***Глава 1***

Экран смартфона погас — и тут же выскочила плашка с иконкой вражеского дабл-килла.

— Саппорт, ты чё делаешь вообще?

— Не умеешь играть саппортом — сразу скажи! Ну и рак!

— Зая, не злись, я тебя защищу. А этот хренов саппорт — просто конченый.

Линь Дун посмотрел на три ядовитые строчки, вылезшие в чате в левом нижнем углу, и внутри у него всё закипело: «Да я вам триста раз сигналил отступать! Вы что, реально возомнили, будто в одиночку против девятерых вытащите? Выпросил себе керри, понажимал кнопок на счет один-девять — и ещё на меня гонишь? А ты, лесник? У тебя фарма меньше, чем у вражеского саппорта, тебя маг три километра по всей карте гонял! Какую ты там стрелку защиту обещал, сам бы хоть не сдох!»

Впрочем, будучи отъявленным задротом, дрожащим за каждый ранг, портить тимейтам мораль Линь Дун себе не позволял. Поэтому набрал в чат короткое:

**Дундунциан (Чжан Фэй):** Сорри.

Линь Дун готов был проглотить любую обиду, лишь бы сохранить рабочий настрой команды и вытянуть катку.

Но увы: ровно через пять минут враги снесли их кристал.

— Блин! А-а-а, да чтоб вас! — Линь Дун в сердцах швырнул телефон на одеяло и грохнул кулаком по матрасу.

Матрас оказался слишком мягким — удара даже слышно не было, и застрявшая в груди злость никуда не ушла.

Апать ранг было невыносимо тяжело. Открыв историю матчей, Линь Дун тоскливо воззрился на бесконечную вереницу красных надписей «MVP проигравшей команды». За месяц адова соло-рейтинга он смог вымучить жалкие десять звезд. На душе стало не просто паршиво — накатила полнейшая апатия.

Больше сил карабкаться самостоятельно не оставалось. Ему до смерти хотелось найти себе какого-нибудь батю-лесника и превратиться в бездушную машинку для бесплатного апа. Да даже если не винстрикать — хотя бы в ссорах с агро-тимейтами появится верный напарник!

Но где вообще водятся эти короли джунглей? Линь Дун понятия не имел.

Чужие бати-лесники как будто выдавались государством по распределению всем желающим, а ему найти такого казалось сложнее, чем защитить докторскую.

Выйдя в гостиную, он налил себе воды. Запрокинув голову и делая глоток, Линь Дун мазнул взглядом по настенным часам: половина двенадцатого дня.

Он был единственным ребенком в семье. Отец погиб в автокатастрофе, когда мальчику исполнилось пять лет. К счастью, мать оказалась женщиной хваткой и сильной: сумела построить успешную карьеру, да и сына любовью не обделяла. Но как бы она ни старалась, разорваться на части всё равно не могла, поэтому Линь Дун с малых лет привык заботиться о себе сам.

Сстряпать обед на одного для него — раз плюнуть.

Вот только он совершенно забыл, что вернулся с летних каникул лишь вчера, а ужинали они с матерью в ресторане. Неудивительно, что в холодильнике сейчас гулял ветер — даже одинокого яйца не нашлось.

Захлопнув дверцу, Линь Дун захватил телефон и поехал на метро в крупный торговый центр неподалеку.

На пятом этаже расположился хваленый сетевой ресторан хого. Но и тут Линь Дуна ждал провал: взяв талончик в электронной очереди, он обнаружил, что перед ним ждет еще свыше двухсот столиков. С таким раскладом его черед пришел бы аккурат к ужину.

Сморщившись, он поглядел на квитанцию и мысленно обозвал себя дураком. Раздраженно скомкав бумажку, Линь Дун решил спуститься пониже и перекусить хоть чем-нибудь. Но не успел он дойти до эскалатора, как чья-то рука бесцеремонно опустилась ему на плечо.

Линь Дун от неожиданности вздрогнул, приняв незнакомца за навязчивого промоутера. Однако перед ним стоял человек, увидеть которого он никак не ожидал. Несколько секунд ушло на немое изумление, после чего испуг сменился радостной улыбкой:

— Цзян Ци?

Тот не только не убрал руку с плеча, а напротив — сгреб его в охапку:

— Дундун! Два года не виделись! Ты вообще не изменился!

Линь Дун и впрямь со школьных времен ничуть не изменился: всё то же мягкое, по-юношески свежее лицо, излучающее добродушие.

— То, что не изменился, доказывает, что я вечно молодой! В отличие от тебя. За какие-то два года за границей так осунулся и мачо из себя корчишь! Прохожие глянут — решат, что ты мне в отцы годишься, — ляпнул Линь Дун, едва успев прикусить язык.

С Цзян Ци они учились в одном классе с седьмого по двенадцатый. Дружить дружили крепко, но перед самым поступлением в университет родители Цзян Ци разъехались, и парень уехал с матерью в Америку. С тех пор он не возвращался два года.

От слов Линь Дуна улыбка Цзян Ци стала еще шире:

— А я совсем не против побыть твоим батей! Ну-ка, сынок, позови папочку?

— Напроситься решил? — Линь Дун вскинул бровь и сходу влепил другу несильный тычок в живот, после чего поинтересовался: — Слушай, ты один?

Он уже хотел предложить сходить куда-нибудь вдвоем, если Цзян Ци без компании, и проставиться за долгожданную встречу.

— Какое там «один», — у Цзян Ци сразу испортилось настроение. — Выбрался с семейством пообедать... Кстати! Ты давно тут стоишь, мелкого моего не видел?

Он со вздохом глянул в сторону эскалаторов.

— Твоего брата? — Линь Дун проследил за его взглядом.

Каникулы, выходной, да еще и на нижнем этаже магазины устроили распродажу — народ валил валом. Сколько Линь Дун ни вглядывался в пестрящую толпу, знакомого силуэта так и не нащупал.

В старшей школе он пару раз заглядывал к Цзян Ци в гости. Младший брат казался тогда очень послушным, милым и тихим мальчуганом. Разговаривал мало, был спокойным ребенком, а когда задирал голову и звал Линь Дуна «братишкой», смотрел на него огромными чистыми глазами. Лет двенадцати-тринадцати, совсем еще ребенок, от которого словно парным молоком веяло.

— А что с ним?

Цзян Ци досадно отмахнулся:

— Да хрен его знает, переходный возраст у него, что ли... За столом взбрыкнул и сбежал неизвестно куда. Похоже, вообще умотал.

Линь Дун понимающе кивнул. Раз уж у друга семейные посиделки, навязываться не стоит — пора попрощаться и поискать еду в другом месте. Но стоит ему глянуть на Цзян Ци, как у того глаза вспыхивают хищным блеском.

— Ты чего на меня так смотришь? — Линь Дуну стало не по себе.

Цзян Ци уже ухватил его под локоть и поволок к ресторану:

— Мелкий точно не вернется! А мы с тобой сто лет не виделись. Пошли, с нами пообедаешь!

За столом семейства Цзян сидели двое давно разъехавшихся супругов, искренне ненавидевших друг друга. Они обменивались ядовитыми колкостями, и атмосфера стояла до того удушливая, что кусок в горло не лез. Неудивительно, что младший сбежал. Сам Цзян Ци тоже мечтал навострить лыжи.

С родителями друга Линь Дун был знаком. К тому же он умел расположить к себе взрослых: вежливый, подтянутый, примерный мальчик. Цзян Ци сообразил, что Линь Дун станет идеальным громоотводом. С ним родители хотя бы перестанут кидаться друг на друга с ножами.

Пока Линь Дун пытался сообразить, в какую авантюру его втягивают, его уже подтащили к отдельной кабинке. Цзян Ци решительно распахнул дверь и, не дав отцу выплеснуть накопившуюся ярость, с порога жизнерадостно выпалил:

— Мам, пап! Смотрите, кого я встретил! Дундуна!

Родители Цзян Ци до крайности дорожили репутацией. Лица обоих мгновенно преобразились, и уже через секунду они одарили вошедшего гостя лучезарными улыбками.

Осознав, что его беспардонно используют в качестве разрядчика атмосферы, Линь Дун понял: отступать некуда. Выставив другу немой укор, на который тот ответил молитвенным жестом, Линь Дун вежливо поклонился старшим и уселся на свободный стул, предназначавшийся для сбежавшего младшего брата.

Цзян Ци с облегчением перевел дух.

Благодаря присутствию Линь Дуна обед действительно прошел без скандалов. По крайней мере, видимость семейной идиллии удалось сохранить до самого чека.

— Пап, подбрось Дундуна до дома, а мы с мамой пока по магазинам пройдемся, — Цзян Ци ловко и технично развел родителей по разным сторонам и подтолкнул Линь Дуна к выходу. — Иди, дядя Цзян тебя на парковке ждет.

— Да не стоит беспокоиться, я на метро доеду, — попытался возразить Линь Дун.

— Ну уж нет, ему все равно по пути, — Цзян Ци буквально всучил его отцу.

Цзян Гопин был мужчиной высоким и представительным. Когда он молчал, от него веяло суровой властностью. Рост Линь Дуна составлял метр семьдесят пять, так что рядом с ним юноша казался совсем хрупким, а оттого в глазах Цзян Гопина выглядел еще более воспитанным и безобидным.

Собственных сыновей у Цзян Гопина хватало, а вот такого послушного и разумного ребенка ему всегда не доставало.

Поэтому он проявил нехарактерную мягкость и тепло улыбнулся:

— Никаких хлопот, я подвезу. Твой дом ведь у Изумрудного озера, вернее?

— Да, дядя Цзян. Вы помните? — Линь Дун улыбнулся, хотя мысленно уже вовсю топтал ногами голову Цзян Ци. — Тогда спасибо вам огромное.

Дорога заняла от силы минут десять. Линь Дун умел находить подход к старшим: вовремя поддакивал, ненавязчиво заводил приятные разговоры. Обычно скупóй на эмоции Цзян Гопин к концу поездки уже от души улыбался.

Словно угадав момент, едва Линь Дун переступил порог квартиры, как в WeChat звякнуло сообщение от Цзян Ци:

«Добрался?»

Линь Дун первым делом отправил ему стикер с точащим огромный нож человечком.

Цзян Ци тут же пошел на попятную:

«Дундун, ты мне роднее брата! На днях обязательно проставлюсь за свои грехи, честное слово!»

Линь Дун не стал дуться и просто спросил:

«Ладно. А родители твои так и не помирились?»

Цзян Ци: «Какое там "помирились". Я молюсь, чтобы при их встречах Третья мировая не началась! О мире и речи нет, но из-за каких-то финансовых заморочек с семейной компанией они еще лет десять развестись не смогут».

Цзян Ци: «По мне, так лучше б с концами расстались. Какой смысл каждый день цапаться, словно бойцовые петухи?»

Матери Линь Дуна, Ли Чань, дома всё еще не было. Разобрав чемодан, он уселся за компьютер и прослушал две онлайн-лекции. Когда юноша убрал тетради с конспектами обратно на полку, часы показывали шестой час вечера.

Взяв телефон, он обнаружил сообщение от матери, пришедшее минут пять назад: Ли Чань предупреждала, что вечером тоже задержится, и просила сына поужинать самостоятельно.

Что ж, вполне ожидаемо.

Выходить на улицу не хотелось. Заказав через приложение свежие овощи, фрукты и мясо, он забил холодильник до отказа, после чего на быструю руку сварил тарелку лапши. Сполоснувшись в душе и улегшись на кровать, Линь Дун покрутил в руках смартфон. Делать было абсолютно нечего, и он, немного порассуждав, снова запустил «Честь королей».

Он громко заявлял о намерении найти какого-нибудь батю-лесника и нахаляву апать рейтинги, но на самом деле никаких игровых знакомств у него не водилось. За полтора года в «Чести королей» он катался максимум со своими сожителями по общежитию. А френдлист в игре фактически дублировал список контактов из WeChat.

Соседи по комнате всегда были рады составить ему компанию, да только играли все трое до ужаса паршиво. Линь Дун хотя бы пробился в «Алмаз» и отчаянно карабкался к «Мастеру», тогда как его сожители безвылазно сидели на «Платине», где их ежедневно размазывали по стенке. Толковые геймеры во френдлисте имелись, но все они числились в категории шапочных знакомых, и напрашиваться к ним в команду Линь Дуну было банально неловко.

Возглавлял его список игроков хайрангер с ником «Клубничный торт» — гордый обладатель ранга «Великий мастер» с девяноста звездами. Значок профиля числился мужским, хотя прозвище звучало донельзя девичье. Линь Дун при каждом входе бросал на эту строчку тоскливые взгляды и даже задумывался, а не попросить ли батю о парочке победных каток. Но, во-первых, пропасть в рейтинге между ними лежала колоссальная, а во-вторых, добавили они друг друга целую вечность назад, и Линь Дун хоть убей не мог припомнить, кто же скрывается под этим десертным именем.

Как проситься в пати к человеку, если ты даже не знаешь, кто он такой — парень или девушка? Стыдоба да и только.

Однако сегодня, глядя на аватарку и десертный никнейм, Линь Дун ощутил, как в голове вспыхнула догадка. Память внезапно подкинула нужную деталь.

Да ведь это же младший брат Цзян Ци — Цзян Сяо!

Никнейм «Клубничный торт» буквально дышал нежностью и милотой. Мысленно связав это девчачье прозвище с Цзян Сяо, Линь Дун не удержался от смешка, хотя, если задуматься, ничего чужеродного в этом не было.

В конце концов, в последний раз он видел Цзян Сяо больше двух лет назад, и в памяти тот остался совсем ещё тихим подростком.

Раньше Линь Дун крепко дружил с Цзян Ци — они стали меньше общаться лишь пару лет назад, когда тот уехал за границу. В школьные годы парни были неразлейвода, так что об обстановке в семьях друг друга знали досконально.

Сколько Линь Дун помнил Цзян Ци, отношения у его родителей никогда не ладились. Цзян Ци с малых лет рос при отце и матери, а вот его младший брат Цзян Сяо до конца начальной школы жил в деревне с дедушкой и бабушкой. Перевели его в городскую школу лишь перед самыми выпускными классами, поэтому с родителями у него не сложилось — он держался особняком даже с собственным братом.

Впрочем, в памяти Линь Дуна Цзян Сяо запечатлелся довольно молчаливым и смирным мальчиком. Приходя в гости к Цзян Ци, Линь Дун видел его либо у себя на втором этаже, либо сидящим где-то в сторонке. Цзян Ци не раз жаловался другу на тяжелый, скрытный характер младшего, вздыхая, что тот совершенно его не слушается.

Но у самого Линь Дуна парень не вызывал никакого негатива. Зная подноготную семьи Цзян и сам проведя детство у дедушки с бабушкой вдали от родителей, он прекрасно понимал чувства мальчишки. Подростковый возраст — пора чувствительная, так что Линь Дун даже пытался образумить Цзян Ци, прося того проявить терпение.

Более того, приходя в дом Цзян, Линь Дун мог забыть захватить что-то для друга, но никогда не приходил с пустыми руками для Цзян Сяо — обязательно приносил какую-нибудь вкусноту или игрушку.

И Цзян Сяо не проявлял к нему враждебности, обычно первым встречая вежливым: «Брат Дундун».

В общем, славный, послушный ребёнок — ничего проблемного Линь Дун в нём не замечал.

Сопоставив все эти воспоминания, Линь Дун снова взглянул на «Клубничный торт» вверху списка. Гнетущее чувство трепета перед топовым игроком испарилось без следа.

Будто уловив этот порыв, аватар Цзян Сяо вспыхнул — статус «офлайн» сменился на «в сети», пока палец Линь Дуна завис над экраном.

Вздрогнув, Линь Дун отдёрнул руку, но секунду спустя снова занёс палец над сенсором. Губы расплылись в понимающей улыбке.

Ему нужен был классный лесник, а Цзян Сяо как раз и был таким лесником. К чужим людям Линь Дун набиваться бы не стал, но к этому послушному пареньку — почему бы и нет? В худшем случае тот просто откажется.

Приняв решение, Линь Дун без колебаний открыл окно команды и отправил Цзян Сяо приглашение.

Прошло несколько секунд, но в комнате ожидания Линь Дун по-прежнему оставался в одиночестве. Отправленное Цзян Сяо приглашение словно кануло в бездну. Появившаяся было уверенность снова слегка пошатнулась.

***

В отличие от тихой комнаты Линь Дуна, в доме Цзян царил настоящий ад. Неподалёку от Цзян Сяо с оглушительным звоном разбивалась посуда, а надрывные, истеричные крики созревших для развода супругов сотрясали стены. Вернувшись домой, муж и жена открыли новый фронт, ничуть не смущаясь присутствия сына.

— Если бы не мой отец, ты, Цзян Гопин, был бы пустым местом! Кем бы ты вообще стал?!

— А где ты была, когда я в дождь и грязь жилы рвал, поднимая бизнес?! Трахалась на стороне и вешала мне рога?!

— Я вешала рога?! Мне перечислить, сколько любовниц ты содержал?! Посмотри, во что ты превратил собственного сына! Случись что, о нашей семье такой слух пойдёт — вовек не отмоешься!

— Не тебе учить меня, как воспитывать сына!

Обычно пустой и неуютный особняк сейчас заполнился фальшивым, ядовитым шумом.

Цзян Ци стоял рядом с родителями, метался от одного к другому, не зная, кого разнимать:

— Папа, мама, да хватит вам поминать старое! Неужели вы не можете спокойно обсудить Цзян Сяо... его дела?!

Его попытки вмешаться с треском провалились — под ноги с грохотом прилетел тяжёлый хрустальный бокал. Опустив руки, Цзян Ци хотел было попросить младшего брата помочь угомонить родителей, но, обернувшись, встретил взгляд Цзян Сяо. Тот смотрел на происходящее холодно и отстраненно — то ли с ледяным спокойствием, то ли с полнейшим равнодушием.

Цзян Сяо, оказавшийся в эпицентре скандала, оставался абсолютно безучастным.

Два года назад, уезжая с матерью за границу, Цзян Сяо всё ещё выглядел подростком. Впрочем, детскость проявлялась только снаружи — по характеру он был не по годам развитым и сдержанным парнем. Развод родителей и факт того, что мать забирает только старшего брата, он принял без единой слезы.

Тогда Цзян Гопин и Дуань Ли скандалили с особой жестокостью, деля детей. Цзян Гопину всегда было плевать на сыновей, так что решение оставалось за Дуань Ли.

И Дуань Ли выбрала Цзян Ци — старшего, которого воспитывала сама и которым гордилась перед подругами.

К брошенному Цзян Сяо и мать, и старший брат испытывали чувство вины. Однако уехали они настолько спешно, что даже толком не попрощались и не объяснились.

Пожалуй, именно тогда между ними пролегла пропасть, затянуть которую было уже невозможно.

Цзян Сяо с детства редко видел родителей и брата, а когда после начальной школы его наконец привезли в город, его характер уже полностью сформировался. Дедушка и бабушка растили кучу внуков, поэтому Цзян Сяо доставалось минимум внимания. Родственники со стороны отца, сгоравшие от зависти к успеху Цзян Гопина и Дуань Ли, не смели высказать всё им в лицо, а потому изливали желчь на маленького Цзян Сяо:

— Твои родители забрали только старшего брата. Почему они не взяли тебя? Да ты им просто не нужен!

— Если бы родители тебя любили, разве они бросили бы тебя здесь?

Подобным ядом его поили ежедневно.

Цзян Гопин и Дуань Ли могли обеспечить его материально, но никогда не давали душевного тепла, из-за чего мальчик рос скрытным и колючим. А перед самым окончанием начальной школы дедушка тяжело заболел, и Цзян Сяо пришлось вернуть родителям, отношения которых к тому моменту окончательно развалились. Вместо долгожданного семейного уюта ребёнок почувствовал, будто его предательски выбросили снова.

После отъезда Дуань Ли и Цзян Ци отец окончательно забил на воспитание младшего. Он либо пропадал на работе, либо развлекался с молодыми любовницами, считая, что ничем не обижает сына.

Каждый месяц он переводил ему огромные суммы на карманные расходы, нанимал лучших репетиторов, оплачивал любые хобби. А драку Цзян Сяо в школе, из-за которой Дуань Ли прилетела вне себя от ярости, Цзян Гопин вообще не считал проблемой. Трое отморозков зажали его сына в переулке, а тот в одиночку размотал их всех до полусмерти — да тут гордиться надо, а не орать!

У Дуань Ли взгляд на вещи был совсем другим.

Хоть она и жила за границей, но поддерживала связь с учителями и знала, что у Цзян Сяо отвратительный, агрессивный характер. Кадры с камер наблюдения той драки привели её в ужас: да, троим парням не следовало зажимать Цзян Сяо, но то, с какой звериной жестокостью тот отбивался, хватая всё, что попадётся под руку, и нанося удары на поражение... Мороз по коже. Если оставить всё как есть, парень окончит свои дни за решёткой.

Но главным для Дуань Ли было другое: если Цзян Сяо натворит дел, пятно падет и на её репутацию.

Что до Цзян Ци, то они с братом никогда не были близки. В детстве Цзян Сяо видел в нём соперника, отнявшего любовь родителей, а когда старший попытался наладить контакт, младший уже возвёл вокруг себя глухую стену.

Сейчас, встретившись взглядом с Цзян Сяо, Цзян Ци открыл рот, но от неловкости так и не смог выговорить имя брата.

Единственное, что чувствовал Цзян Сяо, слушая эту бессмысленную ругань — глухое раздражение. Он прекрасно понимал, что служит лишь искрой. Настоящим топливом для скандала была накопившаяся за долгие годы ненависть родителей друг к другу. Они не любили его, но с удовольствием использовали как повод для драки. До чего же мерзко.

— Я его родила! Это мой сын!

— Твой сын?! Да если бы я вовремя не примчался, когда ты ходила с ним беременная, ты бы сделала аборт!

— Да! И надо было сделать! Не было бы сейчас всей этой дряни!

От этих слов даже Цзян Ци сжался, но лицо Цзян Сяо оставалось непроницаемым.

Отведя взгляд от брата, Цзян Сяо слушал этот бесконечный поток грязи, выставляющий наружу всю уродливую правду его существования.

Он развернулся и молча поднялся по лестнице к себе.

Захлопнув дверь, он защёлкнул замок, пытаясь хоть немного заглушить доносившиеся снизу вопли.

Его комната отличалась крайней лаконичностью: никакой лишней мебели, никаких украшений. Единственным исключением был небольшой книжный шкафчик со стеклянной дверцей. На полке лежали две книги и стояла сборная модель самолётика. Книги не были редкими изданиями, да и моделька выглядела вполне обычной, но, судя по надежному замку на дверце, хозяин бесконечно дорожил этими вещами.

На корешке одной из книг виднелись аккуратные буквочки — имя того, кто её подарил.

Оказавшись в одиночестве, Цзян Сяо наконец расслабился. Он упал на кровать спиной и прикрыл глаза ладонью, прячась от слепящего света люстры.

Хотя он давно привык к такой обстановке и ни от кого из них ничего не ждал, в подобные минуты его всё равно накрывала волна жгучей ненависти к самому себе.

Пальцы другой руки судорожно сжали телефон, и от случайного нажатия на экран раздался неожиданный звук.

Знакомый короткий сигнал онлайн-игры.

Цзян Сяо поднял смартфон, собираясь сразу же выйти из лобби, но замер, когда взгляд зацепился за никнейм создателя комнаты.

Аватарка Линь Дуна — нарисованное яркое солнышко — жизнерадостно светилась рядом с его собственным профилем.

Цзян Сяо завороженно уставился на этот шумный, дышащий теплом ник: «Дундунциан».

Линь Дун, уже решивший, что Цзян Сяо не хочет играть с нубом, от неожиданности едва не выронил телефон, когда заветный профиль появился в комнате. Увидев сияющую надпись «Ранг: Феноменальный правитель», Линь Дун мгновенно перевернулся с левого бока на правый, чувствуя, как от восторга закипает кровь.

"Мать твою! Офигеть! Сам бог игры пожаловал!"

Пальцы сами собой застучали по клавиатуре.

Цзян Сяо не успел написать и слова, как экран заполнили три сообщения подряд.

— Дундунциан: Сяо Сяо, это Линь Дун!

— Дундунциан: Ну, бывший одноклассник твоего брата.

— Дундунциан: Ты ведь помнишь меня, да?

Линь Дун выпалил всё на одном дыхании, выстукивая слова с такой невероятной скоростью, словно где-то вспыхнул и оглушительно затрещал запальный шнур. В сочетании с его игровым ником «Дундунциан» от этих сообщений так и веяло праздничным весельем — будто наступил Китайский Новый год. Трёхминутная давящая тишина в комнате ожидания испарилась без остатка, а суровая складка на лбу Цзян Сяо разгладилась, уступив место искреннему облегчению.

**Клубничный торт:** Я помню, брат Дундун.

Увидев эту строчку, Линь Дун расплылся в довольной улыбке и тут же отправил Цзян Сяо широченно оскаленный смайлик. Должно быть, это ласковое «брат Дундун» прибавило ему смелости, так что признаваться в собственном несовершенстве стало куда проще.

**Дундунциан:** Я, вообще-то, тот ещё рак. Так что могу легко утянуть тебя на дно.

Хотя Линь Дун не верил, что способен настолько провалиться, чтобы слить катку леснику из верхушки регионального топа, сделать «профилактический укол» явно не мешало. Бережёного Бог бережёт: случись что непредвиденное, у него хотя бы будет готовое оправдание.

Впрочем, остатки гордости не позволили ему зарыть себя окончательно.

**Дундунциан:** Но хоть механикой я и не блещу, у меня есть другие козыри! Так что сильно не переживай.

«Интересно, какие такие козыри могут компенсировать недостаток игрового навыка?» — подумал Цзян Сяо. Даже имея в багаже с полдюжины героев с титулом «Лучший в стране», он искренне не понимал, намекает ли Линь Дун на что-то реальное.

**Клубничный торт:** Хм?

**Дундунциан:** Зайдём в игру — сам всё увидишь!

**Дундунциан:** Кстати, а ты можешь включить голосовой чат?

Цзян Сяо прислушался к доносившемуся из-за двери шуму ругани, который и не думал утихать, и набрал на экране:

**Клубничный торт:** Мне сейчас неудобно.

**Дундунциан:** Ничего-ничего, текстом тоже нормально. Тогда я запускаю!

Линь Дун потёр ладони и, пока Цзян Сяо не передумал, резво ткнул в кнопку поиска игры.

А секретная методика, которую Линь Дун назвал «доведённой до совершенства», явилась миру уже через какие-то тридцать секунд.

Разница в рангах у них была слишком велика, чтобы идти в рейтинговые матчи, поэтому Линь Дун выбрал обычный режим подбора.

В обычной игре все развлекаются как хотят, поэтому требовать идеальной сборки никто не стал. Цзян Сяо забрал себе роль лесника, Линь Дун отправился на среднюю линию. Союзники без лишних слов разобрали оставшиеся позиции, и, судя по пику, состав команды вышел вполне жизнеспособным.

Вот только на экране загрузки Линь Дун, уставившись на сверкающий золотом и алеющий отметкой регионального топа значок Цзян Сяо, снова почувствовал себя человеком, спустившим небожителя с небес на грешную землю.

Удастся ли ему заполучить себе личного «царя джунглей» на постоянку? Вся судьба решится в этом бою!

Линь Дун подобрал под себя ноги, усевшись на кровати по-турецки, и с самым серьёзным видом сжал телефон двумя руками.

Похоже, случайные тиммейты испытывали схожие чувства. Едва пять героев десантировались на платформу возрождения и зазвучал отсчёт, как стрелок с поддержкой тут же подал голос в чате.

**Сочный шашлык (Чжан Фэй):** Ого, ни фига себе батя в здании.

**Стоячий ДД (Цзяло):** Всё, я расслабился, нас протащат.

Линь Дун сдержанно ухмыльнулся: приятно, чёрт возьми, погреться в лучах чужой славы! И про себя подумал, что будь это обычный матч со случайным игроком, он бы сейчас вопил от восторга точь-в-точь как эти двое.

Но сегодня рядом был Цзян Сяо, так что Линь Дун старался держать марку и сохранять хоть каплю сдержанности.

Что же до его «особого навыка» — не успел Цзян Сяо купить стартовый закуп, как Линь Дун уже вовсю обрабатывал команду. Для начала он выдал серию быстросъёмных голосовых команд:

«Следите за картой!»

«Не деритесь, ждём всех!»

«Давайте жить дружно!»

Эти сигналы отвлекли Цзян Сяо. Забивая первого синего монстра, он мельком глянул на иконку Линь Дуна. Маг под его управлением — коротколапый бомбовый кот Шэнь Мэнси — уже зачистил первую волну миньонов и вместе с саппортом завязал драку два на два на реке.

И прямо посреди этой жаркой заварушки в левом нижнем углу экрана посыпались текстовые сообщения:

**Дундунциан (Шэнь Мэнси):** Фэй-ге, отходим!

**Дундунциан (Шэнь Мэнси):** Умный в лес не побежит, умный драку переждёт! Мстить будем потом.

Распознавание речи в «Чести королей» работало неплохо, но Цзян Сяо всё равно поразился такой феноменальной многозадачности: как у него пальцы не путаются?!

Забрав бафф и апнув второй уровень, Цзян Сяо тут же рванул к Линь Дуну. Два рывка, автоатака, второй скилл — и вражеские маг с саппортом отправляются на фонтан. Двойное убийство! Цзян Сяо уже собирался вернуться в лес, чтобы продолжить фарм, как в чате вспыхнул настоящий фонтан елея:

**Дундунциан (Шэнь Мэнси):** Вот это комбинация! Лесник, движения просто филигранные!

**Дундунциан (Шэнь Мэнси):** А тайминг для ганга какой! Идеально выверено, ну каков краш!

Цзян Сяо обомлел. От такой внезапной и пылкой похвалы у него невольно потеплело на душе, а настроение взлетело до небес.

Линь Дун тем временем размял пальцы, пока персонаж телепортировался на базу, а затем принялся внимательно сканировать карту, готовясь к следующему выпаду.

Как только Цзян Сяо взял четвёртый уровень, Линь Дун начал неотступно следовать за ним, подстраиваясь под заданный темп. Дела пошли как по маслу: вражеского коротконогого Малыша Лу Баня буквально вкатали в газон.

Для Цзян Сяо подобный обычный матч был не сложнее нарезки салата. Линь Дун суетился рядом на своём котике, не только собирая халявные содействия, но и воочию наблюдая за богоподобными мувами.

Экран продолжало заливать восторгами:

**Дундунциан (Шэнь Мэнси):** Сделать минус два на лоу-хп?! Да ты просто бог этой игры!

**Дундунциан (Шэнь Мэнси):** Посмотрел я на нашего лесника и понял: всё, во что я играл до этого дня, — полная ерунда!

**Дундунциан (Шэнь Мэнси):** Моё сердце разбито! С таким лесником играть — чистое кайфование!

Каждый раз, когда на экране выскакивало уведомление об убийстве, комплименты Линь Дуна появлялись в чате без малейшей задержки — быстрее и надёжнее, чем системные оповещения.

Цзян Сяо отыграл сотни матчей, от самых высоких рангов до низких, но с подобным столкнулся впервые. Казалось, в голове у Линь Дуна встроен неиссякаемый генератор оригинальных дифирамбов.

Если сначала Цзян Сяо лишь сдержанно ухмылялся, то теперь едва сдерживал смех, читая эти опусы.

Ругань за дверью — продолжалась она там или затихла — вылетела из его головы без следа.

Однако тот факт, что Цзян Сяо катком давил врагов, ещё не означал, что легко приходится всей команде. Пока они кошмарили чужой бот, их собственного стрелка сокрушали без малейшей жалости. После пары смертей тот окончательно сгорел и сцепился с саппортом.

**Стоячий ДД (Цзяло):** Саппорт, ты меня на кой хрен каждый раз сливаешь?!

**Сочный шашлык (Чжан Фэй):** А на кой тебя защищать с твоим счётом? Всё равно пойдёшь и фидонёшь!

В голове Линь Дуна мгновенно взвыла сирена тревоги: выигрывать и так непросто, пусть рушится линия, но моральный дух тиммейтов умереть не должен! Он тут же временно отложил хвалу Цзян Сяо и ринулся спасать психологический климат в коллективе.

**Дундунциан (Шэнь Мэнси):** Стрелок, я с тобой буду ходить!

**Дундунциан (Шэнь Мэнси):** Фэй-ге, ты жмись к леснику, а мы тут аккуратненько.

Благодаря этой вовремя брошенной кости стрелок с саппортом передумали грызться. Следующие два командных боя прошли как по нотам, и тут Линь Дун сообразил, что нельзя обделять кого-то вниманием.

Да и сложно его винить: Цзян Сяо выдавал такие пируэты, что глаза разбегались. В обычной ситуации Линь Дуну ничего не стоило нахваливать всех четырёх соратников разом. Поняв, что нужно распределять елей поровну, он следующие две минуты вообще не снимал пальцев с клавиатуры.

За один замес он по очереди облизал каждого.

**Дундунциан (Шэнь Мэнси):** Топер просто гениально держит крипов! Мы в замес идём и вообще за тылы не паримся!

**Дундунциан (Шэнь Мэнси):** Лесник так уверенно врывается! А вырезать бэклайн — ну просто искусство!

**Дундунциан (Шэнь Мэнси):** Саппорт даёт идеальный обзор! Только благодаря тебе я могу порхать по Ущелью!

**Дундунциан (Шэнь Мэнси):** Стрелок, слышишь, как враги уже кричат тебе «папа»?! Ещё одну шмотку соберёшь — вообще дедом звать будут!

К этому моменту до Цзян Сяо наконец дошло, о каком «другом навыке» твердил Линь Дун перед стартом.

Его умение обсыпать союзников дифирамбами было истинным шедевром. В одном только тексте чувствовалась потрясающая, бьющая ключом жизнерадостность Линь Дуна.

Эта фонтанирующая через экран энергия сначала доставляла Цзян Сяо невероятное удовольствие, и наблюдать за суетой Линь Дуна было даже забавно. Но вся забава строилась на том, что эти похвалы предназначались *ему*. А теперь, когда три четверти его законных дифирамбов утекли посторонним, Цзян Сяо почувствовал, как внутри закипает глухое недовольство.

Нахмурившись, он ускорился, снёс вражеский кристалл и мгновенно выскочил из окна статистики обратно в комнату отряда.

Линь Дун задерживался на пару секунд — он аккуратно проставлял лайки каждому игроку.

Вернувшись в лобби, Линь Дун не стал сразу жмакать поиск новой игры, а вместо этого выдал Цзян Сяо ещё одну порцию искренних оваций.

**Дундунциан:** Сяо-Сяо!! Ты просто невероятный, от твоих мувов голова кругом!

**Дундунциан:** Эх, если бы мне в каждой игре попадался такой лесник, чего бы я вообще боялся?

**Дундунциан:** Хотя ладно, это я уже размечтался. Слишком уж много хочу от жизни — много ли смертных способны на такие божественные финты?

Оставшись с ним наедине в комнате, Цзян Сяо снова растаял от этой лавины комплиментов.

Он окончательно уяснил: пока Линь Дун хвалит *только его*, всё просто замечательно.

А Линь Дун, закончив петь дифирамбы, не удержался от того, чтобы похвастаться:

**Дундунциан:** Ну как тебе? Хоть играю я так себе, зато в плане поднятия духа мне равных нет, скажи?

**Дундунциан:** В следующей катке буду дальше стараться! Сколько мы ещё сможем сыграть?

Желание заграбастать себе топового лесника буквально пробивало экран.

Цзян Сяо зацепился за эту жажду и, превосходно понимая, на какую наживку Линь Дун клюнет с потрохами, вскинул бровь и не спеша набрал сообщение.

**Клубничный торт:** Я могу зайти с твинка. Тогда сразу пойдём в рейтинг.

**Клубничный торт:** На каникулах мне делать всё равно нечего. Когда будешь свободен — пиши, пойдём в дуо.

Глаза Линь Дуна вспыхнули яркими искорками: этот парень читал его мысли, словно открытую книгу! Шкала прогресса по приручению личного лесника заполнилась на 99%.

И тут же прилетело третье сообщение от Цзян Сяо.

**Клубничный торт:** Только я не хочу, чтобы брат Дундун хвалил кого-то ещё. Ладно?

От этого концентрированного, сливочно-молочного вайба капризного младшего братишки Линь Дун чуть не грохнулся лицом в подушку.

Со стороны казалось: малец с малых лет остался без отца — пожалеть бы парня. Вот только к самому Линь Дуну слово «жалость» не прилипало совершенно.

После смерти мужа его мать, Ли Чань, быстро взяла себя в руки. Хоть Линь Дуну и пришлось около года пожить у бабушки с дедушкой, перед самой школой мать забрала его к себе. И отец, и мать были единственными детьми в своих семьях, а дедушки и бабушки с обеих сторон отличались душевным характером и отлично ладили с невесткой. Ли Чань до сих пор относилась к родителям покойного мужа как к родным, а Линь Дун, единственный внук на две семьи, рос всеобщим любимцем и драгоценностью.

Так что гибель отца не сломала мальчишку — окружающая его атмосфера оставалась теплой, уютной и защищенной.

Это во многом сформировало его характер: легкий на подъем, отходчивый, не склонный к унынию. Выросший среди взрослых, Линь Дун с детства усвоил: ласковый теленок двух маток сосет. Язык у него был подвешен идеально, а уж пустить елейную патоку или подбодрить соратников по катке ради победы — это вообще святое дело.

Но сейчас встал вопрос: захваливать исключительно Цзянь Сяо?

Задачка с подвохом. Лебезить Линь Дун умел и любил, но петь дифирамбы строго в одни уши... к такому его жизнь не готовила.

«Все-таки игра командная, — размышлял Линь Дун. — Делить людей на своих и чужих как-то нехорошо».

Он решил попытаться договориться.

**[Дундунциан: А если у кого-то из союзников сгорит мораль, можно я их хоть немного утешу?]**

**[Дундунциан: Просто мы же в чате будем писаться. Вдруг другие завидовать начнут?]**

**[Дундунциан: Давай так: тебя хвалю на максималках, а им бросаю крохи со стола?]**

Цзянь Сяо отдавал должное изворотливости Линь Дуна — надо же было так изящно ввернуть это «завидовать». Впрочем, получать эксклюзивную похвалу от такого мастера лести действительно было заманчиво.

**[Клубничный торт: Подключай голосовой чат. Я говорить не буду, но послушаю.]**

**[Дундунциан: Эх... Но как же остальные? Бедные мои сокомандники.]**

**[Дундунциан: Виноват, кругом виноват.]**

Не зная контекста, можно было подумать, будто Линь Дун мучается глубокими шекспировскими переживаниями за судьбы всего человечества, от которых приходится отказаться ради шкурного интереса.

Цзянь Сяо поправил подушку под спиной и неторопливо набрал ответ.

**[Клубничный торт: Что-то я забыл пароль от твинка...]**

Линь Дун в этот момент как раз лениво почесывал стопу. Увидев всплывшее сообщение, он замер, а потом впал в легкую панику.

«Братишка, ты чего! — ужаснулся Линь Дун. — Зачем так радикально? Мы же цивилизованные люди!»

**[Дундунциан: Я поборю свои дурные привычки! Правда! Буду петь тебе оды в микрофон, а если случайно что-то ляпну в чат — просто сделай вид, что не заметил!]**

**[Клубничный торт: Хм, кажется, первую половину пароля я вспомнил. А вот вторая всё еще в тумане...]**

Линь Дун проявил фантастическую гибкость мышления. Пальцы заполыхали над экраном, отстукивая абсолютную верность.

**[Дундунциан: Только ты! Только твои подвиги! На остальных мне плевать, пусть хоть дустом умоются!]**

Унизительная капитуляция ради ранга: ради желанных звёздочек Линь Дун был готов без зазрения совести бросить тиммейтов на произвол судьбы.

Цзянь Сяо усмехнулся.

**[Клубничный торт: Спасибо, брат Дундун. Погоди секунду, сменю аккаунт.]**

Линь Дун облегченно вздохнул и повалился на спину, закручиваясь в тонкое одеяло, словно шаурма. Никаких угрызений совести из-за проданного достоинства он не испытывал. Напротив, осознание того, что он урвал себе личного лесного монстра, наполняло душу восторгами. От избытка чувств Линь Дун пару раз с удовольствием дрыгнул ногами, сбросив одеяло на пол.

Пока он со счастливой ухмылкой сгибался в три погибели, чтобы поднять его, экран телефона замигал: пришло приглашение в группу.

Тот же аватар, тот же ник — разве что добавлен один едва заметный спецсимвол. Второй аккаунт Цзянь Сяо тоже находился на ранге Элиты.

Линь Дун без колебаний нажал «Принять».

Разница в рангах исчезла, теперь они могли спокойно ходить в рейтинговые катки. А это и было заветной мечтой Линь Дуна.

Зайдя в лобби выбора героев, Линь Дун сразу включил микрофон:

— Раз-раз, Сяо Сяо, слышишь меня?

**[Клубничный торт: Да, отлично слышно.]**

Линь Дун расслабился. Хоть они давно не виделись, Цзянь Сяо оставался младшим братом, да и переписка прошла на ура, так что никакой неловкости Линь Дун не испытывал.

Он умел не только быстро печатать, но и за словом в карман не лез, в чем Цзянь Сяо убедился в первую же секунду.

— Смотри, я на первом слоте, могу пикнуть первым, но я хочу на мага, а у нас на четвертом слоте профильный мид. Может, мне просто взять саппорта и бегать с тобой?

**[Клубничный торт: Бери кого хочешь. Вообще любого.]**

На своем тернистом пути соло-игрока Линь Дун натерпелся всякого: его заставляли добирать саппортов, силой отправляли в лес, а потом еще и покрывали трехэтажным матом. Чтобы кто-то так просто сказал: «Бери кого хочешь»?

В груди сладко закололо. Вот она, оказывается, какая — жизнь под крылом бати-лесника. Точнее, младшего брата-лесника, но ощущалось это не менее круто.

Набравшись смелости, он навел курсор на мага и уже собрался зафиксировать выбор, как словно из небытия возник четвертый слот. Игрок завалил чат сигналами: «Я на мид!», а затем кинул запрос на обмен пиками.

Линь Дун смалодушничал. Пальцы сами нажали «Согласиться», и его мгновенно отбросило на четвертую позицию.

— На самом деле я не так уж и хотел на мид, — смущенно пробормотал Линь Дун в микрофон, попытавшись сохранить лицо.

Когда тебя сбрасывают в конец списка, выбор персонажа оставляет желать лучшего. Первые игроки разобрали роли, и четвертому с пятым остались лишь саппорт да верхняя линия. Пятый слот явно не горел желанием саппортить, поэтому без раздумий цапнул топера-воина. Линь Дуну досталась участь поддержки.

— Даже не знаю, кого взять, — бубнил Линь Дун, прокручивая список чемпионов.

Тут в разговор вмешался тот самый игрок с четвертого слота, которому Линь Дун уступил мид и который теперь пикнул Анжелу:

— Четвертый пик, у тебя пул героев какой-то стремный. Ты баба, что ли? Что-то мне уже стремно за эту катку.

Линь Дун оторопел.

«Это еще что за наезды?»

Анжела продолжила вещать:

— Возьми нормального жирного саппорта! Только без этой бесполезной Яо, видать её уже тошнит от таких.

После этих слов настроение Линь Дуна испортилось.

— Это еще что за тон? Дискриминация по половому признаку? Сам берет Анжелу — тоже мне, киберспортсмен высшей лиги, — а туда же, на других героев гонит! — пробурчал Линь Дун.

Поскольку Цзянь Сяо молчал в микрофон, Линь Дун позабыл, что тот его слышит, и бубнил себе под нос исключительно по привычке.

Посетовав, он спросил Цзянь Сяо:

— И кого мне брать? Танка какого-нибудь? Чжан Фэя или Ню Мо? За Ню Мо я играть не умею, Чжан Фэй попривычнее...

Однако у Цзянь Сяо было свое мнение на этот счет.

**[Клубничный торт (Ли Бо): Бери Яо.]**

Выпад в сторону Анжелы был более чем прозрачен.

Линь Дуну хоть и были неприятны слова сокомандника, ввязываться в срач он не планировал — токсиков в игре хватало. Он уже занес палец над Чжан Фэем, но, увидав сообщение Цзянь Сяо, на автомате переключился на Яо и мгновенно зафиксировал выбор. Таймер выбора как раз истек, и составы сформировались.

Анжела: **[??]**

Анжела: **[Ну зашибись. Опять парочка бесполезных руинеров в пати. Сдаемся на шестой минуте.]**

— Ну и тип, — вздохнул Линь Дун. — Уж кому-кому, а ему я дифирамбы петь точно не буду. Он даже не представляет, какого мощного ментального буста лишился из-за своего поганого языка.

Голос Линь Дуна отчетливо звучал в наушниках Цзянь Сяо. Это тихое ворчание, перемешанное с забавной гордостью за свой «талант хвалить», заставило Цзянь Сяо хмыкнуть. Осадок от недавней тяжелой атмосферы дома и мрачные мысли, мучившие его весь вечер, окончательно развеялись.

А вот игрок на Анжеле будто мухоморов объелся. Загрузка игры не остудила его пыл. Стоило матчу начаться, как чат взорвался потоком желчи.

Анжела: **[Из-за таких паразитов, как вы, нормальным людям ранг не поднять.]**

Анжела: **[Мать вашу ебал, твари.]**

Анжела: **[За каждую твою смерть у тебя минус год жизни, поняла, шлюха?]**

— Ну всё, он допрыгался! — возмущенно воскликнул Линь Дун.

Цзянь Сяо ожидал, что Линь Дун сейчас выдаст нечто эдакое или начнет профессионально разносить агро-школьника в чате, но на экране появилось свежее ультимативное предупреждение:

**[Дундунциан (Яо): Всё. Хилилки на миду тебе больше не видать.]**

Сказано — сделано. Олень-Яо грациозно поскакала на центральную линию, прямо под вражеской башней слопала только что появившийся аптекарский плод и, сделав ручкой, юркнула в лес к Ли Бо.

Мелкая, но дьявольски изысканная месть.

Анжела, разумеется, зайдя на линию и увидав пустой куст без аптечки, зашлась в очередном приступе бессильной ярости.

— Хе, собака лает — ветер носит, — невозмутимо прокомментировал Линь Дун, отправив токсика в мут. — Я его заблокировал. Сяо Сяо, если он станет агриться на тебя — просто игнорируй.

Психологическая устойчивость Линь Дуна была железной. Он не только сам не тилтовал, но и оберегал душевное спокойствие напарника.

Цзянь Сяо ничего не сказал, но отправленная им быстрая команда **[Принято!]** высветилась на экране.

Линь Дун решил, что инцидент исчерпан. За Яо он играл так себе, тактические роумы давались тяжело, поэтому, дабы не путаться под ногами, он просто висел на голове Ли Бо, подстраховывая того во время ганков. Они успели забрать двоих и оформить Линь Дуну три ассиста.

Когда они в третий раз зачистили лес и пошли на верхнюю линию зажимать Лу Баня, вражеский саппорт Дунхуан Тайи наконец-то соизволил прикрыть своего стрелка. Он кружил вокруг Лу Баня, бдительно патрулируя кусты.

Тут на линию приперлась Анжела, зачистившая пачку крипов. Увидав, что Ли Бо с Яо сидят в кустах, она возомнила себя бессмертной и рванула вперед. Но не успела она даже кастануть ультимейт, как Дунхуан Тайи прыгнул на нее и мертвой хваткой увязал в свою связку.

К счастью для Анжелы, вражеский Лу Бань был просевшим по ХП и отступил под башню съесть хилку, так что сразу влить урон не мог.

— У меня лечение есть, но я даже пальцем не шевельну, — честно признался Линь Дун.

Он-то думал, что как саппорт ведет себя жестоко, но Цзянь Сяо зашел куда дальше.

Стоило Дунхуану схватить Анжелу, запустив общую шкалу урона, как Ли Бо соколом вылетел из кустов. Четыре быстрые автоатаки, ультимейт — и Ли Бо технично, без единого колебания, сперва добил собственную Анжелу через урон Дунхуана, а затем вторым скиллом повесил замедление, добавил пару тычек и за счет кары отправил на респаун самого Дунхуана.

Выбежавший из-за башни Малыш Лу Бань увидел перед собой абсолютно целого Ли Бо и труп родного Дунхуана. Стрелок не стал испытывать судьбу, развернулся на сто восемьдесят градусов и дал драпа.

Линь Дун аж поперхнулся. В смысле? Цзянь Сяо же на таком ранге играет, он не мог не знать, как работает ульт Дунхуана! Если бьют Дунхуана — умирает привязанный союзник!

Если только... он не сделал это специально.

Ли Бо тем временем вальяжно встал на месте трупа Анжелы и выбросил ехидную эмоцию из быстрого меню:

**[Хе-хе, отличная игра!]**

Линь Дун потерял дар речи.

Убить сокомандника — да еще с такой ледяной дерзостью!

Ему даже не надо было слышать Анжелу, чтобы представить, какими поэтическими эпитетами тот сейчас поливает экран.

И хотя со стороны это выглядело совершенно неспортивно, Линь Дун не мог не признать: наблюдать, как наказывают быдло-игрока — несравненное удовольствие!

Линь Дун тихонько хрюкнул в кулак и тут же включил режим профессионального фаната:

— Вот это я понимаю — Ли Бо высшей пробы! Каков маневр! И мусору указал его место, и вражеского саппорта на ноль умножил. Одним ударом двух зайцев! Слово «гений» вообще под тебя придумывали?

Над головой Ли Бо моментально всплыло:

**[Принято!]**

Яо, сидевшая на плечах у Ли Бо, требовала ровно ноль усилий — можно было вообще положить телефон на стол. После той резни у вражеской башни Линь Дун чувствовал себя великолепно.

Они с Цзянь Сяо вернулись на мид и столкнулись с только что воскресшей Анжелой. Та металась из стороны в сторону и судорожно швыряла в них заклинаниями.

Очередной приступ бессильной злобы.

Линь Дун давился смехом, когда Ли Бо вдруг встал прямо под башней и кастанул второй скилл, описав круг. Край этого круга изящно задел висящий за башней аптечный плод.

Линь Дун мгновенно уловил мысль. Он спрыгнул с Ли Бо и прямо на глазах у Анжелы, которая уже летела на всех парах, чтобы сберечь хилку, с аппетитным хлюпаньем проглотил ее. После чего гордо вернулся на плечи Ли Бо, оставив Анжелу застывшим от ошеломления истуканом.

— Аха-ха-ха-ха-ха! — Линь Дун уже не сдерживался и хохотал на всю комнату, уткнувшись лицом в подушку.

«Оказывается, если не пресмыкаться ради победы, игра может приносить столько кайфа!»

Линь Дун не выдержал и снял блокировку с Анжелы. Как и следовало ожидать, в тот же миг на него обрушился целый шквал «тёплых» пожеланий, причём какими-то невероятными ухищрениями автору удалось обойти абсолютно все цензурные фильтры.

**[Анжела]: Ли Бо и Яо — два пса, чтоб вы сдохли, твари.**

**[Анжела]: Конченные сироты, папочка на вас даже смотреть брезгует.**

**[Анжела]: Выйдем из катки — сразу кину на вас репорты.**

**[Анжела]: Если не ссаные, погнали после игры один на один! Или кишка тонка, выродки?**

Линь Дун искренне восхитился такой высокой скоростью печати:

— Ничего себе, шпарит быстрее, чем я думаю.

Если бы эти пассажи не были настолько специфичными, Линь Дун решил бы, что игрок использует заранее заготовленный матерный макрос.

Покачивая головой, он отстучал в чат:

**[Дундунциан (Яо)]: Вот это соловей! Каков слог, каково красноречие!**

Сам Линь Дун полагал, что в его реплике похвалы куда больше, чем иронии, однако доведённый до белого каления Анжела усмотрел здесь исключительно чистую провокацию. Вектор его гнева мгновенно перекинулся на Линь Дуна.

**[Анжела]: Ты девка, что ли? Заткнись и не суйся со своими блядскими замашками. Не будь Ли Бо, ты бы передо мной даже пикнуть не смел!**

— А ведь он тебя хвалит, — на полном серьёзе заметил Линь Дун, обращаясь к Цзян Сяо. — На меня-то толком и не наехал.

После чего, оперативно применив свежеприобретённый опыт, отправил Анжеле стандартную системную реплику: «Принято!».

Как человек, которого откровенно тащили к победе, Линь Дун вообще не видел в словах маг-игрока особой ошибки. Он и правда целиком и полностью держался за Цзян Сяо — констатация факта, не более.

От подобной невозмутимости Анжела окончательно съехал с катушек и принялся судорожно спамить команду «Отличная работа!».

Правда, попытка совместить интенсивный набирательный процесс с контролем карты кончилась печально. На центральной линии, прямо под родной башней, из прибрежных кустов неожиданно выскочил вражеский Дунхуан Тайи. Рывок с «Вспышкой», активация ультимейта — и Анжела оказался мёртво зафиксирован прямо под собственной вышкой.

Шла уже десятая минута матча, снаряжение у героев плюс-минус сформировалось. По идее, одного лишь ультимейта Дунхуана не должно было хватить, чтобы с нуля забрать мага.

Линь Дуну надоело слушать этот бесконечный словесный понос, и он снова отправил Анжелу в мут. Вместе с Цзян Сяо они отправились на соседние линии — устраивать засады и помогать союзникам. В последующих командных драках Линь Дун не умер ни разу, хотя был предельно собран и за перемещениями горе-мага больше специально не следил.

Стрелок и топер в словесную перепалку не вмешивались, но, судя по счёту Ли Бо — тринадцать/ноль/четыре, — прекрасно понимали, кто здесь настоящий хозяин карты, и дисциплинированно держались ритма Цзян Сяо.

Стрелок даже осторожно поинтересовался в чате, не возьмёт ли Ли Бо его с собой в следующую катку.

Цзян Сяо ничего не ответил. Линь Дун, испытывая перед подобным хладнокровием маститого игрока лёгкий трепет робкого нуба, немедленно выдал порцию отборных дифирамбов:

— Как всегда, ледяная невозмутимость! И у кого ещё найдешь такую выдержку? Эх, за один только сегодняшний день я столького насмотрелся... Единственное, чего теперь боюсь — что после таких высот обычные катки покажутся унылым болотом. Если дальше играть соло, у меня же депрессия начнется от контраста!

Заливаясь соловьём, Линь Дун параллельно с хитринкой закладывал в голову Цзян Сяо простую мысль: парный поиск — это лучшее, что придумано человечеством.

Закончив тираду, он посмотрел на экран. Цзян Сяо направил Ли Бо в лесной массив зачищать диких кабанов. Воспользовавшись паузой, Линь Дун тянулся к тумбочке, взял стакан и сделал глоток остывшего чая. Но не успел он даже проглотить воду, как заметил, что Ли Бо на экране совершил стремительный рывок назад.

Линь Дун с тихим стуком вернул стакан на место и судорожно подхватил смартфон, думая, что Цзян Сяо решил инициировать очередной замес. Однако, взглянув на карту, увидел лишь беспомощно застывшего под башней Анжелу, которого снова мёртвой хваткой держал Дунхуан.

Намерения Цзян Сяо были предельно ясны. Он ворвался в зону поражения, выдал полный каст ультимейта, внес недостающий урон и аккуратно отправил экран Анжелы в очередной тёмный аут.

Линь Дун мог только поражаться способности парня держать в голове сразу несколько задач и действовать столь молниеносно и точечно.

После пары таких эпизодов вражеский Дунхуан Тайи явно заподозрил неладное.

**[Все] [Дунхуан Тайи]: Ли Бо?**

Словно желая проверить догадку, в следующих стычках Дунхуан вообще забил на охрану собственного керри и при первой же возможности ультовал исключительно в Анжелу. И Ли Бо под управлением Цзян Сяо ни разу его не подвёл: вражеского Лу Баня можно было оставить в живых, но наш Анжела обязан был умереть.

Линь Дун понятия не имел, сколько проклятий за это время изрыгнул несчастный маг, но к моменту, когда вражеский кристалл наконец рухнул, тот успел отправиться на респаун ровно пятнадцать раз.

И хотя Линь Дун уступил позицию мага, а в ответ получил лишь снобизм и личные оскорбления, глядя на итоговую статистику, он даже почувствовал лёгкую жалость. После такой душевной травмы человек как минимум недели на две снесёт игру от греха подальше.

С другой стороны, скилл даёт право на любые капризы. Не будь рядом Цзян Сяо, жрать эту грязь ложкой пришлось бы самому Линь Дуну.

В душе Линь Дуна звучал торжествующий гимн: «Какое счастье быть паровозиком! Автобус везёт, победа идёт!»

Он полагал, что Цзян Сяо так вцепился в мага из-за юношеской пылкости — вспыхнул, мол, от пары хамских фраз. Однако перед самым взрывом вражеского кристалла молчавший с самого начала матча Цзян Сяо неожиданно отстучал в чат пару слов.

**[Клубничный торт (Ли Бо)]: Анжела, пересчитай теперь, на сколько лет укоротилась твоя жизнь.**

Линь Дун сначала не сообразил, к чему это, и только проскроллив историю сообщений в самый верх, понял глубокий смысл сказанного.

В самом начале игры Анжела орал на Линь Дуна, утверждавшего, что умеет играть на Яо, и заявил, будто каждая его смерть будет забирать у него год жизни. Сам Линь Дун на выпадки неадеквата даже внимания не обратил и уж тем более не думал, что Цзян Сяо примет эти слова близко к сердцу.

А тот, оказывается, устроил геймеру методичную психологическую казнь, растянувшуюся на всю катку.

Линь Дун с широко раскрытыми глазами уставился в экран. Пока разрушался чужой кристалл, он впервые в игре так чётко и явно ощутил, что его защищают. Что за него стоят горой.

Что за сказочный младший братишка!

Если до этого Линь Дун мог без запнушки выдать пять-шесть хвалебных фраз подряд, то сейчас ему стало даже как-то неловко.

Оба вернулись в комнату отряда. Цзян Сяо спросил:

— Следующую?

Линь Дун уже собирался воодушевлённо выпалить «Го!», как вдруг из прихожей донесся щелчок электронного замка.

Судя по всему, вернулась мама, Ли Чань.

Из коридора тут же раздался её голос:

— Дундун, мама дома!

Тут уж было не до игр. По крайней мере, после столь долгого отсутствия следовало первым делом пообщаться с матерью.

Линь Дун набрал в чате:

**[Дундунциан]: У тебя завтра будет время? Давай продолжишь завтра, ладно? Мама вернулась, хочу побыть с ней.**

Ответ от Цзян Сяо пришёл мгновенно:

**[Клубничный торт]: Хорошо, до завтра.**

**[Дундунциан]: Доброй ночи! Сегодня было просто супер.**

Выйдя из группы, Линь Дун отложил телефон, приоткрыл дверь комнаты и, выглянув в коридор, расплылся в широкой улыбке перед снимающей туфли Ли Чань:

— Мама!

Линь Дун был парнем светлокожим, с приятными, правильными чертами лица. Он и так выглядел исключительно послушным и милым ребёнком, а уж когда улыбался — и подавно. Старшее поколение от таких без ума. А родная мать — тем более. От этого звонкого, полного жизни «мама» у неё на душе мгновенно стало тепло и сладко.

— Ох, милый! Я сегодня разгребла основные дела, так что следующие два дня полностью твои. Сходим куда-нибудь прогуляться? Хочешь чего-нибудь вкусненького?

— Да ну, таскаться где-то — только уставать, — включаясь в режим идеального сына, отозвался Линь Дун. — Ты и так вымоталась. Не хочу никуда идти, давай лучше дома побудем? Потуши мне рёбрышек, да и сама отдохни нормально пару дней.

Ли Чань души не чаяла в сыне, поэтому с радостью согласилась и с лёгкой усталостью направилась к ванной:

— Ладно, я тогда сначала в душ.

— Угу!

Сжимая в руке смартфон, Линь Дун прошёл в гостиную и уселся на диван. Времени было ещё немного. Он заглянул в WeChat: в классовом чате шли обычные разговоры обо всём и ни о чём, но самым свежим из личных сообщений висел диалог с Цзян Ци.

Немного подумав, Линь Дун набрал ответ.

**[Линь Дун]: Я тут только что с твоим братом в игру гонял. Он у тебя такой душка! [Глаза-звездочки]**

***

Супруги Цзян только-только объявили временное перемирие, и выжатый как лимон Цзян Ци сидел на шезлонге у бассейна на заднем дворе. Увидев сообщение от Линь Дуна и вспомнив каменное, лишённое всяких эмоций лицо Цзян Сяо, он почти решил, что над ним издеваются.

**[Цзян Ци]: Ты уверен, что играл именно с моим братом? Он вообще в игры играет?**

«Вот посмотрите на него!» — мысленно возмутился Линь Дун. Человек даже не знает, чем увлекается его собственный брат, и при этом смеет жаловаться на его «бунтарство». Почуяв суть проблемы, он немедленно отправил в ответ стикер с суровым поросенком, испепеляющим взглядом.

**[Линь Дун]: Вот видишь! Ты совершенно не заботишься о брате, так с какого перепугу катишь на него бочку за бунтарство? Я за одну катку понял, что он замечательный, послушный парень. Кому тут надо себя покорректировать и задуматься — так это тебе!**

Цзян Ци от прочитанного окончательно выпал в осадок. За все годы жизни рядом с Цзян Сяо слово «послушный» — это последнее, что могло прийти ему в голову.

Но Линь Дун был не из тех, кто стал бы врать по подобным поводам. Цзян Ци рассудил, что если сам за столько лет так и не смог подобрать ключ к брату, то стоит хотя бы послушать со стороны.

**[Цзян Ци]: И что, по-твоему, мне делать?**

Линь Дун пошарил под журнальным столиком, извлёк из коробки конфету, развернул шуршащую обертку и отправил шоколад в рот. Лишь после этого отстучал:

**[Линь Дун]: Почаще говори с ним, поддерживай, хвали. Я уверен, он всё прекрасно понимает и услышит тебя.**

**[Цзян Ци]: И как его «убеждать»?**

Линь Дун на полном серьёзе написал:

**[Линь Дун]: Ну, например: «Если хочешь чего-то — делай смело и борись за своё! Бери от жизни всё и не откладывай, жизнь коротка, время не ждёт, молодым нельзя бояться трудностей...» Что-то в этом духе, отличные же слова.**

Цзян Ци скептически хмыкнул: ну и плесневелая же мудрость из разряда дешевой туалетной психологии. Он лично видел, с какой остервенелой жестокостью Цзян Сяо умеет ломать людей в драке. Скажи он ему подобную ахинею, Цзян Сяо мог запросто прописать ему такой прогиб, что Цзян Ци потом долго не пришел бы в сознание.

В конце концов, из всех секций, куда Цзян Сяо заставляли ходить в детстве, половину составляли единоборства. К тому же парень вымахал ростом уже вровень с Цзян Ци, и, судя по динамике, отметка в сто девяносто сантиметров была лишь вопросом времени. У Цзян Ци имелись вполне обоснованные причины опасаться за своё здоровье.

**[Цзян Ци]: Не подливай масла в огонь.**

**[Линь Дун]: [Катись колбаской.jpg]**

«Раз Цзян Ци не желает прислушиваться к истинной мудрости, пусть потом сам и локти кусает», — решил Линь Дун.

***

На втором этаже особняка Цзян Сяо вышел из сети вслед за Линь Дуном. Однако с кровати не поднялся. Он открыл профиль Линь Дуна и некоторое время молча разглядывал его аватарку.

Ярко-жёлтое солнышко с нарисованной чиби-мордашкой.

Поглядев на него немного, Цзян Сяо невольно улыбнулся. Если сопоставить этот аватар с тем, как Линь Дун вёл себя в игре, становилось понятно: тот совсем не изменился с прошлых лет. Просто теперь Цзян Сяо смог увидеть в нём новые, неожиданно милые черты.

Жизнь самого Цзян Сяо в основном была беспросветно серой и удушающей.

Каждая скандальная сцена между родителями разжигала внутри него целое море негатива, заставляя надолго погружаться в себя и разъедать душу сомнениями.

Но сейчас на него накатило странное, забытое чувство. Он лежал, уставившись в потолок, на яркую люстру, и, несмотря на бьющий в глаза свет, на душе у него было легко и светло.

Когда именно затихла очередная ссора на первом этаже, Цзян Сяо не знал и знать не хотел. Подобное умиротворение он испытывал очень и очень давно.

Кажется, ещё в восьмом классе. В один из тех дней, когда он по привычке прятался за плотной шторой в гостиной, создавая себе крошечный изолированный мир, и оттуда наблюдал, как старший брат общается со своими школьными друзьями.

Тогда Цзян Ци привёл домой одноклассника. С порога ворча, он проходил через гостиную:

«Брат у меня вообще с приветом, я его просто ненавидеть начинаю».

«Ну зачем ты так? — раздался в ответ мягкий голос. — Он же ещё совсем маленький. К тому же он рос отдельно от вас, ему досталось куда меньше тепла и внимания. Нельзя так думать. Ты должен больше уступать ему. Вот пройдет у него этот трудный возраст, и всё наладится. Ты ведь такой хороший, значит, и брат у тебя замечательный».

Сидя за шторой, Цзян Сяо ничуть не удивился тому, что родной брат его недолюбливает. Он лишь сжал кулаки, ожидая, что приятель Цзян Ци поддакнет. Тогда Цзян Сяо выскочил бы из укрытия, устроил бы грандиозный скандал и опозорил брата так, чтобы этот гость больше никогда не переступал порог их дома.

Но не успел этот замысел созреть, как незнакомец произнёс слова, совершенно не укладывавшиеся в его голове.

Очень чуткие, тёплые и добрые слова.

Пальцы Цзян Сяо сами собой разжались. Он поднял голову, подставив лицо лучу солнца, пробивавшемуся сквозь стекло, и почувствовал, как по телу разливается приятное, ласковое тепло.

«Эх, Дундуни, ты просто его не знаешь...» — пробормотал Цзян Ци, уводя гостя дальше по коридору.

Это был Линь Дун.

Цзян Сяо поднялся с кровати и подошёл к высокому книжному шкафу. Отсюда ему отлично было видно тиснение на корешке одной из книг на верхней полке:

* «Подарок от Линь Дуна».*

Цзян Ци был прав в одном: Цзян Сяо был полон злобы, раздражения и с глубоким недоверием относился к любой попытке проявить к нему участие. Он был готов в любой момент разнести этот мир в дребезги.

Но к Линь Дуну — единственному человеку, подарившему ему крупицу настоящего тепла, — Цзян Сяо изо всех сил старался относиться с той же кроткой нежностью.

Спустившись по лестнице, парень попал в звенящую тишину. В доме горели абсолютно все лампы, но не было ни души.

Одержимые заботой о своём имидже, супруги Цзян ещё в начале ссоры выставили всю прислугу прочь. Цзян Сяо прошептал про себя пару проклятий, прошёл на кухню, достал из холодильника банку ледяной газировки и с громким щелчком отжал ключ. В тот же миг за его спиной раздались осторожные шаги.

Цзян Сяо обернулся. В дверях стоял Цзян Ци с крайне замявшимся видом.

Тот вовсе не собирался следовать «плесневелым советам» Линь Дуна, но всё же решил, что поговорить с младшим действительно стоит.

Услышав, что Цзян Сяо спустился, он судорожно ринулся следом. Всю дорогу Цзян Ци прокручивал в голове вступительную фразу, вроде бы даже настроился на нужный лад, но стоило Цзян Сяо встретиться с ним тяжелым, ледяным взглядом, как все подготовленные речи мгновенно вылетели у него из головы.

Однако рот он уже открыл:

— Цзян Сяо, я... мне надо кое-что тебе сказать...

Мысли о пропасти, разделяющей его с Линь Дуном, снова ввергли Цзян Сяо в мрачное расположение духа. Разумеется, на брата он смотрел волком:

— Говори.

От этого единственного, брошенного сквозь зубы слова давление на Цзян Ци возросло вдвое. В голове царила полнейшая пустота, и ему ничего не оставалось, кроме как на автомате вывалить ту самую «мудрость», которую ему только что всучил Линь Дун.

Вот ведь парадокс: дурацкая цитата застряла в памяти намертво! Цзян Ци мысленно обругал себя последними словами, но всё же произнёс:

— В общем... если ты хочешь что-то сделать, то делай смело и борись за своё! Бери от жизни всё и не откладывай, жизнь коротка, время не ждёт...

Цзян Сяо слушал этот бред, и лицо его темнело с каждой секундой. Заметив это, Цзян Ци тут же сдал «союзника», переводя стрелки:

— Это не я! Это мне Линь Дун только что написал и велел тебе передать!

Мрачная маска на лице Цзян Сяо мгновенно осыпалась. На нём отразилось глубокое, искреннее изумление:

— Линь Дун?

Цзян Ци не ожидал от младшего брата подобной реакции на имя Линь Дуна.

— А... ну да, Линь Дун, — на автомате подтвердил он.

Цзян Ци пристально всматривался в выражение лица Цзян Сяо. Тот задумчиво застыл, будто ушёл в себя. Но даже такой отрешённый вид был куда лучше того, к чему привык Цзян Ци.

Немного переводя дух, Цзян Ци подался вперёд, собираясь продолжить разговор, но Цзян Сяо тут же отшатнулся на полшага, выдерживая дистанцию.

К младшему брату Цзян Ци питал смешанные и сложные чувства.

В детстве они общались мало. Цзян Сяо с малых лет отличался тяжелым, скрытным и упрямым нравом, из-за чего между братьями вечно вспыхивали ссоры. Со временем Цзян Ци повзрослел и понял, что должен проявлять терпимость, но к тому моменту Цзян Сяо уже окончательно отстранился.

Двухлетняя разлука, когда они жили в разных странах, только усугубила эту пропасть. Встречаясь один на один, они натыкались на глухую стену неловкости — молчали ли, говорили ли.

— Мы можем нормально поговорить? — Цзян Ци остался на месте, смягчив тон.

— О чём? — Цзян Сяо отпил из банки. Взгляд его, холодный и отстранённый, скользнул по старшему брату, словно тот был пустой школьной доской.

Цзян Ци понимал: пробить эту броню сейчас невозможно. Ему даже неожиданно захотелось вернуть прежнего Цзян Сяо — вспыльчивого, устраивавшего скандалы, но хотя бы живого.

— Поехали с нами за границу, — выдохнул Цзян Ци, ощутив, как спадает напряжение в груди. — Мама уже собирает твои документы.

— Я никуда не поеду.

Цзян Сяо допил напиток, сжал жестянку в кулаке и небрежно бросил в урну. Смятая банка звякнула о дно, на секунду вильнул логотип пива.

— Смена обстановки пойдёт тебе на пользу. Начнёшь всё с чистого листа. Мы с мамой будем рядом, поможем. А отец... если ты согласишься, он возражать не станет.

— Что здесь, что за границей — вы с отцом одинаково далеки от меня. Так что не стоит тратить силы.

— Сяо Сяо! — Цзян Ци вспыхнул. — Я знаю, ты злишься. Мы все совершали ошибки, и я хочу хоть как-то их загладить. Ты разочарован в нас, я понимаю. С точки зрения психологии твоё состояние сейчас...

— Психологии? — с ядовитой усмешкой перебил Цзян Сяо. — Сделал из меня объект исследования?

Цзян Ци осекся.

— Впрочем, логично, — чеканил Цзян Сяо. — Наша семейка — готовый диагноз. Один психопат на другом. Можешь смело писать диссертацию, с темой точно не прогадаешь.

Цзян Ци больно задели эти слова, но он лишь крепче сжал губы и промолчал.

Цзян Сяо же, не глядя больше на брата, обогнул его и скрылся в своей комнате.

***

Линь Дун отложил телефон. Восхитительное чувство реванша после вечерней игры всё ещё пьянило. Одно воспоминание о том, как ловко они раскатали противников, наполняло бодростью.

Часы показывали начало десятого — для вечерней прогулки самое то. Линь Дун весь день просидел дома и теперь решил немного размяться.

— Мам, я пройдусь немного! — крикнул он в сторону ванной, откуда доносился шумящий поток воды.

Получив неопределённое мычание Ли Чань в ответ, Линь Дун натянул кроссовки.

Едва он толкнул дверь, как напротив щелкнул замок. На пороге показался соседский дедушка Чэнь. В свете загоревшейся лампочки его лицо расплылось в добродушной улыбке.

— Дундун!

— Дедушка Чэнь, здравствуйте! Вы что-то хотели? Если нужно мусор вынести, давайте захвачу!

— Да нет, мусора нет. Слышу, ты гулять собрался, вот и подумал: не выгуляешь заодно и моего остолопа?

Из щели дверного проема высунулась довольная морда золотистого ретривера. Пёс тяжело дышал, высунув язык.

Линь Дун охотно согласился. Дедушка Чэнь жил один — дети разъехались, сам уже перешагнул за семьдесят. Встречались они часто, да и со стреляющими ногами старику трудно давались прогулки.

— Без проблем, дедушка Чэнь! Прокачу его с ветерком. Я всё равно весь месяц дома, так что обращайтесь, если что.

Старик засиял:

— Вот и славно! Ты тогда и на обеды ко мне заходи. А то всё один да один, а у меня повеселее будет.

Дедушка Чэнь в прошлом работал шеф-поваром и готовил восхитительно. Линь Дун засмеялся:

— Заметано! Завтра же приду с ложкой.

Пёс тем временем протиснулся наружу и с радостным визгом принялся крутиться у ног Линь Дуна.

— Ишь ты, помнит! А ведь видел тебя всего раз, когда щенком был, — умильнулся старик и передал поводок. — Ну идите, проветритесь.

Вечер принёс долгожданную прохладу. Дневной зной спал, на улице было тихо и немноголюдно. Линь Дун распустил поводок, давая Бэйбэй свободу. Когда навстречу кто-то проходил, подтягивал ближе. Пёс был воспитанным, не рвался и вел себя смирно.

Линь Дун дошёл до спортивной площадки. На баскетбольном корте под яркими прожекторами кипела игра. Шестеро парней гоняли мяч, обливаясь потом и азартно выкрикивая команды.

Линь Дун присел на единственную свободную скамейку. Сам он к спорту был прохладен — разве что в настольный теннис мог сыграть, но площадка для него отсутствовала. Впрочем, смотреть за чужим азартом ему нравилось.

Но идиллия длилась недолго. Яркий свет кортовой подсветки на фоне тёмной зелени вокруг привлекал тучи мошкары. И открытые, светлые щиколотки Линь Дуна мгновенно стали желанной добычей.

Едва Линь Дун наклонился, чтобы отмахнуться от очередного кровопийцы, как со стороны корта раздалось:

— Осторожно!

Тяжёлый баскетбольный мяч на полной скорости врезался ему прямо в спину.

Чёрт!

Линь Дун едва не согнулся пополам от неожиданного и ощутимого удара. Он выпрямился, потирая ушибленное место, и взглянул на площадку.

Вся компания на корте замерла. Бэйбэй глухо зарычал и пару раз гавкнул.

К скамейке подбежал упитанный парень:

— Слушай, извини, братуха! Ты как, цел?

Другой игрок уже подхватил отскочивший мяч.

— Да нормально всё, — покрутил поясницей Линь Дун. — Играйте дальше.

Парень выглядел как старшеклассник, и Линь Дун не стал раздувать драму из-за случайного попадания. Хотя сам парень, похоже, принял его за своего ровесника.

Потёртый мячом и покусанный комарами, Линь Дун решил, что на сегодня впечатлений хватит. Но стоило ему подняться, как из темноты выскочил пушистый белый комок и с разбегу рванул к Бэйбэй.

Это был померанский шпиц. Бэйбэй от неожиданности пригнул голову, и шпиц, точно прыгун с шестом, перелетел через ретривера.

Линь Дун изумился, натягивая поводок и оттирая Бэйбэй себе за спину:

— Ты чего вытворяешь, чудо?

К ним уже спешил тот самый полноватый парень с корта. Он ловко сгреб шпица на руки.

— Извини, извини! Наш Баобао немного чересчур активный. Редко без поводка бегает, вот и сорвало башню.

Линь Дун хмыкнул, услышав кличку:

— Баобао и Бэйбэй? Отличная парочка названий.

Парень удивлённо взглянул на Бэйбэй, затем на Линь Дуна:

— Слушай, а твой — кобель или сука? У нас девчонка.

Линь Дун наклонился, приподнял хвост Бэйбэй:

— Бубенцы на месте. Пацан.

Движение вышло настолько непосредственным и бесцеремонным, что парень на секунду застыл с открытым ртом.

— Я его только первый день гуляю, — пояснил Линь Дун. — Пёс соседский.

— А-а, понятно, — кивнул тот. — Просто наша Баобао к кобелям вообще не подходит, а тут прямо воспылала страстью. Ты часто его выгуливаешь? Может, будем пересекаться? А то у неё совсем нет друзей, надо же личную жизнь налаживать.

Линь Дун с трудом подавил смешок: парень говорил с интонациями заботливого отца, пытающегося сосватать перезрелую дочь.

— Давай обменяемся контактами в WeChat, — предложил Линь Дун, глядя на пушистую морду шпица и виляющий хвост Бэйбэй.

— Давай!

Парень быстро вытащил телефон и отсканировал QR-код.

— Я Чжан Юаньчжэ. Ты из какой школы? В каком классе?

— Я на третий курс университета перехожу.

Чжан Юаньчжэ округлил глаза, разглядывая собеседника:

— Ничего себе! А я думал, ты младше меня. Точно выпускник школы!

— Бывает, — усмехнулся Линь Дун, отгоняя комара.

Из-за ограды корта донесся вопль:

— Эрпан! Ты там уснул, что ли? Играть будешь?!

— Иду! — крикнул Чжан Юаньчжэ, пристёгивая поводок к ошейнику Баобао. — Ладно, старшой, я побежал! Напишу!

Линь Дун спрятал телефон в карман и неторопливо пошел домой, ведя на поводке довольного Бэйбэй.

Ли Чань божилась, что выкроила пару дней отпуска ради сына, но уже на следующее утро спешно собирала вещи: с работы пришла срочная телеграмма о командировке.

Линь Дун давно привык к подобным сюрпризам, а потому лишь сбивчиво пробормотал что-то из-под теплого одеяла.

— Завтрак на столе. Вернусь завтра, а ты смотри тут, запри двери и окна.

Она присела на край кровати и, не удержавшись, потормошила сына за щеку. Сколько бы лет ему ни стукнуло, в её глазах он оставался ребёнком. Линь Дун уже миновал двадцатник, однако младенческая припухлость на щеках так и не сошла, а под длинными опущенными ресницами сквозила совсем детская беззащитность.

Уткнувшись носом в подушку, Линь Дун неопределённо промычал пару раз и кое-как вытолкнул на прощание:

— Пока, ма.

Спустя некоторое время после её ухода Линь Дун окончательно стряхнул остатки сна, перевернулся и поднялся.

На обеденном столе в гостиной ждал его любимый завтрак из лавки у ворот жилого комплекса: свежие пампушки-баоцзы с мясом и сладкое соевое молоко.

Их квартал считался старым, зато район был отличный. Лавочки вокруг открывались и закрывались сотнями, а эта закусочная стояла словно незыблемая скала десятилетиями. Впрочем, хозяева отличались принципиальной своенравностью — никакой доставки, за едой требовалось спускаться лично.

Больше всего Линь Дун обожал именно эти сочные мясные баоцзы и густое сладкое молоко. Стоило вонзить зубы в пышное тесто, как во рту разливался ароматный горячий бульон, оставляющий на губах аппетитный глянец.

Июльская жара была в самом разгаре. И хотя на часах еще не пробило и девяти, сквозь оконные стекла уже чувствовалось давящее знойное марево, напрочь отбивавшее желание выходить на улицу.

Линь Дун смерил взглядом время на экране: ровно девять. В такое время он бы с удовольствием сыграл пару каток, да вот беда — летние каникулы в разгаре, и большинство ровесников наверняка еще досматривали сны в постелях.

Вспомнив вчерашнюю совместную игру с Цзян Сяо, Линь Дун до сих пор ощущал лёгкую сюрреалистичность происходящего.

За все прошедшие годы они не обменялись ни единой строчкой в мессенджере, кроме стандартного уведомления о принятии заявки в друзья. Линь Дуну пришлось изрядно полистать список контактов, прежде чем он откопал нужный профиль — благо никнейм Цзян Сяо совпадал с игровым: Клубничный торт. Иначе пришлось бы искать иголку в стоге сена.

Ник «Клубничный торт» — хоть в игре, хоть в мессенджере — звучал мягко, детски и немного слащаво, а вот аватарка стояла мрачная: сплошной, непроглядный чёрный квадрат.

Линь Дун поначалу решил, что при увеличении на картинке проступит хоть какая-то деталь или узор, но, разглядев её со всех сторон, убедился: это действительно просто беспросветная тьма. Оставив аватарку в покое, он попытался заглянуть в ленту новостей Цзян Сяо.

Пустота.

И не та привычная ограничённость «доступно за последние три дня», а абсолютный, звенящий вакуум. То ли Цзян Сяо отродясь ничего не публиковал, то ли с корнем вычистил всю историю.

Чёрная заглушка вместо фото, слащавый ник и стерильный профиль... Линь Дун некоторое время гипнотизировал экран и, так ничего и не сообразив, свернул меню.

Типичный бунтующий подросток, что с него взять.

На верхней панели телефона высветилось: 09:05.

Повалившись обратно на подушки, Линь Дун полистал коллекцию стикеров, выудил умилительного поросенка, сладко зевающего во весь рот, и отправил с короткой подписью «Доброе утро!».

Путь к сердцу топового лесника начинается с банального утреннего привета.

Спустя пять минут ответа так и не последовало.

Спит еще, не иначе. Линь Дун отнесся к этому спокойно, отложил смартфон и уселся за ПК — учиться по плану.

Тем временем в спортзале Второй городской средней школы кипели баталии. Выпускники, сдавшие Гаокао, вовсю наслаждались каникулами, а вот десятые и одиннадцатые классы все еще усердно зубрили материалы, готовясь к итоговым экзаменам.

Партия в баскетбол, развернувшаяся на паркете, разительно отличалась от дворового матча «три на три», за которым Линь Дун наблюдал вчера во дворе. Здесь гоняли мяч сплошь высокие, длинноногие парни. Их движения дышали такой экспрессией и мощью, что каждое удачное нападение вырывало у присутствующих на трибунах школьников вздохи восхищения.

Чжан Юаньчжэ с трудом вбежал в зал и замер, глотая лицом прохладный поток воздуха от кондиционеров. Для пухлого и не переносящего жару парня это стало сущим спасением.

Переведя дух, он направился в уборную. На углу уже маячила соответствующая табличка, и при виде её давление в пузыре слегка отпустило, отчего шаг Чжан Юаньчжэ стал припрыгивающим и лёгким.

И надо же было на этой самой лёгкой ноге за поворотом со всего маха врезаться в кого-то!

Встречный оказался парнем высоким и крепко сбитым. Столкновение с тушей Чжан Юаньчжэ вышло болезненным для обоих: пухлый лоб со всего размаху влетел прямо тому в подбородок. Боль обожгла лбом.

— Ой, да ты что... — начал было Чжан Юаньчжэ, но, подняв глаза и разглядев лицо визави, мгновенно осекся. Готовые сорваться слова «не смотришь, куда прешь» застряли в глотке.

Цзян Сяо возвышался над ним на полголовы. Опустив тёмный, равнодушный взгляд, он сухо уронил:

— Виноват.

И обрулил застывшего Чжан Юаньчжэ, направляясь к площадке.

По-хорошему, вину за столкновение можно было разделить поровну, да и досталось Чжан Юаньчжэ сильнее. В любой другой ситуации он обязательно ввязался бы в перепалку, но сейчас не то что качать права — дышать боялся.

Спохватившись, он прокричал вослед уходящей спине:

— Это я сам невнимателен был! Извини, Цзян Сяо! Мелочи жизни, не бери в голову!

Отношение Чжан Юаньчжэ к Цзян Сяо описывалось двумя словами: страх и восторг.

Хотя они учились в одном классе, о тяжелом характере Цзян Сяо гремела слава на всю школу. Кроме парочки ребят из баскетбольной сборной, с ним никто толком не общался, да и учителям подход к нему найти не удавалось. За три года учебы Чжан Юаньчжэ с ним и парой фраз не перебросился.

Если вынести за скобки мрачный нрав, Цзян Сяо казался безупречным: отличник, спортсмен, красавец — мечта местных девушек и предмет зависти парней. И Чжан Юаньчжэ не был исключением.

Если бы не тот случай перед самыми экзаменами...

О драке Цзян Сяо со шпаной мало кто знал: руководство школы умело замяло скандал. Но отец Чжан Юаньчжэ трудился там завучем, а потому сын не только слышал о побоище, но и краем глаза видел запись с камер наблюдения.

Изначально он сопереживал Цзян Сяо — трое на одного всё-таки! Но едва взглянул на экран, как потерял дар речи.

Какое счастье, что эту запись он увидел уже после Гаокао! Окажись они в одном аудиторском зале во время экзаменов, Чжан Юаньчжэ ни за что не сосредоточился бы: перед глазами стояла бы картина, как Цзян Сяо с размаху крушит чью-то голову деревянным табуретом.

От былого хорошего настроения не осталось и следа. Чжан Юаньчжэ, собиравшийся после туалета погонять мяч с друзьями, чувствовал, как по спине пробегает ледяной липкий пот.

Говорят, спокойствие дарит прохладу, а у него от одного лишь липкого ужаса душа ушла в пятки.

Позанимавшись полдня и закрыв пару лекций с подробными конспектами, Линь Дун услышал стук в дверь. Пришел дедушка Чэнь, живший напротив.

Едва Линь Дун распахнул двери, как из соседней квартиры хлынул сумасшедший, сшибающий с ног аромат домашней еды.

Дедушка Чэнь добродушно заулыбался:

— Ну что, пошли обедать? Смотрю, мама твоя опять умчалась?

— Ага, — послушно поплелся за ним Линь Дун. — Снова в командировку.

— Вот и ладно, значит, и на ужин ко мне заглядывай.

Линь Дун хихикнул и скромничать не стал. Направившись прямиком в столовую, он обомлел: на столе красовались курица Гунбао, тушеная рыба в соусе, отварные креветки, пара свежих овощных салатов и увесистый глиняный горшок с супом из домашней курицы.

— Дедушка! Вы меня что, на убой откармливать решили? — ахнул Линь Дун, указывая на пиршество.

Дед Чэнь сиял от гордости:

— С самого утра с тележкой на рынок мотался! Когда один живу, готовить лень, а тут такой случай кулинарным талантом блеснуть. Так что уплетай за обе щеки!

Линь Дун метнулся на кухню, наложил каждому по полной пиале риса и на обратном пути заметил:

— Дедушка, да с вашей стряпнёй найти невесту — раз плюнуть! С такой выправкой и кулинарным даром вы любой старушке не только желудок, но и сердце покорите. Пройдитесь по танцевальной площадке в парке — бабушки головы потеряют!

Старик растрогался, но для порядка показно насупился:

— Ишь, паршивец, разболтался!

Расправившись с обедом так, что пузо натянулось как барабан, Линь Дун развалился на диване и, переводя дух, продолжил елейным тоном:

— Дедушка, взгляните на мой живот. Тут и слов не надо — факты говорят сами за себя!

Вернувшись к себе в полном блаженстве, Линь Дун взял телефон и обнаружил два входящих.

Цзян Сяо: «Извини, брат Дундун, только увидел.»

Цзян Сяо: «Утром ходил играть в баскетбол, телефон не проверял.»

Линь Дун не смог сдержать улыбки, уставившись на «брат Дундун». С самого детства среди родни он числился самым младшим и привык только сам звать всех подряд братьями, но чтобы его назвали «братом» — такого еще не бывало!

Слово «брат» обладало воистину магическим эффектом. Линь Дун почувствовал, как от гордости у него буквально расправляются крылья.

Линь Дун: «Ничего страшного! Ты пообедал? Есть время сыграть?»

Едва нажав «отправить», он тут же пожалел о спешке. Не подумает ли Цзян Сяо, что его используют как банальный инструмент для поднятия рейтинга?

Однако ответ прилетел моментально, будто парень только и ждал его сообщения.

Цзян Сяо: «Можем сыграть.»

Линь Дун счастливо заболтал ногами, сноровисто скинул ссылку-приглашение и уже через пару секунд увидел Цзян Сяо в игровом лобби.

Прокашлявшись, Линь Дун включил голосовой чат:

— Раз-раз, меня слышно?

Он готовился к вчерашнему молчаливому спектаклю одного актера, но неожиданно из динамика раздался низкий, бархатистый мужской голос:

— Да, слышу.

Глубокие интонации через наушники отозвались прямо в сердце — этот голос кардинально отличался от детских воспоминаний.

Линь Дун замер, подозрительно прищурившись:

— Постой, голос совсем чужой. Ты точно Цзян Сяо?

— Я Цзян Сяо, — парень чуть повысил тон, и в нем проскользнули знакомые нотки.

Но Линь Дуна было уже не остановить. Закинув ногу на ногу, он решил воспользоваться моментом:

— Не верю! А ну-ка, скажи «братик», тогда поверю.

Мужской голос Цзян Сяо, полностью сформировавшийся после ломки, звучал чрезвычайно приятно. Повисла краткая пауза, и парень послушно произнес:

— Брат Дундун.

Тембр изменился, а послушание осталось прежним. Все тот же знакомый характер, а взрослый красивый голос стал лишь приятным бонусом.

Линь Дун расплылся от удовольствия:

— Тогда я запускаю поиск?

— Угу, запускай.

Когда Цзян Сяо включил микрофон, игра заиграла совсем иными красками. Особенно с учетом того, что парень почти каждую фразу начинал с «брат Дундун». Линь Дун летал на крыльях от счастья.

От былой неловкости из-за долгих лет разлуки не осталось и следа.

Они перешли на экран выбора героев. Линь Дун оказался на четвёртом пике, Цзян Сяо — на пятом.

По просьбе команды Линь Дун забанил Ланьлин-вана и принялся бубнить в микрофон:

— Интересно, какие роли нам оставят...

Линь Дун обожал играть на магах и стрелках, но эти позиции C-класса вечно разбирали в первую очередь, так что его постоянной кармой оставалась участь затычки на верхнем лайне или саппорта.

Сегодня история повторилась. Когда очередь дошла до них, свободными оставались только слоты соло-лайнера и лесника.

Лес Линь Дун отыгрывать не умел, так что взвалил на себя верхнюю линию. Выбрав Сунь Цэ, он тут же вспомнил темное прошлое, когда его регулярно втаптывали в грязь на топе, и ощутимо занервничал.

Заметив, что Цзян Сяо взял Сюаньцэ, Линь Дун принялся наставлять его:

— Как только я закричу «спасите» — дуй ко мне со всех ног!

Соло-лайнер в этой игре — профессия неблагодарная: сидишь без помощи, тебя гангают по кд, дивят под тавером, а в конце еще и союзники смешивают с грязью. Именно эта участь постигала Линь Дуна практически в каждом матче.

Цзян Сяо коротко отозвался «угу» и всю игру фактически прожил на верхнем лайне. Линь Дун кайфовал, а вот вражеский Люй Бу погружался в глубочайшую депрессию.

Вражеский лесник прямым текстом велел своему топеру перестать фидить, чем окончательно добил бедолагу.

**[Все] Нечего сказать (Люй Бу): Меня на лайне уже втроем выносят раза четыре подряд! Где хоть один ганг? Наш маг будто пуповиной к миду привязан, а вы еще меня вините???**

Бывалый топер Линь Дун прекрасно понимал чувства вражеского Люй Бу. Однако сейчас, будучи в роли «папика поддерживают, жизнь удалась», он едва сдерживал смех. Разглядывая их мидового Ван Чжаоцзюнь, ультующего по центру, Линь Дун ни с того ни с сего ляпнул:

— Гляжу на нашего мага и аж мороженого захотелось. Два шарика — матча и ваниль.

Едва Линь Дун озвучил свою мечту, как вражеский лесник огрызнулся в общий чат:

**[Все] Джунгли — мой дом (Хань Синь): А ты под тавером посидеть не пробовал? Если совсем невмоготу — сиди на базе, братан.**

Но Люй Бу на базу не пошел: ослепленный жаждой мести, он заметил на топе Сунь Цэ с остатками хп, чистившего волну, и с налитыми кровью глазами рванул в атаку.

— Мамочки! — охнул Линь Дун и дал деру.

Он вполне мог уйти, но Люй Бу дал скачок прямо ему за спину, зажал вторым скиллом и срезал здоровье до половины шкалы.

— Сяо Сяо, спасай-спасай-спасай!

Сюаньцэ под управлением Цзян Сяо, уже дважды набивший «богоподобный» статус, вылетел из леса наперерез с сияющим скином:

— Не бойся.

В этот миг Цзян Сяо казался Линь Дуну сошедшим с небес божеством. Он юрко спрятал своего Сунь Цэ за спину Байли Сюаньцэ, наблюдая, как Цзян Сяо зацепил Люй Бу цепью, молниеносным каскадом скиллов размотал противника и отправил того на респаун. Линь Дун наконец перевел дух.

Вражеский Люй Бу, упустивший гарантированный фраг и подаривший свою жизнь взамен, окончательно слетел с катушек.

**[Все] Нечего сказать (Люй Бу): Сюаньцэ, ты чё за ним как приклеенный ходишь?! Вы чё, жаритесь там вместе, что ли?**

Цзян Сяо сидел на голосовой связи и в чат не писал. Даже когда их саппорт-девочка пыталась флиртовать и строить глазки, он игнорировал её. Линь Дун не ждал, что Цзян Сяо станет отвечать на глупые провокации врага.

Однако их саппорт решила вклиниться первой:

**[Все] Молочный вкус (Цай Вэньцзи): Не гони, братик Сюаньцэ — мой!**

И практически одновременно в общем чате всплыло сообщение от Цзян Сяо:

**[Все] Клубничный торт (Байли Сюаньцэ): Угу.**

Судя по таймингу сообщений, никто так и не понял, кому именно он ответил — вражескому Люй Бу или своей Цай Вэньцзи.

Линь Дун ненадолго задержал своего героя на фонтане, чтобы восстановить здоровье, а заодно попытался осмыслить недавнюю реплику Цзян Сяо — ровно так же, как и все остальные в команде.

Линь Дун был абсолютно уверен: Цзян Сяо ответил именно ему. В конце концов, за все прошедшие матчи соотрядники не раз пытались завести с ним диалог, но тот в лучшем случае отбывался быстрыми сигналами, а напрямую в чате не ответил вообще никому и ни разу.

Управляя Сунь Цэ, он активировал ультимейт и влетел в самую гущу командной рубки, попутно с полнейшей самонадеянностью уточняя:

— Сяо Сяо, ты ведь сейчас имел в виду, что хочешь замутить со мной?

От столь топорной прямоты у Цзян Сяо даже скилл улетел куда-то в молоко. Замявшись на мгновение, он едва слышно отозвался:

— Угу.

— Так я и знал! — с проницательным видом заявил Линь Дун, отчего у Цзян Сяо внутри всё невольно сжалось.

Но следом Линь Дун выдал изощрённый комплимент:

— Какой тонкий ход! Выбить почву из-под ног противника его же собственным оружием, напрочь сломав ему менталочку... Вот уж действительно: в играх решает не только чистый скилл, но и своевременный тактический расчёт.

Цзян Сяо: «...»

Девушка на Цай Вэньцзи, естественно, приняла реплику Цзян Сяо на свой счёт и тут же расцвела от счастья.

**[Молочный вкус (Цай Вэньцзи)]**: Братик, я такая милашка! Сыграем вместе в дуо?

Глянув на строчку от Цай Вэньцзи, Линь Дун мысленно представил себе нежный голосок очаровательной милашки. И пусть у неё прослеживались явные попытки увести его напарника, сам Линь Дун — как убеждённый натуралист, никогда не состоявший в отношениях, — не удержался от комментария:

— Надо признать, эта Цай Вэньцзи знает, как зацепить. Звучит весьма интригующе.

Реплика Цай Вэньцзи так и канула в небытие, не удостоившись ответа лесника. Зато замечание Линь Дуна заставило Цзян Сяо переспросить:

— Что именно зацепило?

Линь Дун решил, что тот просто проглядел чат, и охотно повторил с выражением:

— «Братик, я такая милашка! Сыграем вместе в дуо?» Ну как, цепляет? Задевает за живое?

Стоило Линь Дуну договорить, как он увидал, как Байли Сюаньцэ, крутя в воздухе косой, на полном ходу влепился в тонкую стенку на средней линии.

Следом в наушниках раздался голос Цзян Сяо:

— Ещё как цепляет.

Линь Дун хохотнул:

— Да уж вижу, насколько задело.

Преимущество в этом матче было подавляющим, так что катка стремительно покатилась к финалу и завершилась безоговорочной победой.

Линь Дун по привычке раздал лайки всем соотрядникам, вернулся в лобби и первым делом уточнил у Цзян Сяо:

— Бип-бип-бип! Можем отправляться?

В голосе Цзян Сяо проскользнула едва уловимая улыбка:

— Ага, погнали.

Линь Дун уже занёс палец над кнопкой, как вдруг на экране выскочила заявка на вступление в группу. Сначала он слегка удивился, но, присмотревшись к никнейму — «Молочный вкус», — понял, что это та самая девчонка-саппорт из прошлого матча.

Она запомнилась Линь Дуну лучше остальных соотрядников: и не столько тем, что активно пыталась завязать разговор с Цзян Сяо, сколько тем, что всю игру хвостиком плелась за их лесником. Благодаря этому, когда они на ранней стадии кошмарили Люй Бу, ей перепало подлечить и Линь Дуна.

Вспомнив, что Цзян Сяо тоже назвал её фразочки интригующими, Линь Дун немного помешкал и всё же нажал «Принять». В лобби тут же появился третий игрок.

Из динамиков вырвался звонкий, оживлённый девичий голосок:

— Ой, так вы вдвоём играли! Братик на Сюаньцэ в прошлой катке просто летает! Можно мне с вами? Я на любых саппортах умею, братик, покатаешь меня?

Голос у неё и впрямь оказался прехорошеньким, с лёгкими лоли-нотками. Линь Дун мысленно признал: в живом исполнении это звучит куда заманчивее, чем в чате.

Первым делом Линь Дун пояснил Цзян Сяо:

— Это наша Цай Вэньцзи из прошлого матча. Постучалась в группу, вот я и пустил.

Не успел Цзян Сяо отозваться, как саппортша с энтузиазмом добавила:

— Обещаю, обузой не буду!

— Ха-ха-ха! — Линь Дун не удержался от смешка, почувствовав, как суровое сердце сугубого натурала невольно оттаивает.

Мягкая, милая девчонка — это же просто замечательно! Что может быть лучше?

Впрочем, прекрасно понимая, кто здесь настоящий локомотив команды, Линь Дун первым делом поинтересовался у их непобедимого лесника:

— Сяо Сяо, сыграем втроём одну катку?

Голос Цзян Сяо прозвучал как-то отстранённо, словно он находился далеко от микрофона или пребывал в не самых лучших чувствах:

— Как знаешь.

Одурманенный кокетливым девичьим голоском, Линь Дун ничего подозрительного не уловил и на полном позитиве кликнул «Старт».

На этапе выбора героев саппортша оказалась на первой позиции и ненадолго задумалась, растерявшись с выбором.

Линь Дун подсказал в голосовой чат:

— Бери, кого душа просит. Всё равно первый пик, грех не воспользоваться.

Только он договорил, как Цзян Сяо внезапно произнёс:

— Возьми Яо.

Девушка мгновенно залочила Яо и сладко защебетала:

— Будет сделано! Оформлю идеальный залёжинг!

Линь Дун невольно вспомнил собственный опыт игры на Яо в паре с Цзян Сяо. Тогда он действительно весь матч пролежал лапками вверх — комфорт высшей пробы.

Цзян Сяо добавил:

— Угу. Главное, держись ко мне поближе.

Он всю дорогу отмалчивался, а тут вдруг разродился прямым указанием, отчего девушка прямо-таки проссияла от восторга:

— Я от тебя ни на шаг не отстану, братик!

Девчонка прекрасно соображала, кто из этой парочки по-настоящему рулит процессом, а потому с самого входа в лобби вилась исключительно вокруг Цзян Сяо. И пусть время от времени она перебрасывалась парой фраз с Линь Дуном, девяносто процентов её щебетания доставалось исключительно королю джунглей.

Пока Цзян Сяо сохранял ледяное молчание, Линь Дуну вся эта суета казалась весьма забавной. Но стоило напарнику выдать пару скупых ответов, как внутри у Линь Дуна проснулся какой-то смутный червячок недовольства.

«Ишь какая шустрая! Пришла не в команду играть, а моего лесника уводить».

Впрочем, винить оставалось только себя — сам же поддался на сладкий голосок. Ладно, эту катку доиграют, а на следующую он её ни за что не позвёт.

«Хотя... не слишком ли я мелочно поступаю?» — засомневался было Линь Дун, на миг погрузившись в молчание.

Загрузка завершилась. Выбрав Чэн Яоцзиня, он привычно подхватил два топора и потопал на верхнюю линию. В душу закралось странное, почти забытое чувство одиночества — словно он снова вернулся в суровые времена соло-очереди. Однако, затаившись в кустах и увидав выбегающего на линию Люй Бу со своей небесной алебардой, Линь Дун аж обомлел.

Да ладно?! Опять этот Люй Бу?!

Люй Бу, судя по всему, тоже прекрасно запомнил их никнеймы. Едва зачистив первую волну миньонов, он принялся азартно строчить в общий чат.

**[Все] Нечего сказать (Люй Бу)**: Мать вашу! Опять вы трое! Ну держитесь, в этой катке я из вас всё дерьмо выбью!

Судя по всему, в прошлом матче он тоже принял краткий ответ Цзян Сяо за реакцию на реплику саппорта, а потому решил подлить масла в огонь:

**[Все] Нечего сказать (Люй Бу)**: Девчонку выгуливаете, да? Яо, ты у меня смотри, берегись!

В наушниках тут же раздался испуганный писк Яо:

— Братик, ты же защитишь меня, правда?

Линь Дун откровенно закис — то ли от обиды, что вокруг Цзян Сяо вьются милашки, то ли от чувства, что его личный лесник лёгким движением руки превратился в чужого.

— Ну да, — буркнул он тихонько, — мой Цзиньцзинь и сам о себе позаботится...

Цзян Сяо, кажется, тихонько хмыкнул, но звук вышел настолько невесомым, что Линь Дун решил, будто ему послышалось.

Пока Люй Бу возился с клавиатурой, Линь Дун ловко забрал речного краба и собирался было оценить обстановку на карте, как вдруг увидал, что Цзян Сяо решил ответить оппоненту в общий чат.

**[Все] Клубничный торт (Ли Бо)**: Того, кого я хочу защитить, вам не достать.

В «Чести королей» хватает всякого, но духа противоречия у игроков хоть отбавляй. И этот самый дух взлетает до небес, стоит им столкнуться с парочкой или парнем, выгуливающим девчонку.

Стоило Цзян Сяо выбросить эту дерзкую фразу, как в отпор включился не только Люй Бу, но и вся вражеская команда. Каждому до смерти захотелось проверить, действительно ли эту Яо невозможно ушатать.

Если Ли Бо попадает в умелые руки, он подчистую выгребает вражеский лес, наводит ужас на все линии и в одиночку задаёт темп всей игре. Линь Дун уже катался на нём, играя за Яо, и прекрасно знал: скилл у Цзян Сяо просто космический. В прошлый раз его Яо за всю катку не умерла ни единого раза! Даже когда сам Цзян Сяо оказывался на грани, он до последнего прикрывал Линь Дуна.

Так что пока враги исходили желчью, Линь Дун свято верил в сказанное. А как иначе, если парень реально может?

Девчонка на Яо, прочтя реплику в чате, и вовсе растаяла от восторга:

— Братик Ли Бо, я твоя навеки! Мы с тобой навечно залочены!

«М-да, — сокрушённо подумал Линь Дун, — нынешнее поколение вообще не промахивается. Пара красивых фраз — и девчонка готова на всё».

Однако не успел он закончить мысль, как на верхнюю линию прилетел Ли Бо с восседающей на нём Яо. Они намеревались снова наказать Люй Бу, вот только Ли Бо с какой-то стати оставил саппорта прямо под вражеской башней. Не успела бедняжка сообразить, что происходит, как Люй Бу с одного размашистого удара отправил её на респаун.

Это ещё можно было списать на случайность.

Вот только в следующих замесах началась какая-то дичь. Ли Бо либо срывался с места, бросая беспомощную Яо на произвол судьбы, либо впрыгивал в самую гущу врагов, сбрасывал напарницу и тут же улетал обратно на первом скилле. Бедняжка каждый раз оказывалась в эпицентре адского замеса и погибала под градом вражеских заклинаний.

Что самое суровое — в моменты гибели Яо все действия Ли Бо выглядели вполне логичными и чистыми. Ну не подстраховал девчонку, с кем не бывает?

Естественно, вражеский Люй Бу не упустил случая поглумиться в общем чате:

**[Все] Нечего сказать (Люй Бу)**: Эй, Ли Бо! Ты же орал, что того, кого ты защищаешь, нам не достать? Ну и как тебе счёт твоей Яо? Не жмёт?

А счёт у бедняжки и впрямь выглядел плачевно: 0/5/2 — худший результат во всей команде.

Увидав эти цифры, Линь Дун невольно глянул на собственную статистику. Его толстокожий Чэн Яоцзинь к этому моменту не умер ни единого раза.

Цзян Сяо идеально держал темп игры. Линь Дуну даже просить не приходилось: стоило ему ввязаться в стычку, как за спиной словно из воздуха возникал Ли Бо, обеспечивая железобетонную уверенность. Если не считать бедную Яо с её пятью смертями, остальные игроки слились всего по разу. Более того, пока саппорт отбывала наказание на фонтане, Цзян Сяо стабильно оформлял двойные и тройные убийства.

В конце концов девчонка заподозрила неладное. Перестав слепо липнуть к Ли Бо, она обиженно перебралась на нижнюю линию к стрелку.

Однако затишье длилось недолго. Цзян Сяо отмочил в общий чат очередной шедевр:

**[Все] Клубничный торт (Ли Бо)**: Вы настолько слабые, что вам вообще лучше рот не открывать.

Это был удар ниже пояса. Линь Дун мысленно посочувствовал расшатанной психике соперников.

У врагов мгновенно сорвало чеку.

Убить Ли Бо им было не под силу — при его появлении они врассыпную разбегались, словно увидали самого Владыку Ада. Но уж одинокую-то Яо они переехать способны?!

После этой фразы вражеская команда окончательно забила на победу. Если раньше они ещё сомневались, стоит ли прыгать на саппорта под защитой лесника, то теперь, когда девчонка осталась со стрелком, травля началась в полном объёме.

Катка мгновенно превратилась в реалити-шоу под девизом: «Игра может быть проиграна, но Яо обязана сдохнуть!».

После того как стрелка трижды подряд вырезали из разных кустов вместе с напарницей, его нервы не выдержали.

**[Жертва номер два (Юй Цзи)]**: Бля-а-ать, саппорт, я тебя умоляю, отвали от меня! Иди к Ли Бо! Ты мне всю статистику в минус утянула!

Саппортша и сама находилась на грани нервного срыва. От недавнего кокетства не осталось и следа, голосок задрожал:

— Братик... ты всегда в таком темпе играешь?

Цзян Сяо отрезал лаконично:

— Да.

Девушка больше не рисковала оставаться со стрелком, но и прыгать верхом на Ли Бо боялась — мало ли, в какую кучу врагов он её снова сбросит. В итоге она осторожно пристроилась сзади, когда Цзян Сяо отправился на верхнюю линию к Чэн Яоцзиню.

Стоило ей засветиться на карте, как вражеский Люй Бу зашевелился и созвал всю ораву на верхнюю линию. Поскольку остальные напарники добежать не успевали, вырисовывался расклад три в пять.

Девушка ожидаемо отправилась на респаун первой. Чэн Яоцзинь с его лошадиным здоровьем и Ли Бо с его финтами чувствовали себя вполне нормально.

Лежа трупиком на сырой земле, саппортша попыталась жалобно воззвать к совести лесника:

— Но я же так хотела, чтобы ты меня защитил...

Цзян Сяо невозмутимо отозвался:

— Чем ждать защиты от меня, лучше научись защищать себя сама. В конце концов, жизнь и смерть — во власти судьбы, а богатство и знатность — в руках небес.

Звучало это до того убедительно, да ещё и произнесено было таким бархатным, глубоким голосом, что Линь Дун невольно закивал:

— А ведь и правда. Вот если взять меня на Чэн Яоцзине...

Не успел он закончить мысль, как наушники буквально разорвало от яростного, оглушительного и совершенно не женского вопля. Вся фальшивая милота слетела за долю секунды, уступив место грубому, орущему голосу:

— Какой ещё к чёрту «и правда»?! Какая нахуй «власть судьбы»?! Этот хмырь играет на Чэн Яоцзине, нахрена Ли Бо закрывает ЕГО от ульты Чжугэ Ляна?! Ему эта ульта что, почесать яйца помешает?! У Чэн Яоцзиня до сих пор ни один волос с жопы не упал, ты куда лезешь его прикрывать, сука?! И ты, блядь, Чэн Яоцзинь! Какой нахер «если взять меня»?! Ты хоть раз за катку сдох?! Посмотри на мой счёт, сука, и на свой! Вы оба вообще страх потеряли?! Совсем не жмёт нигде, а?!

Линь Дун и Цзян Сяо дружно погрузились в молчание.

Линь Дуну даже стало капельку стыдно.

Цзян Сяо же, слегка выждав, абсолютно спокойно выстрелил в голосовой чат:

— Ни капли.

От такой непробиваемой наглости Линь Дун аж мысленно зажмурился, едва удержавшись от желания зажать Цзян Сяо рот через расстояние.

Катка завершилась под аккомпанемент праведного гнева саппорта. Едва выскочив в лобби, девчонка мгновенно ливнула из группы. Линь Дуну даже не пришлось ломать голову над вежливым предлогом для расставания — было очевидно, что эта барышня теперь и под страхом смерти не сядет с ними играть.

Впрочем, Линь Дун и сам больше не рвался искать компанию. Милые девчонки — это, конечно, здорово, но рядом с Цзян Сяо они его вообще в упор не замечали. Да ещё и оставался риск потерять ценнейшего лесника. Сомнительная выгода.

Подумав, Линь Дун всё же спросил:

— Сяо Сяо, ты в прошлой игре специально давал ей сдыхать?

— Да, — не стал открещиваться Цзян Сяо. — Она слишком много болтала. Шумная.

Линь Дун призадумался: вообще-то сам он болтал ничуть не меньше, а уж когда принимался источать дифирамбы, то и вовсе переплёвывал любого. Вспомнив печальную участь саппорта, он невольно напрягся и осторожно уточнил:

— Мне тоже стоит поменьше говорить?

На что Цзян Сяо ответил ровным тоном:

— Ты — это другое.

Линь Дун обомлел. Он уже собрался было возразить: мол, мы оба тут папины сынки на прицепе, какая разница, — но в этот момент в прихожей раздался звонок двери.

— О, звонят. Пойду гляну, ты подожди секунду, — бросил он в микрофон.

Выйдя в коридор, Линь Дун взглянул на экран видеодомофона. На пороге стоял человек в экипировке курьера.

— Алло? — уточнил Линь Дун через связь. Убедившись, что перед дверью действительно доставщик, он удивился: — Я ничего не заказывал, вы не ошиблись?

— Получатель Линь Дундун, верно? Всё сходится, — торопливо ответил курьер. — Открывайте быстрее, у меня ещё куча заказов горит!

Линь Дун недоумевал, но решил, что это, скорее всего, Ли Чань что-то заказала, и нажал кнопку открытия двери.

Поднявшись на этаж, курьер вручил ему аккуратный термопакет. Заказ оказался совсем лёгким, а на упаковке красовался логотип весьма известной в городе кондитерской.

Закрыв дверь, Линь Дун заглянул внутрь и извлёк изящную коробочку, от которой до сих пор веяло приятным холодком.

Внутри обнаружилась порция мороженого: ровно два шарика — ванильный и матча.

Линь Дун вихрем ворвался в спальню:

— Мне привезли мороженое!

Он так спешил поделиться радостью, что закричал прямо с порога, а затем с разбегу плюхнулся на кровать. Матрас глухо прогнулся под его весом, и в то же мгновение в наушниках раздалось спокойное, сдержанное:

— Угу.

— Твоих рук дело? — Линь Дун пробежал взглядом по чеку, приклеенному к коробке. Спросить-то спросил, хотя внутри уже не сомневался, от кого подарок.

— Угу. Раз уж привезли, съешь сначала, — Цзян Сяо проявлял ангельское терпение и явно не собирался выходить из игрового лобби. — Я подожду.

Линь Дун от избытка чувств аж растерялся:

— Сяо Сяо, ну до чего же ты золотой человек! С таким характером ты в холостяках точно не засидишься!

Даже он, парень, растрогался от подобной чуткости — да ни одна девчонка перед такой заботой не устоит!

На том конце провода раздался тихий, едва уловимый смешок:

— Раз ты так считаешь, значит, всё не зря.

Линь Дун сдёрнул упаковку, не особо задумываясь над скрытым смыслом его слов. Потыкав ложкой плотные шарики, он принялся делиться впечатлениями с Цзян Сяо:

— И привезли мгновенно, представляешь? Даже растаять не успело!

Отправив в рот первую ложку, он вздохнул:

— По-хорошему, это я должен был угощать тебя мороженым, а вышло всё наоборот.

В комнате царила блаженная прохлада летнего дня. Неугомонное стрекотание цикад за окном глохло в стеклопакетах, уступая место мерному гудению кондиционера. Линь Дун растянулся на покрывале прямо в одежде. Ему было настолько хорошо и лень двигаться, что стало абсолютно всё равно, капнет мороженое на постель или нет.

— До чего же у них вкусно, — протянул он с глубоким наслаждением.

Цзян Сяо молчал, лишь изредка подавая голос лаконичными «угу» и «ага». Но в этом молчании не ощущалось ни равнодушия, ни неловкости — лишь удивительное спокойствие.

Линь Дуну от этой простоты становилось всё приятнее: рядом с младшим он чувствовал себя совершенно свободно и раскованно.

— Слушай, а ты давно вообще в «Честь королей» катаешь? — неожиданно поинтересовался он. — И с кем обычно собираетесь?

— Да где-то в конце прошлого года качнул, — отозвался Цзян Сяо. — Заходил время от времени, а нормально взялся только в прошлом сезоне. Гонял партийки с пацанами из баскетбольной секции, но перед экзаменами пришлось подзабить.

Линь Дун вспомнил свои пыхтения. Он-то торчал в игре уже года два, пахал каждый сезон как проклятый, а всё равно застрял на «Звёздном сиянии» — до ранга «Владыки» ему было пилить и пилить. Пришлось горько признать: поговорка про «раннюю пташку» придумана чисто для утешения бездарей. А такие самородки, как Цзян Сяо, бесят одним своим существованием.

— Я-то в прошлой катке решил, что тебе та Цай Вэньцзи приглянулась, вот и позвал её в пати, — Линь Дун принялся с усердием смешивать ложкой два сорта мороженого, торопливо переводя тему. — Ты же сам сказал, что у неё голосок крышесносный. Вот я и подумал...

Застенчивость мешала признать очевидное: сам-то он мгновенно поплыл от нежного девичьего лепета! Но выставлять перед младшим братом свои слабости было жутко неловко, вот он и пытался свалить всё на Цзян Сяо.

— Я говорил вовсе не о ней, — невозмутимо возразил Цзян Сяо.

— Да-а? — Линь Дун отправил в рот солидную порцию десерта. От холода у него аж зубы сводило, и он передернул плечами. Попытался вспомнить, что ещё в том разговоре могло зацепить парня, но так ничего и не надумал, решив замять тему.

Зато Цзян Сяо неожиданно подал голос сам:

— А тебе нравятся такие девчонки?

— А? — Не ожидая столь резкого поворота к теме идеалов, Линь Дун даже растерялся. — Ну... не то чтобы прямо безумно...

Серьёзных отношений у него никогда не было, да и не влюблялся он толком ни в кого, так что с ходу набросать портрет мечты он оказался не готов.

Цзян Сяо опередил его:

— Чтобы симпатичная, с милым голосом, хорошей фигуркой и кротким характером?

Линь Дун рассмеялся:

— Да кто же от такой откажется? Или тебе подобные не по вкусу?

— Угу, — неопределённо буркнул Цзян Сяо.

— Хотя с этими чувствами никогда не угадаешь, — рассудительно добавил Линь Дун. — Любовь ведь не загнать в готовые рамки. Я могу хоть до утра перечислять критерии идеала, а потом встречу человека, который им ни капли не соответствует, и всё равно по уши влюблюсь.

Напряжение, залегшее было между бровями Цзян Сяо, постепенно растаяло.

Спустя секунду Линь Дун хохотнул, окончательно сбросив с себя вид мудрого философа:

— Ха-ха-ха! Но если будет выбор, я всё-таки выберу идеал! Мне нравятся мягкие, нежные, с ласковым голосом, жизнерадостные и светлые!

Цзян Сяо: «...»

Замечательно. Ни одного совпадения, да ещё и с точностью до наоборот.

В этот момент мимо двери Цзян Сяо крадучись проходил его старший брат, Цзян Ци.

До него доносились глухие обрывки фраз — Цзян Сяо с кем-то общался. Понять слова не удавалось, и Цзян Ци замер у стены, желая хоть краем уха разведать, с кем контактирует младший и как ведёт себя с друзьями. Но едва он притаился, смутный гул за дверью стих.

Опустив взгляд на ковровую дорожку, Цзян Ци бесшумно продвинулся чуть ближе к косяку. Дверное полотно в этой старой квартире не доставало до пола на пару сантиметров, и тень от его ног яркими полосами перекрыла дневной свет, проникавший в щель.

Опомнившись, Цзян Ци испуганно дернулся назад, но было поздно — дверь резко распахнулась.

На пороге стоял Цзян Сяо в наушниках. На лице его застыло ледяное выражение.

Заметив наушники, Цзян Ци испытал укол любопытства: ему искренне хотелось узнать, с кем общается брат. Но под этим отстранённым, тяжелым взглядом слова застряли у него в горле.

«Я же ничего толком не услышал! Почему я виноват-то?!»

Он только разинул рот, чтобы выдать хоть какое-то оправдание, как Цзян Сяо круто повернулся, шагнул обратно и с откровенной злостью грохнул дверью прямо перед его носом. Щёлкнул замок.

Линь Дун ещё при первой совместной игре не заметил за Цзян Сяо никакой «трудности» или «ершистости», а уж теперь и подавно. Мнение Цзян Ци наверняка строилось на годах застарелых обид и взаимном нежелании нормально поговорить. Линь Дун находил младшего просто чудо-парнем: ласковый, вежливый, не пререкается, послушно слушает всё, что ему говорят.

Много ли сейчас найдётся парней, способных проявить такую чуткость к абсолютно постороннему человеку?

Чувствуя ответственность старшего — всё-таки они столько лет знакомы, да и парень регулярно величает его «братом Дундуном», — Линь Дун решил совместить уничтожение десерта с ненавязчивым просвещением:

— Сяо Сяо, а у тебя самого-то есть кто на примете?

— Есть, — Цзян Сяо отозвался мгновенно, словно только и ждал этого вопроса, и сразу вернул подачу: — А у тебя?

— У меня пока пусто, — авторитетно заявил Линь Дун. — Зато я могу преподать тебе пару уроков по соблазнению!

Диванный гуру любовных дел Линь Дундун дорвался до благодарного слушателя и не терпящим отлагательств тоном вознамерился выплеснуть на него весь запас своих грошовых премудростей:

— Слушай сюда. Перво-наперво ты должен приковать к себе внимание. Сделать так, чтобы человек привык к тебе, начал полагаться, а потом уже и жизни без тебя не мыслил.

Цзян Сяо покорно ублажал тщеславие «старшего брата» и задал вполне логичный вопрос:

— А если тому, кто мне нравится, совсем не подходят парни вроде меня?

— Тут главное — не вешать нос! — чеканно вывел Линь Дун. Голос его звучал воодушевленно и уверенно. — Опустишь руки — всё, считай, пропал! Да какая разница, какой там у неё идеал? Где надо — прояви нежность, где надо — поднажми и включи мужика! Любые фантазии под себя перекроешь!

Не дождавшись ответа, он с интонацией строгого учителя, стучащего указкой по доске, добавил:

— Ну что, усвоил науку? Всё запомнил? Готов применить на практике?

— Всё запомнил, — с готовностью прилежного ученика откликнулся Цзян Сяо. — Обязательно применю.