет варить её каждый день.

А вот базовые соусы нужны постоянно: хоть раз в день да применишь при стряпне.

Поняв, какие сомнения гложут торговцев, Му Цинлин рассудил:

— Не опасайтесь, что товар занравится на складах. В своей лавке я продолжу учить горожан кулинарному делу. Готовить не так уж сложно: освоишь пару базовых приёмов, соединишь со специями — и вот тебе готово домашнее кушанье.

Он вспомнил, что за всё время проводил уроки лишь дважды. Низковата продуктивность!

Му Цинлин задумался и обернулся к помощникам:

— Тьечжу, сестра Хуан, что думаете, если наша заведение будет работать четыре дня, а каждый пятый день мы станем посвящать обучению горожан?

Правило «один выходной на пять дней» оставалось в силе, просто рабочий график сокращался на день.

Хоть Му Цинлин и любил звонкую монету, загонять себя до полусмерти не собирался, да и простой люд хотелось поскорее обучить кулинарной грамоте.

Вот освоит народ базовые блюда — тогда можно переходить и к изысканной кухне. Не подавать же в будущей грандиозной ресторации одни лишь простые домашние похлебки!

Домашняя еда хороша на своём месте — в том и заключается её суть.

К тому же…

Юноша бросил беглый взгляд на Ван Тьечжу. Если мир, откуда явился ученик, тоже страдает от кулинарной скудости, то парню полезно намотать на ус побольше рецептов.

Он, Учитель, возрождает кулинарию в древности, а его ученик понесёт эти знания в иной мир — чем не благое дело?

Ван Тьечжу ёжился под этим странным, исполненным глубокомыслия взглядом.

Как бы там ни было, Ван Тьечжу во что бы то ни стало вознамерился выкупить все рецепты специй.

А уж сокращает Мастер часы работы заведения или нет — дело хозяйское. Ученики да работники обязаны подчиняться.

— На самом деле, помимо перечисленного, я могу приготовить и кое-что ещё, — произнёс Му Цинлин.

Он велел Ван Тьечжу принести кувшин со зреющим уксусом.

Местный соевый соус отличался от привычного юноше, однако, если разбавить его водой, вполне сгодился бы для дела.

А вот нормального уксуса в этих краях было не сыскать днём с огнём!

Между тем без уксуса никуда: ни кисло-сладкие блюда не приготовишь, ни холодные закуски не заправишь для придания пикантности.

— Почтенные, вы можете обсудить всё между собой, — с улыбкой произнёс юноша.

Торговцы переглянулись и хором возразили:

— Нет-нет, и обсуждать нечего! Мы покупаем все секреты!

Цяньчэн — город людный, жителей хватало с лихвой. Прежние пасты да приправы у всех были примерно одинаковы, а выкупив эти рецепты сообща, они ничем не рисковали и не стали бы сбивать друг другу цену.

Зато вырвались бы далеко вперед, оставив прочих лавочников глотать пыль!

Му Цинлин про себя похвалил хозяйку Тан: до чего же зорко она подбирает людей!

Вести дела в мире да согласии — что может быть лучше?

«Вот подрастёт спрос, — размышлял юноша, — можно будет пустить в ход и остальные приправы».

Куриный экстракт, глутамат, острое масло «Лаоганьма», устричный соус, ферментированные бобы, рисовое заквасочное вино, смесь «Тринадцать специй», сычуаньское масло с хуадзяо, а также печеный перечный соус, сатай, кунжутная и арахисовая пасты, соус XO, сладкий соевый соус «Тяньмяньцзян»…

Лишь с таким набором кухонную полку любого дома можно считать укомплектованной!

К счастью, в прошлой жизни он обожал кулинарные эксперименты и умел готовить практически всё своими руками.

Едва Му Цинлин об этом подумал, как один из купцов с почтением подал голос:

— Хозяин Му, осмелюсь спросить: на пиршестве в честь юбилея Старой госпожи Цюй вы подавали к жареной утке особый сладковатый соус… Не продадите ли и его секрет?

Взгляд Му Цинлина блеснул пониманием.

«Ага, этот почтенный явно из рода матери Молодого господина Чжана», — догадался он.

И точно, купец тут же пояснил:

— Сестра моя — супруга Учёного Чжана. Слышал я, что на свадьбу племянника вы тоже готовите угощение! А на юбилее у Префекта Цюя мне повезло присутствовать вместе с зятем. До чего же запал мне в душу тот сладкий соус!

— О нём и речи нет, готовится он проще простого, — великодушно отозвался Му Цинлин. — Соус этот зовётся сладким соевым соусом «Тяньмяньцзян». Применение у него узкое, так что коль уж вы берёте весь набор специй, его рецепт я отдам вам в дарок, без всякой платы.

Далее перешли к обсуждению цены.

Му Цинлин не стал заламывать несусветную цену — это противоречило его замыслу.

Он попросил всего по двести лянов с каждого. Пятеро купцов — итого ровно тысяча лянов серебра.

При этом юноша поставил условие: в самом Цяньчэне рецепты останутся только у них, и больше никому из местных он секрет не доверит. Если же пожалуют иногородние купцы, он отоберёт достойных для торговли в других провинциях.

Му Цинлин не был бескорыстным святым — звонкую монету он ценить умел. Однако ограничение для цяньчэнских торговцев диктовалось здравым смыслом.

Сейчас они шли рука об руку, помогая друг другу, и этот порядок следовало беречь. Разведись этих приправ слишком много, на рынке начнётся сумятица.

Он не желал, чтобы торговцы, сбивая цены в угодничестве перед покупателем, переходили на дешёвое, гнилое сырьё.

В пищевом деле чистота и безопасность — превыше всего.

Купцы отнеслись к его словам с полным пониманием.

Желающих вкусить стряпню Хозяина Му с каждым днём становилось всё больше, и рано или поздно его слава разнесётся по всем округам.

Обучая простых людей искусству готовки без всякой платы, Хозяин Му пускал рецепты в народ — из уст в уста, из дома в дом.

Когда же вести дойдут до дальних земель, иногородние не смогут постоянно скупать приправы у пяти цяньчэнских купцов — кишка тонка!

Торговцы прекрасно понимали: Му Цинлин заботится об их выгоде, оттого и ограничил число местных продавцов. Пятерых лавок как раз хватит, чтобы покрыть нужды всего города.

За столь ничтожную плату получить такие секреты — да о чём ещё молить небеса?

А что до иногородних… Наезжать в Цяньчэн за соусами на первых порах, может, и станут, но долго это не продлится: скажется и нехватка товара, и ограниченный срок хранения.

Дальняя дорога неизбежно взвинтит расходы, а если товар испортится в пути — считай, деньги на ветер.

И уж бог с ним, с простым людом, но ведь знатные господа да богачи из дальних провинций непременно пожелают изведать эти лакомства, а у них средств хватит на любые затеи.

Самый верный способ для них — прислать гонцов и выкупить рецепт.

И препятствовать Хозяину Му зарабатывать на этом купцы не имели никакого права, ведь все секреты принадлежали ему одному.

— Я подробно опишу способ приготовления каждой специи, — произнёс Му Цинлин. — Забирайте записи, а если у ваших мастеров возникнут вопросы, пусть смело приходят ко мне за разъяснениями.

Владельцы лавок сами за работу не берутся — не барское это дело.

В здешних краях ремесло передаётся из поколения в поколение: в каждой лавке трудятся опытные мастера или купленные слуги, а сами хозяева лишь считают прибыль.

Му Цинлин взялся за кисть и принялся выводить иероглифы с крайней тщательностью. Всё было расписано столь ясно, что поймёт любой, у кого есть хоть капля ума.

Разве что из-за отсутствия сноровки ремесленники поначалу сделают пару промахов, но юноша был готов наставить их на верный путь.

Хозяйка Тан, как опытная купчиха, настояла на составлении бумажной купчей с подробным перечнем всех условий.

Хоть она и ручалась за приведённых людей, человеческая душа — потёмки, и со временем всякое может случиться.

Дабы избежать раздоров в будущем, лучше скрепить всё росписями: нарушит кто уговор — пожалует прямо на суд к Префекту.

Му Цинлин, как человек из XXI века, прекрасно знал цену договорным бумагам.

Когда бумагу составили и каждый из присутствующих изучил текст, купцы поставили подписи и скрепили договор отпечатками пальцев.

Время ещё было раннее, и лавочники, не мешкая ни минуты, забрали заветные листы и поспешили к себе — скорее пробовать рецепты в деле.

Ведь весь город буквально сгорал от нетерпения в ожидании новых лакомств!

В душе купцы не переставали восхищаться великодушием Хозяина Му.

Раньше они боялись, что приправы залежатся, а Му Цинлин без колебаний пообещал каждый пятый день давать уроки кулинарии.

Считая свой долг исполненным, хозяйка Тан собралась идти домой.

К слову, конфеты «Слепая коробка», которым её обучил Му Цинлин, расходились нынче нарасхват.

В каждую коробку клали по десять сластей с самыми разными вкусами, причём одна из них обязательно оказывалась «с сюрпризом» — либо зубодробительно кислой, либо с каким-нибудь диковинным, небывалым привкусом.

Поначалу приказчики в её лавке сомневались: а ну как покупатель, наткнувшись на странную конфету, не обрадуется, а разгневается?

В заведении Хозяина Му люди тоже берут комплексный обед «Слепая коробка», не ведая, чем их угостят, но слава о его кулинарном искусстве гремит на весь город.

Что бы ни подали на стол — всё пальчики оближешь.

А вот конфеты с диковинными вкусами пробовали даже приказчики: некоторые были ничего, а от других сводило челюсти, да так, что трудно было поверить, будто это сладость.

И всё же хозяйка Тан настояла на своём. Результат превзошёл все ожидания: горожане буквально сметали коробки с полок!

— Хозяйка Тан, постойте, — Му Цинлин отсчитал от полученных денег одну серебряную бумагу в сто лянов. — Вы столько сил потратили, хлопоча из-за меня. Знаю, что сумма скромная, но всё же прошу тебя, сестра Тан, прими эту благодарность.

Хозяйка Тан сокрушённо цыкнула:

— Раз знаешь, что стыдно предлагать, так убери подальше! А коли и впрямь хочешь отблагодарить, лучше усади меня за этот твой хого. Ты полуденными ароматами совсем вскружил мне голову!

Раньше-то она к острому была равнодушна, разве что муж любил, вот она и составляла ему компанию.

Но попробовав кушанья Хозяина Му, поняла: не любовь к перцу была виной, а умение вкусно его приготовить!

Му Цинлин улыбнулся:

— Коли не брезгуешь, сестра Тан, приходи вечером на ужин. Основы ещё предостаточно! А если зять свободен, зови и его вместе с малым — пусть наш Цюйю поиграет с Сяо Хуанъин.

— Договорились, ловить на слове не стану! — бойко согласилась хозяйка Тан. По натуре она всегда была женщиной решительной и прямой.

Да и как тут отказаться, когда дух стоит такой, что слюнки текут!

Её домашний повар, поучившись у Му Цинлина, стал готовить в разы лучше.

А уж когда основу для хого пустят в продажу, она непременно велит заготовить парочку кувшинов для дома.

От утренней закупки оставалось ещё немного говяжьего рубца и мяса, но на вечернюю трапезу этого явно бы не хватило.

Му Цинлин отсчитал деньги и отправил Ван Тьечжу на рынок за новыми припасами.

В хого варить можно далеко не только рубец да говядину! Как говорят в Сычуани, «в хого можно сварить весь мир».

Свиную вырезку нарезать да замариновать — выйдут нежнейшие мясные ломтики. А ещё птичьи потроха, гусиные да утиные кишки, пупки, да парочку свиных почек, чтобы нарезать их широкими тонкими пластами!

Эх, будь у него больше времени, Му Цинлин заправил бы ещё и пряный тушёный бульон.

Тушёные пряные куриные лапки, мягкий рубец-сетка, разваренные свиные кишки — всё это в бульоне хого обретало непередаваемый вкус!

Мысль о пряном тушении натолкнула юношу на новую идею.

Купленный рубец-сетка да сычуг всё ещё лежали необработанными, надо замариновать их прямо сегодня!

Завтра в меню значится сычуаньское рагу «Маосюэван», но одним блюдом гостей не насытишь — пряная тушёная закуска придётся как нельзя кстати.

При этой мысли Му Цинлин вспомнил разнообразие пряных холодных закусок из своей прошлой жизни.

Пряная свиная голова или тушёная говядина — великолепный выбор!

К тому же это позволит немного упростить себе жизнь в лавке.

Закуски можно ставить тушиться с вечера: к следующему дню они идеально пропитаются пряным ароматом. Отвар можно использовать снова и снова, а сами кушанья подавать хоть горячими, хоть холодными.

Нарезать ассорти из пряных мясопродуктов — вот тебе и готовое полноценное блюдо на стол. Не придётся лишний раз стоять у раскалённого вока.

Хоть какая-то передышка!

Ван Тьечжу, сжимая в кулаке список покупок, шагал по рынку и невольно чесал затылок. «Неужто Мастер сегодня решил перепробовать все потроха мира?»

Птичьи потроха да кишки в здешних краях обычно просто выбрасывали на свалку, а от свиных почек несло такой вонищей, что дух захватывало. Неужели это вообще возможно есть?

А свиная голова? Неужто и её станут варить в бульоне для хого?

Страх да и только!

И всё же, свято веря в кулинарный гений Учителя и помня утренний говяжий рубец, вечером Ван Тьечжу храбро занес палочки над кипящим котлом.

И оторваться уже не смог!

Глядя, с каким аппетитом ученик уплетает угощение, остальные отбросили сомнения.

Даже семейство хозяйки Тан поддалось общему порыву.

Днём-то они лишь глотали слюнки от запаха, но увидев, что в хого отправляются внутренности, поначалу поостереглись протягивать палочки.

Они скромно отправляли в котёл привычную говядину да свиную вырезку.

Но тут малышка Сяо Хуанъин, желая угостить нового приятеля, ловко обмакнула в кипящий бульон ломтик рубца и положила его в пиалу Сяо Цюйю.

Цюйю был ровесником девочки, рос в богатом поместье и не ведал, из каких именно частей туши готовят кушанья. Раз милая подружка угощает — отчего же отказываться?

Отправив рубец в рот, маленький Цюйю замер, и глаза его вспыхнули восторгом!

Забыв про чины и церемонии, мальчик сам ухватился за палочки и принялся опускать ломтики в котёл.

Подобная трапеза выглядела диковато — сидеть кружком у небольшого очага, — но до чего же это было вкусно!

От отца мальчик унаследовал горячую любовь к острому, так что жгучая приправа его ничуть не испугала.

К слову, Му Цинлин, опасаясь, что гости не привыкли к ежедневной перечной пище, вечером специально сделал бульон не столь ядреным.

Ужин прошёл в веселье и согласии.

Второй господин Цюй, всегда блювший строгость и благородие учёного мужа, нынче выглядел невероятно смущённым.

Изрядно подкрепившись, он отлучился в нужник, а вернулся оттуда с заметно ослабленным поясом.

Присутствующие едва удерживали смех.

Второй господин Цюй, впрочем, ничуть не обиделся и добродушно молвил:

— Ничего-то вы не понимаете! Для нас, истинных ценителей острого, этот хого — высшее блаженство! Эх, так и подмывает слагать о нём стихи!

Му Цинлин едва сдержал смешок. Наскребя из котла остатки обжаренной пряной основы, он переложил её в глубокую пиалу и подал гостям:

— Сестра Тан, зять Цюй! Эта приправа хороша не только для хого. Будете варить обычные овощи — зачерпните ложечку, и вкус станет во сто крат лучше.

Он постарался объяснить суть острого супа «Малатанг» простыми и понятными словами.

Второй господин Цюй весело отозвался:

— Хозяин Му, раз уж вы зовёте мою супругу сестрой, что за чины? Зовите меня просто вторым братом Цюй!

Му Цинлин лишь мягко улыбнулся. С хозяйкой Тан они были дружны, а вот со Вторым господином Цюем виделись мельком. К тому же тот приходился двоюродным братом самому Префекту — не ровень простому лавочнику, чтобы так запросто набиваться в родню!

Хоть этот мир и поражал диковинками с иномирцами, сословные границы здесь соблюдались свято.

Будучи скромным торговцем — пусть и снискавшим известность, — Му Цинлин не мог равняться с могущественным кланом Цюй.

Потому юноша с улыбкой ответил шутливым тоном:

— Раз я зову хозяйку Тан сестрой, то вам, почтенный, прихожусь названым зятем! Как же я стану звать вас братом? Совсем путаница выйдет!

Второй господин Цюй заходился громким смехом. До чего же толковый и приятный юноша этот Хозяин Му!

Щедр, воспитан, знает честь и толк в благодарности, а уж готовит так, что пальчики оближешь.

«С таким талантом ему и звание императорского повара будет маловато! Сам Его Величество встанет в очередь, кабы захотел отведать его стряпни!» — подумал господин Цюй.

Время близилось к ночи, скоро должен был вступить в силу ночной запрет. Хотя Второй господин Цюй и состоял в родстве с Префектом, нарушать закон не полагалось. Забрав пиалу с пастой для хого, семейство отбыло восвояси.

А Му Цинлину было не до отдыха — требовалось заправить мясопродукты для тушения.

Ван Тьечжу тоже торопился: его ждали дела обучения в реальности.

— Учитель, если особых поручений нет, я, пожалуй, пойду?

Му Цинлин хотел было отпустить ученика, но вдруг решил немного его подразнить.

Юношу до глубины души интриговало: как этим попадальцам удаётся свободно перемещаться между двумя мирами?

— Эх, а у меня тут работы невпроворот… — с показным вздохом протянул он. — Свиную голову да потроха надо в пряном отваре замариновать.

Ван Тьечжу замер как вкопанный.

«То-то я думаю, куда делась свиная голова! На стол-то её так и не подали!»

Оказывается, всё шло на тушение!

Что такое тушёные пряные закуски, он знал прекрасно: на юбилее в поместье Префекта Цюя подавали изумительную холодную нарезку из пряной говядины.

Вкус у неё был просто божественный!

Но и дела в реальности не ждали: надо было немедленно отчитаться перед высоким руководством о рецепте хого.

Обучение населения простой домашней кухне — дело долгое, а вот производство основы для хого можно сразу поставить на поток и развернуть сеть заведений!

Это самый быстрый и надёжный способ дать людям вкусить настоящую еду.

Видя мучения ученика, Му Цинлин пожалел парня, хотя любопытство всё ещё сжигало его изнутри.

Кабы он сам мог перемещаться между мирами, эх…

— Я хотел было предложить вам всем остаться на ночь, да подумал — не совсем это ладно выйдет, — промолвил юноша.

Игроки переглянулись.

— У сестры Хуан и малышки Сяо Хуанъин беда с роднёй так и не улажена, — пояснил Му Цинлин. — Боюсь, если они вернутся домой, свекровь опять явится скандалить.

Вот оно что!

— Учитель, не извольтe беспокоиться! — запевным тоном воскликнул Ван Тьечжу. — Даю слово, завтра маленькую младшую сестру никто не посмеет тронуть!

Сам-то он особыми полномочиями не обладал, но мог обратиться к правительственным структурам.

Разумеется, стереть с лица земли наглых родственников никто не собирался — это было бы излишней жестокостью. А вот подправить данные в системе, чтобы родня напрочь забыла о существовании матери и дочери, вполне госслужбам по силам.

Иногда Ван Тьечжу думал: они, пришельцы из высшего измерения, обладают непомерным могуществом по сравнению с местными жителями. Это казалось не совсем честным.

Однако они никогда не употребляли силу во зло, а лишь защищали вот таких добрых и бесзащитных НПС.

Впрочем, братьям Цзян, исполнявшим воинский долг, даже намекать не требовалось — они и сами не прошли бы мимо чужой беды.

Цзян Юй и Цзян Чжоу уже обсуждали этот вопрос и намеревались поспрашивать Ван Тьечжу после окончания смены.

Му Цинлин, поглядев на их переглядывания, лишь покачал головой:

— Ладно вам, идите домой. Сестра Хуан с дочкой останутся у меня. Постелю вам в своей горнице, а сам переночую с Большим Чэнцзы.

Чэнъин — он же Большой Чэнцзы — вскинул голову.

«Что?!»

Сестра Хуан и впрямь боялась возвращаться: семейка покойного мужа совсем погрязла в бесчестии.

Кабы они решили силой отобрать дочь, женщина просто не пережила бы такого горя.

А под крылом Хозяина Му они с дочкой были в полной безопасности.

Ван Тьечжу и братья Цзян обменялись взглядами: им действительно требовалось вернуться в свой мир с докладом.

Впрочем, братьям Цзян предстояло сразу же вернуться, чтобы нести стражу и охранять Генерала вместе с Му Цинлином.

Ах да, у них же был ещё один соратник!

Обсудив у городских ворот дело Сяо Хуанъин и попрощавшись с Ван Тьечжу, братья Цзян направились обратно к лавке и наткнулись на своего напарника.

Тот уставился на братьев исполненным глубокой обиды взглядом.

— Вы-то в лавке животы набиваете, а я весь день голодом морюсь! — с горькой укоризной прошипел он.

Разница в условиях не могла не удручать!

Братья Цзян отлично понимали причину: стоит им поступить на службу к Му Цинлину, как командованию приходится направлять подкрепление, дабы прикрывать Мастера и Генерала, когда те отправляются по делам в город.

Братья Цзян виновато замялись.

— Слушай, эй, давай так: мы будем отдавать тебе половину нашей дневной нормы еды и половину жалованья, что получаем у Хозяина Му. Сможешь сам приходить в лавку и обедать!

Новоприбывший боец — Сяо Е — наконец слегка смягчился.

Один Небожитель знал, как он измучился за день, дежуря в засаде возле лавки Му Цинлина! Пряный аромат заставлял мутиться разум, а лавка, как на грех, была закрыта для обычных посетителей.

— Что до хого, — добавил Цзян Юй, — то в реальности его, чай, скоро тоже начнут подавать. Не торопи события! Сдавай смену и иди отдыхать, а мы встаём на дежурство у заведения.

Сяо Е кивнул и, попрощавшись с сослуживцами, скрылся в тени.

А Му Цинлин всё ещё хлопотал на кухне. Приготовить пряный отвар было нехитрым делом: смешать специи да заложить вымытые продукты.

Сестра Хуан с дочуркой и Большой Чэнцзы усердно ему помогали.

Вот только выражение лица у Большого Чэнцзы было какое-то скованное да неловкое.

Пока в лавке кипела работа, Ван Тьечжу тоже не терял времени.

Выйдя из виртуального мира Межзвёздной сети, он первым делом связался с Юй Са.

Повара в реале всё ещё поджидали новостей, то и дело отрабатывая кулинарные приёмы.

Ван Тьечжу пришлось лично отправиться на встречу, чтобы обсудить дело с хого.

Вот только, прибыв на место, Ван Тьечжу не застал Юй Са.

Юй Са в тот момент находился в Военном госпитале, прямо у капсулы Му Цинлина, внимательно изучая свежие медицинские сводки.

— Хочешь сказать, у него сегодня зафиксировали два сильных нейронных всплеска? Насколько мне известно, никаких потрясений в игре у него сегодня не происходило.

Бай Бай пояснил:

— Как бы то ни было, появление таких сигналов — добрый знак.