Американская революция провозгласила, что «все люди созданы равными» и что правительство получает власть только с согласия народа. Однако с самого начала в этих идеях было глубокое противоречие. Декларация независимости 1776 года заявляла о правах человека, но на деле распространяла их только на часть населения. Например, Томас Джефферсон, автор Декларации, сам владел почти двумя сотнями рабов, а Джордж Вашингтон при жизни не отпустил на волю тех невольников, которые бежали из его поместья Маунт-Вернон. Это противоречие — между словами о свободе и реальностью рабства, между обещанием равенства и сохранением неравенства — было заложено в основу молодой американской республики с самого её рождения.

Историк Эрик Фонер назвал один из своих главных трудов «Реконструкция: незаконченная революция Америки». Этим названием он точно подметил главную проблему: революционные идеалы так и не были до конца осуществлены, и борьба за них продолжалась на протяжении всей истории США. Главный вопрос, который так и не решили отцы-основатели в 1776 году и который оставался открытым до Гражданской войны 1861–1865 годов, звучал так, может ли страна, построенная на принципе свободы, существовать, сохраняя рабство, и как найти правильный баланс между властью центрального правительства и правами отдельных штатов?

Отцы-основатели мечтали о новой стране по-разному, и их представления часто противоречили друг другу. Но в одном они сходились твердо: монархию, которую они свергли, должна заменить республика, где власть основана на представительстве и законе.

Джеймс Мэдисон, которого часто называют «отцом Конституции», придумал систему разделения власти и взаимных сдержек. Разные ветви правительства законодательная, исполнительная и судебная контролируют друг друга, и ни одна не может стать слишком сильной. В «Записках федералиста» он доказывал, что республика может процветать на большой территории, а множество разных групп и интересов будет само по себе защитой от злоупотреблений властью. Александр Гамильтон, первый министр финансов, мечтал о сильном централизованном государстве, способном на равных конкурировать с европейскими державами, особенно с Англией. Он видел будущее Америки в промышленности, торговле и мощной банковской системе. Томас Джефферсон, напротив, представлял себе Америку как страну независимых фермеров, живущих на своей земле, с правительством, которое как можно меньше вмешивается в их жизнь. Для Джефферсона сельское хозяйство и личная добродетель, связанная с трудом на земле, были главным условием свободы, а сильная центральная власть вызывала у него подозрение. Эти два разных взгляда (федералистский и джефферсоновский) стали основой первых политических партий и определяли все важные споры в стране на протяжении десятилетий.

Но все эти мечты имели одну важную оговорку. «Народ», о котором говорили основатели, на практике означал только взрослых белых мужчин, владеющих землей. Женщины, коренные американцы и чернокожие как свободные, так и рабы были полностью исключены из политической жизни. Для них американская революция свободы не принесла. После войны почти каждый штат принял конституции, по которым голосовать могли только белые мужчины-собственники. Так что демократия, которую создали основатели, была демократией для меньшинства, и это ограничение станет одной из главных причин будущей гражданской войны.

Что же из этих мечтаний удалось осуществить? Самое главное — создать устойчивую и долговечную конституционную систему. Конституция 1787 года, заменившая слабые и неработающие Статьи Конфедерации, установила сильное федеральное правительство с тремя ветвями власти. Оно получило право собирать налоги, регулировать торговлю, вести внешнюю политику и содержать армию. Десятая поправка к Конституции, принятая в 1791 году в составе Билля о правах, четко разграничила полномочия центра и штатов: «Полномочия, не переданные Соединенным Штатам настоящей Конституцией и не запрещенные для штатов, сохраняются за штатами или за народом». Эта система, при которой власть поделена между национальным правительством и правительствами штатов, оказалась достаточно гибкой, чтобы меняться со временем, и достаточно прочной, чтобы выдержать самые тяжёлые испытания.

Кроме того, революция породила публичное пространство для споров и критики — газеты, памфлеты, политические клубы. Именно там обсуждались самые важные вопросы, формировалось общественное мнение и те, кого исключали из политики, могли отстаивать свои права. Как отмечает историк Чарльз Апчерч, «идеалы Американской революции — народный суверенитет, свободная печать и сопротивление навязанной морали — создали политические инструменты, которые позже использовались для борьбы с неравенством». В этой публичной среде аболиционисты, борцы за права женщин и другие реформаторы черпали аргументы для своей борьбы, обращаясь к тем самым принципам, которые провозгласила революция.

На Конституционном конвенте 1787 года был принят так называемый «Трехпятый компромисс»: при распределении мест в Палате представителей и при расчете налогов каждый раб считался за три пятых свободного человека. Это правило давало южным штатам непропорционально большое количество мест в Конгрессе за счет людей, которые не имели права голоса и даже не считались гражданами. Кроме того, в Конституции было закреплено положение о беглых рабах: беглый раб должен возвращаться хозяину, даже если он убежал в штат, где рабство уже отменили. И наконец, Конгрессу запрещалось запрещать ввоз рабов из Африки до 1808 года. Все эти уступки были необходимы, чтобы убедить южные штаты принять Конституцию.

Но в первые десятилетия XIX века разрыв между Севером и Югом становился все глубже. Север постепенно отменял рабство и развивал промышленность. На Юге же благодаря изобретению хлопкоочистительной машины рабство стало еще более выгодным, и плантаторы все настойчивее защищали его как «положительное благо» и основу своего образа жизни. Главным яблоком раздора стал вопрос о том, разрешать ли рабство на новых территориях, которые США получили после войны с Мексикой в конце 1840-х годов. Компромисс 1850 года, Закон о беглых рабах и решение Верховного суда по делу Дреда Скотта (1857), постановившее, что чернокожие не могут быть гражданами США, только разжигали страсти. А вопрос о правах штатов, который изначально касался самых разных сторон жизни, все больше сводился к одному — праву Юга сохранять рабство. Южные лидеры утверждали, что федеральное правительство не может вмешиваться во внутренние дела штатов, и что любые попытки ограничить рабство нарушают Конституцию. Эта идеология, известная как «права штатов», дошла до того, что некоторые штаты объявили о своем праве отменять федеральные законы, а в конце концов и о праве выходить из Союза.

Кульминацией этого долгого конфликта стали выборы Авраама Линкольна в ноябре 1860 года. Он был кандидатом от новой Республиканской партии, которая выступала против распространения рабства на новые территории. Для Юга это стало последней каплей. В декабре 1860 года Южная Каролина объявила о выходе из Союза, а за ней в следующие несколько месяцев вышли еще десять штатов. Они образовали собственное государство Конфедеративные Штаты Америки. В апреле 1861 года началась Гражданская война.

«Незаконченная революция» — это не просто красивая метафора. Это точное описание процесса, который начался в 1776 году и продолжается до сих пор. Революция провозгласила принципы, которые не смогла осуществить на деле. Рабство было отменено только после самой кровопролитной войны в американской истории и принятия Тринадцатой поправки в 1865 году. После войны наступил период Реконструкции, когда бывшим рабам попытались дать гражданские права и право голоса через Четырнадцатую и Пятнадцатую поправки. Но и Реконструкция осталась незавершенной. Она была свернута в 1877 году, и на Юге установился режим Джима Кроу, который почти на сто лет лишил чернокожих завоеванных прав.

Вопрос о правах штатов тоже не был окончательно решен Гражданской войной. Хотя война подтвердила, что выход штатов из Союза незаконен и федеральные законы имеют верховенство, споры о том, где должна проходить граница между властью центра и властью штатов, продолжаются и сегодня в вопросах здравоохранения, образования, контроля над оружием и многом другом. Так что американская революция остается «незаконченной» не потому, что она не достигла своих целей, а потому, что ее цели (свобода, равенство и право народа управлять собой) это движущиеся цели. Каждое новое поколение должно заново решать, что они означают на практике. Мечты отцов-основателей были ограничены их временем. Но созданная ими политическая система дала последующим поколениям инструменты, чтобы исправлять ошибки и расширять границы свободы. Вопрос только в том, хватит ли у этих поколений воли и мудрости, чтобы завершить ту работу, которую начали основатели Америки более двухсот лет назад.