Всё началось, как обычно, с фразы «а что если».

— А что если, — сказал Питер, держа колбу на вытянутой руке, — мы добавим стабилизатор до катализатора?

— А что если, — ответил Тони, не поднимая головы от монитора, — ты не будешь трогать вещи, которые светятся?

— Она не светится.

— Паркер.

— ...ладно, немного светится.

Было шесть утра субботы — или, по внутреннему времени лаборатории Старка, «неопределённое». Часы здесь не имели смысла. Имели смысл только стадии проекта: «идея», «прототип», «почему оно горит» и «Пеппер не должна узнать».

Текущая стадия: между второй и третьей.

— Мистер Старк, если добавить компонент Б к—

— Нет.

— Но в теории—

— В теории коммунизм тоже работал. Поставь колбу.

Питер поставил колбу. Колба зашипела. Питер поднял колбу.

— Она шипит.

— Она что?

ПЯТНИЦА вмешалась ровно на одну секунду позже, чем было бы полезно:

— Рекомендую эвакуа—

Вспышка. Не взрыв — вспышка. Белая, беззвучная, как перегоревшая лампочка размером с комнату.

Потом — темнота.

Потом — потолок лаборатории.

Потом — голос ПЯТНИЦЫ:

— Мистер Старк, мистер Паркер, ваши биометрические показатели... необычны.

Тони сел. Точнее, попытался. Тело было странным. Лёгким. Гибким. Слишком много энергии, слишком мало боли в пояснице.

Он посмотрел на свои руки.

Это были не его руки.

Это были руки, которые не знали, что такое двадцать лет работы с паяльником, три операции, хронический недосып и один геморрой(в прошлом). Гладкие. Молодые. С обгрызенным ногтем на указательном пальце.

— Нет, — сказал Тони голосом Питера Паркера.

На другом конце лаборатории Питер — в теле Тони — медленно поднёс к лицу чужие руки. С характерными мозолями. С обручальным кольцом.

— О боже, — сказал Питер голосом Тони Старка.

— ПЯТНИЦА, — позвал Тони, и ему было физически больно слышать этот голос из своего рта. — Скажи мне, что я сплю.

— Вы не спите. Хотя рекомендация по вашему сну — восемь часов, а не три.

— Не время, ПЯТНИЦА.

— Для сна всегда время.

Тони встал. Мир стал... громче. И ярче. И каждый звук доносился отовсюду. Лампы гудели. Вентиляция шелестела. Сердце Питера — его сердце теперь — билось так, будто готовилось к марафону.

— Это... — Тони повёл головой. — Пацан, ты так живёшь? Всё время?

Питер, пошатываясь в непривычно тяжёлом теле, подошёл к зеркальной панели на стене. Уставился на отражение Тони Старка, который смотрел на него в ответ с выражением лица пятнадцатилетнего подростка, которому сказали, что каникулы отменяются.

— Мистер Старк, — сказал Питер-в-Тони, и по голосу Тони Старка было слышно, как у его владельца трясутся губы, — у вас болит спина? Вот просто... всегда?

— Добро пожаловать в сорок восемь, пацан.

— Как вы живёте?

— Плохо. Следующий вопрос.

ПЯТНИЦА подождала, пока оба перестанут пялиться на чужие руки, и деликатно кашлянула. Электронно.

— Джентльмены, у меня есть информация, которая может повлиять на ваше утро.

— Хуже, чем «мы поменялись телами»?

— Субъективно — да. Сегодня экскурсия класса мистера Паркера в Старк Индастриз. Автобус отправляется через два часа сорок три минуты.

Тишина.

Тони-в-Питере медленно повернулся к Питеру-в-Тони.

Питер-в-Тони медленно повернулся к Тони-в-Питеру.

— Нет, — сказали оба одновременно.