Некоторые книги пишутся для будущих поколений. «Белые ночи» Достоевского — одна из таких книг. Никогда она еще не получала столько хвалебных отзывов и не пользовалась большой любовью читателей как в двадцать четвертом году XXI века — века цифровых технологий, где человечество медленно охватывает эпидемия одиночества и изоляции, когда виртуальное общение постепенно заменяет живое, когда растет недостаток социальных связей, когда новым знакомствам предпочитают потребление интернет контента.

Если привести аналогии, то Фонтанка, где герой повести любит гулять каждый божий день, — это соцсети, где современный человек проводит значительную часть своего времени, а Почтенные господа солидной наружности, которых он там встречает, с которыми он не знаком, но за которыми ему нравится наблюдать и при отсутствии которых его охватывает тоска — это инфлюенсеры: блогеры, селебрити, люди, на которых пользователи соцсетей подписываются и контент которых потребляют.

Интернет создает в головах ложное чувство сопричастности к чужой жизни, этим чувством страдает и главный герой, который позволяет себе негодовать на совершенно незнакомых людей: «Я готов был уйти с каждым возом, уехать с каждым господином почтенной наружности, нанимавшим извозчика; но ни один, решительно никто не пригласил меня; словно забыли меня, словно я для них был и в самом деле чужой!»

Неудивительно, что люди XIX века, где проблема одиночества не стояла так остро, не увидели отраженную в повести катастрофу и встретили произведение довольно прохладно, отозвались либо сдержанно, либо сухо.

Мне хочется вступить в своеобразную полемику с современниками Достоевского и прояснить некоторые моменты, которые, на мой взгляд, остались ими непонятыми.

Антикритику я направлю на Александра Васильевича Дружинина, писателя и литературного критика, который в журнале "Современник" 1849 года, кроме одобрения основной идеи «Белых ночей», писал о герое повести так: «...от гордости, от скуки, от одиночества, от неодолимой потребности привязаться к чему-нибудь они делаются мечтателями, они привязываются к своим воздушным замкам, как безнадежный больной привязывается к своему доктору».

С этим утверждением я категорически не согласна.

► Герой «Белых ночей» не наделен ни гордостью, ни тем более гордыней. Он скромен, кроток и искренен.

► Одолевает ли его скука? Для начала нужно ответить на вопрос, что такое скука. Скука — это пассивное психическое состояние, характеризующееся снижением активности, отсутствием интереса к какой-либо деятельности, окружающему миру и другим людям.

Да, у героя отсутствует интерес к какой-либо активной деятельности, но у него все еще есть интерес к окружающему миру и к другим людям. Иначе он не стал бы так огорчаться тому, что все его «знакомые» разъехались по дачам, оставив его в одиночестве гулять по Фонтанке — месту его активности, которое не дает ему впасть в уныние реальной скуки, и едва бы он был способен так искренне дивиться красоте засеянных полей и лугов, на которые набрел совершенно случайно.

В герое еще жив интерес к миру, он еще весел, он еще рад видеть радостных людей вокруг себя, пусть даже если эти люди совершенно ему не знакомы.

► Есть ли у него неодолимая потребность привязаться к чему-нибудь? Нет. У него есть потребность, как и у всех людей, просто быть кому-то нужным и хоть кем-то понятым.

У героя нет друзей не потому, что он мечтатель, а потому, что он не может никому открыться по-настоящему, боясь нарваться на насмешку или неодобрение; он не может ни с кем говорить о своих мечтах, потому-то и теряется, когда к нему заявляется кто-нибудь; он искренне пытается поддержать разговор, но его принимают за чудака.

► Он не сделался мечтателем, он им был.

«Неужели и в самом деле вы так прожили всю свою жизнь?» — спрашивает героиня. «Всю жизнь, Настенька, всю жизнь, и, кажется, так и окончу!» — отвечает герой.

Далее критик Дружинин пишет: «Мечтатель "Белых Ночей" — лицо бледное, почти непонятное, поставленное вне места и времени. Скажут, что он и должен быть непонятным; я не соглашаюсь с этим. Пусть он сам себя не понимает, пусть он плавает, сколько угодно, в океане неопределенных мечтаний, но чтобы читатель понимал его, чтоб читатель знал, какие это мечтания, молод ли герой повести, как его имя, какие его понятия и привязанности. Потому что, несмотря на уверения автора, я не поверю, чтоб привязанности его героя сосредоточивались на домах около Фонтанки, на "господах почтенной наружности, нанимающих извозчика" <...> Да ради Бога, какие же это грезы? из каких данных они почерпнуты? Кто не знает, что грезы самого фантастического мечтателя носят начало свое в действительности, как повесть самого туманного романиста должна происходить на земле, между людьми, потому что ей более негде происходить?»

► Во-первых и в главных, проблематика повести состоит в том, что герой как раз таки прекрасно себя понимает. Он не обманывается, отчетливо осознает, что с ним происходит. И в этом заключается великое его несчастье.

Ведь если бы он не осознавал, его мечтания приносили бы ему исключительно радость, ибо блажен тот, кто не ведает. А наш герой страдает: «я проклинал сам себя; потому что после моих фантастических ночей на меня уже находят минуты отрезвления, которые ужасны! <…> и опять спрашиваешь себя: что ж ты сделал с своими годами? Куда схоронил свое лучшее время? Ты жил или нет?»

Его горе в том, что он бессилен что-либо изменить. Он не может совладать с собой, как не может страдающий алкоголизмом перестать пить. Он отчаянно нуждается в спасительной руке (не в неодолимой потребности привязаться к чему-нибудь, а именно в спасительной руке), и эту руку ему протягивает Настенька, и он хватается за эту руку, как утопающий; открывает девушке душу, а не убегает вновь в свои мечты. Он хочет излечиться и видит в этом понимающем его человеке надежду на исцеление.

«Мне уже начинает казаться, что я никогда не способен начать жить настоящею жизнью» — это его страх. Он видит, как живут люди, слышит, как кругом гремит и кружится в жизненном вихре людская толпа, и только его жизнь как будто застыла, только его жизнь заточена в фантазиях, которые действуют на него всего лишь как временная анестезия, и он прекрасно знает, что боль непременно вернется и вызовет приступ еще более мучительный, чем прежде.

► Дружинин спрашивает: Молод ли герой повести? как его имя? какие его понятия и привязанности?

Читателю необязательно знать имя героя, ни к чему знать и его возраст, чтобы проникнуться к нему состраданием. Однако возраст известен: «Посудите, кто я! Ведь вот уж мне двадцать шесть лет, а я никого никогда не видал», — говорит герой Насте. Мужчина этот — человек взрослый, еще не старец, но уже и не юнец, и этого вполне достаточно, чтобы не назвать его ситуацию старческим маразмом и юношеской леностью.

►Далее Александр Васильевич вопрошает: Да ради Бога, какие же это грезы? какие это мечтания? из каких данных они почерпнуты? Кто не знает, что грезы самого фантастического мечтателя носят начало свое в действительности, как повесть самого туманного романиста должна происходить на земле, между людьми, потому-что ей более негде происходить?

Дружинин, стало быть, считал, что грезы и мечтания — это то, к чему непременно стремишься, то, чего непременно желаешь либо добиться, либо получить, — это нечто, что гипотетически возможно.

Но наш герой не такой мечтатель, его мечты — это фантазии, зачастую невозможные, которые для него и опиум, и тюрьма одновременно, — это его чувство вины, с которым он живет, понимая, что так жить нельзя: «Знаете ли, что уже я теперь не буду о себе думать так худо, как думал в иные минуты? Знаете ли, что уже я, может быть, не буду более тосковать о том, что сделал преступление и грех в моей жизни, потому что такая жизнь есть преступление и грех?» — признается он Настеньке.

Не думаете же вы в самом деле, что он полоумный, который реально мечтает познакомиться с Дианой Вернон — героиней романа Вальтера Скотта или метнуться назад во времени и сыграть геройскую роль при взятии Казани Иваном Васильевичем? Мечты нашего героя стоило бы назвать эскапизмом, а не мечтами, поскольку он и сам осознает, что его мысли — это всего лишь выдумки, из которых он не может самостоятельно выбраться.

Несмотря на бедственность своего положения, герой остается светлым человеком. Осознание собственной обреченности не ожесточает его благородное сердце. Он искренне благодарен за минуту блаженства и счастья, что ему подарила Настенька — девушка, которая выслушала его, поняла и не осудила, а разделила с ним его одиночество и несчастье, — девушка, которая хоть и не стала его спутницей, но обещала быть его искренним другом на всю его жизнь.

В «Белых ночах» Достоевский легким языком осветил сложную и весьма актуальную в наше время тему одиночества в толпе. Показал, что долгое бегство от реальности в мир фантазий не делает и не может сделать человека счастливым, что, наконец, «человеку нужен человек», что живое общение и откровенные разговоры нужны организму как питательные вещества, что не всегда полезно отгораживаться от мира высокой стеной и что, несмотря на страх, иногда нужно позволять себе быть уязвимым, рисковать, обжигаться, получать урок и вновь открываться окружающим, не теряя надежду однажды найти своих людей, дружбу, любовь и радость от жизни.

Критик Виссарион Белинский считал, что в произведении нет нужного ему реализма, а есть фантастичность. Как по мне, в «Белых ночах» нет никакой фантастичности и максимально точно и правдиво передана окружающая действительность, только действительность не девятнадцатого века, а века двадцать первого.