Время близилось к полуночи.

В канун Нового года на площади города, внезапно ставшего призраком, царила тишина, Леон припарковал машину и направился прямиком к обшарпанному трехэтажному зданию на углу.

Караульные, выставленные для охраны на первом этаже пансиона, отдали ему честь. Рассеянно кивнув в ответ на приветствие, он сразу поднялся на третий этаж.

На одной единственной двери, что была там, красовалась табличка с надписью "Вход запрещен", подойдя к ней, Леон вставил ключ, который выудил из кармана своего пальто. Обреченно застонав, дверь со скрипом распахнулась, открыв перед ним обстановку, которая со вчерашнего дня ничуть не изменилась.

Тесная келья. Односпальная кровать, на которой лежал только матрас. Платяной шкаф, письменный стол и незначительные предметы обихода.

Войдя, он закрыл дверь. Чертова комнатенка была настолько мала, что полностью осветилась, стоило лишь включить настольную лампу. А если встать между столом и кроватью, даже одному человеку находиться здесь будет тесно и душно. Помещение давно не проветривалось, поэтому воздух в нем был сырым и затхлым.

Камера пыток оказалась гораздо комфортнее и просторнее, чем жилище той женщины. Это все еще не укладывалось в голове.

Наблюдая, с какой непосредственностью она чудила, когда, например, воспользовалась хозяйской ванной, потому что, якобы, не терпела холодной воды, или придиралась к тому, что вишня, видите ли, кислая, он таки возымел ряд своих собственных суждений. Вероятно, эта женщина вела жизнь, как минимум, зажиточной горожанки.

Более того, она была членом высокоранговой семьи, которая входила в число лидеров революционного движения. И даже факт, что она - ребенок со стороны, не позволял допустить, что ее держат в черном теле. Ведь до того, как от нее отреклись, эта женщина была невестой их главаря. Так разве не должны были с ней обращаться, по крайней мере, как с принцессой?

- А это, верно, дворец?

Леон и помыслить не мог, что она могла жить в месте, подобном этому заплесневелому пансиону.

Это было за гранью добра и зла.

Когда впервые увидел эту комнату и прочитал дневник женщины, он ощутил крайнюю неловкость.

Ее жизнь, о которой он теперь мог судить, собственными глазами увидев многочисленные свидетельства, была далека от жизни "принцессы мятежников" или "будущего матриарха династии Бланшаров".

- С ней обходились хуже, чем со сверженным королем. А эта дурочка... Невероятно, как она терпела подобное? - Леон пожалел ту, что даже здесь умудрилась обмануть его.

Он еще раз оглядел тесную комнатушку и вздохнул.

На пыльном полу остались отпечатки лишь его подошв. Отсюда было недалеко до зала собраний, где ее видели в последний раз, но она не вернулась, чтобы забрать хоть что-то из своих вещей.

Прошлое было оставлено. Без лишних сантиментов.

Леон мог понять чувства женщины. Те, кому она доверяла, скрывали правду о ее матери и настоящем отце. Должно быть, это стало потрясением. Вероятно, она почувствовала, будто все ее прошлое - сплошной обман.

Но он не мог избавиться от ощущения, что в тот день она действовала куда как отчаяннее, чем того требовала ситуация.

Могло ли статься, что брат открыл ей нечто большее?

Будь его воля, Джонатан Риддл-младший уже сидел бы за столом для допросов, но пока Леон не мог себе этого позволить. Ловушка была расставлена и он ждал.

Осознавая тщетность своего порыва, Леон вновь обыскал комнату.

Достав альбом, что лежал в ящике стола, он стал листать его. Фотографий было не слишком много. Думая, что ни одна из них ни о чем ему не говорит, кроме фото, где она широко улыбалась на фоне вокзала в Аббингтон Бич, Леон ощутил, как что-то сдавило ему горло, когда он в очередной раз наткнулся на изображение Бланшара.

Бах.

Захлопнув альбом, он положил его обратно и принялся изучать содержимое других ящиков. В жестянке из-под конфет в верхнем отделении оказались пять фотокарточек на документы. Рассмотрев, Леон отправил их в свой бумажник.

Его руки все более хаотично шарили по комнате. Словно он и сам не знал, что искал.

Впрочем, знал, но этого здесь не было.

Леон даже не представлял, что еще ему следовало предпринять, чтобы найти ее. Казалось, уже сделано все, что от него зависит. С другой стороны, это означало, что его возможности иссякли. Не в силах принять это, он продолжал свои бесплодные поиски.

В какой-то момент он открыл старый дорожный чемодан, обнаруженный под кроватью, и время остановилось.

Нет, скорее, оно помчалось вспять.

Осторожно, словно извлекая реликвию, Леон откопал среди вещей и достал из чемодана соломенную шляпу.

А это как здесь?

Почему она до сих пор хранила шляпу, которую он ей купил?

- Но я тоже совершенно искренне... Была влюблена.

Неужели поэтому? Нет, вздор какой-то.

Отвергая подобное, Леон ощутил прилив старых, размытых воспоминаний из времен, когда он вернулся в особняк после окончания военной академии.

- А с этим что делать?

Горничная, которая разбирала его детские вещи, скопившиеся в чулане, обнаружив плюшевого дельфина была немало удивлена. Трудно было даже вообразить наличие у него такой игрушки.

К тому времени эта вещь стала лишь источником неприятных воспоминаний. И все же, вместо приказа выбросить, служанке было велено вернуть ее обратно в кладовку.

Так почему они оба неосознанно поступили именно так?

Фи-и-ить. Бах.

Он посмотрел вниз на соломенную шляпу у себя в руках, а затем поднял глаза на звук петард. Черное небо за окном раскрасил яркий фейерверк в честь празднования Нового года.

Внезапно Леон вспомнил другую ночь, ознаменованную шампанским, поцелуями, вечеринкой и салютом. Ночь после церемонии его помолвки стала отправной точкой пути, который, в конечном итоге, привел его сюда.

Бах.

Перед его глазами встал образ женщины, которая, приняв взрыв петарды за выстрел, побледнела от страха, и свой собственный, когда он, ухмыляясь, наблюдал за ее реакцией.

Его лицо, отраженное в окне за пределами этого видения, было искажено гримасой боли без намека на улыбку. Леон медленно закрыл глаза.

В тот момент, когда решил пойти по этому пути, он был уверен. Уверен в том, что если у нее появится ребенок и она избавится от своих убеждений, то все будет, как ему того и хотелось. Он был так глуп каких-то полгода назад.

- Пусть новый год будет более обнадеживающим, чем год уходящий. В конце концов, надежда - это все, что осталось у такого ничтожества.

Кому, черт побери, он это сказал?

Бах.

В час, когда все желали друг другу нового счастья, Леону оставалось лишь надеяться обрести счастье через беду. Ему хотелось, чтобы это был звук выпущенной в него пули. И чтобы на сей раз она смеялась над ним.

Стоя перед ним.

º º º

Туду-тудух. Туду-тудух.

Леон, слушавший мерный стук колес поезда, едущего по рельсам, открыл глаза, когда к нему начал примешиваться иной звук.

В свете закатного солнца крупные капли дождя стали биться в окно. Глядя на струйки дождевой воды, по диагонали сбегавшие вниз по стеклу, он невесело усмехнулся.

Словно следы от удара плетью.

Когда на фоне красно-серого неба стала вырисовываться знакомая городская панорама, поезд замедлил ход.

Он вернулся в Уинсфорд. Без нее, спустя ровно месяц, как она пропала.

Леон принялся царапать пером авторучки лежавшую на столике салфетку.

1 месяц.

31 день.

744 часа.

44 640 минут.

2 678 400 секунд.

Понимая, что это бессмысленное занятие только усиливает боль, он не мог заставить себя остановиться.

2 678 401 секунда. 2 678 402 секунды. 2 678 403 секунды...

- Ха...

Он со вздохом бросил на стол пишущую ручку, звук падения которой резким эхом отозвался в пустом купе первого класса.

Обдумывая всевозможные варианты развития событий, Леон совершенно не ожидал, что останется один. Любой из них не предполагал, что он вернется без нее.

Однако, бесконечно ждать там, где она исчезла, было просто нецелесообразно. Осознавая это, под предлогом необходимости ведения допросов и расследования дел заключенных он до последнего сидел на Севере и засобирался только тогда, когда уже не за горами была церемония вручения ему награды.

Плотный график мероприятий монаршей семьи был расписан, по крайней мере, на полгода вперед. Однако, менее чем через месяц после новогоднего обращения король объявил о проведении торжественного награждения.

Совершенно очевидно, что его использовали, чтобы успокоить негативное общественное мнение, в последнее время все более набирающее обороты по отношению к королевской фамилии.

В конце прошлого года, непосредственно перед операцией, по деловым кругам прокатилась информация о том, что фактическим владельцем совместного предприятия, выигравшего эксклюзивное право на разработку алмазного рудника Бриа, является король, что, в конечном итоге, просочилось и в прессу.

Естесственно, Леон запустил этот слух, будучи уверенным, что к этому времени женщина уже будет рядом с ним, поэтому это был самый подходящий момент.

Как и ожидалось, реакция масс на подпольные инвестиции монарха под прикрытием подставных лиц оказалась весьма негативной. И если бы королевская пресс-служба выступила с прямым опровержением, эти смутные слухи в глазах общественности тут же стали бы свершившимся фактом, а потому, следуя закулисным методам манипуляции общественным мнением, был задействован "анонимный источник, приближенный к королю", чтобы отмести эту информацию, как ложную.

И тут, как нельзя вовремя, Леон привлек всеобщее внимание, накрыв мятежников.

Вероятно, король был безмерно благодарен ему за свое спасение, даже не подозревая, что он и был тем, кто его утопил.