Jp Ziguz 

Извиняюсь что так долго ничего сюда не выкладывал, на время потерял доступ к бусти и было немного не до восстановления.

Зал собраний Кабала не имел окон. Он находился в сердце искусственного мира, дрейфующего между звёздами в пространстве, которое не принадлежало ни одному из известных государств в пустотном пространстве. Здесь время текло иначе — медленнее, тяжелее, словно сама реальность, просачиваясь сквозь защитные поля, теряла свою определённость, превращаясь в вязкий сироп, в котором тонули мысли.

Стены зала были сложены из материала, которого не существовало ни в одном каталоге Адептус Механикус и никогда не появятся там. Они переливались тёмными оттенками — от багрового до иссиня-чёрного — и, казалось, дышали, пульсируя в такт своему собственному ритму. В воздухе витал запах древности — не пыли и тлена, но чего-то более глубокого, более первородного: запах империй, рассыпавшихся в прах ещё до рождения рода homo, и надежд, погребённых под обломками веков.

За длинным столом, вырезанным из цельного куска камня, добытого на планете, чьё имя было забыто ещё до того, как первобытное человечество начало первые неловкие попытки к социализации, сидели они — те, кто называл себя Кабалом. Эльдары в длинных мантиях, чьи лица скрывали капюшоны, но чьи глаза, светящиеся в полумраке, выдавали возраст, измеряемый десятками тысячелетий. Люди в простых одеждах, чьи тела, казалось, принадлежали к разным эпохам — от архаичных скафандров до гладких, бесшовных комбинезонов, созданных технологиями, которых Империум не знал. И другие — существа, чьи формы невозможно было описать словами, чьи тела пульсировали светом, недоступным человеческому глазу. Расы, сокрытые от беспощадной экспансии людоедского государства Анафемы или до те, до которых то никогда не сможет добраться.

В центре стола парила голограмма — галактика, медленно вращающаяся вокруг своей оси. На ней горели точки, обозначавшие миры, системы, целые сектора, охваченные войной. Красные — там, где правили предатели. Синие — там, где Империум ещё держался. Зелёные — там, где битва только начиналась. И багровые — там, где варп уже прорвался в реальность, пожирая пространство и время.

— Наш план провалился.

Голос принадлежал эльдару, сидевшему во главе стола. Его лицо, измождённое тысячелетиями, было спокойно, но в голосе слышалась сталь — та, что куётся только в горниле поражений. Его звали Агарун, и он был одним из старейших в Кабале — один из тех, кто помнил Падение, кто видел, как Империя Эльдар рушилась под тяжестью собственного разврата.

— Хорус должен был стать вместилищем. Мы просчитали всё — его амбиции, его гнев, его боль. Варп должен был поглотить его, а затем, когда он уничтожил собственного отца и понял свои ошибки, решил бы стереть и всё оставшееся государство Анафемы. Человечество погибло бы, но варп, лишённый главного источника пищи, затих бы. Возможно, навсегда.