В этой концептуальной статье, которая будет представлена несколькими частями,  я поделюсь мыслями после знакомства со специализированным изданием Института Будущего в Копенгагене, посвященным Будущему Космоса ‘Our Future in the Cosmos. Surveying a contested and contested space’. 

В сборнике представлены публикации на самые разные топики, но всех их объединяет тема покорения космоса и последствий этого предприятия для землян.

В первой части мне показалось важным обозначить следующие темы, которые проявились после знакомства со сборником — кстати большинство из них отражают принцип «сдвига на восток»:

Прежде всего, размышления над материалами привели к гипотезе, которую, конечно, надо более детально поисследовать, но обозначить стоит уже сейчас. И, надо признаться, оформилась она после прочтения ‘Our Future in the Cosmos’ (хотя в самом сборнике про это никаким образом не упоминается).

Итак, мне представляется, что Запад (будем оперировать большими мазками) за последние 500 лет свой глобализационный потенциал исчерпал. Пришедший к власти президент Трамп, судя по всему, поставит жирную точку в глобализации по-западному: «деглобализация» к 2030 году, видимо, окончательно оформится и на физическом уровне — в виде новых политических границ, и на экономическом — в виде новых союзов и объединений.

Скорее всего, Европа, как ядро западного глобализационного потенциала, будет изолироваться (или, что вернее, будет изолирована) и постепенно отдаляться от того полнокровного международного сотрудничества, в котором она развивалась многие столетия. И это уже сейчас хорошо видно на положении дел, сложившихся в европейской космической отрасли, которую можно считать лакмусовой бумагой состояния глобализации и международного сотрудничества.

Показательно, что вошедший в должность директора ESPI (European Space Policy Institute) в 2022 Херманн Людвиг Мёллер (Hermann Ludwig Moeller) ставит задачу превратить Европу в «независимую лидирующую космическую державу к 2040» — он признает, что сегодня этот континент вращается в орбите признанных лидеров космической гонки США, России и Китая.

Еще один маркер — «МКС, которая начала свой путь в 1998 году на фоне «постисторического» ландшафта Фукуямана, официально будет выведена из эксплуатации в 2031 году; в этом же десятилетии США, Китай, Россия и Индия будут стремиться присутствовать на Луне. Европа, с другой стороны, была вытеснена из уравнения и осталась второстепенным космическим игроком».

Кстати, по состоянию на 2023 год доля космических инвестиций в США составляет 0,25% ВВП, тогда как в Европе — 0,075%. «Очевидно, что если мы останемся в пределах этого соотношения, — говорит Мёллер, — мы не сможем даже сохранить то, что имеем сегодня, и рискуем потерять свои позиции в космосе. Я думаю, нам нужно открыться и подготовиться к изменению культуры в Европе (culture change), принять не только риск, но и готовность — политическую волю. Нам нужно быть ориентированными на будущее, и я думаю, что во многих областях мы уже не такие, особенно в сфере технологий».

При этом, освоение космоса выводит «на орбиту» — и в прямом, и в переносном смыслах — новых игроков, для которых глобализационный эффект синергии необходим. Моя гипотеза в том, что именно включение в гонку за космос незападных держав и станет триггером, определяющим наиболее характерные атрибуты глобализации "по-восточному". Это такие, прежде всего, региональные игроки, как Индия, ОАЭ.
Особенно интересен пример Индии 👇

«Стремительные достижения Индии привлекли взрывной интерес со стороны СМИ, политиков и инвесторов. Что это означает для будущего глобальной космической экосистемы? И поскольку новые космические державы бросают вызов большой четверке властных структур, могут ли последствия для геополитики быть даже более значительными, чем для астрополитики?

ISRO (Indian Space Research Organisation) разрабатывает свои новые спутниковые ноу-хау внутри страны, в применениях, охватывающих сельскохозяйственное картографирование, мониторинг эрозии и телекоммуникационное покрытие. И, в последнее десятилетие, космические исследования Индии взлетели всерьез. Сегодня она может похвастаться одной из крупнейших в мире космических программ, проектируя, производя, запуская и эксплуатируя огромный спектр спутников, ракет и небесных зондов. Даже более продвинутые начинания, такие как человеческие и роботизированные миссии на низкую околоземную орбиту и Луну, стали часто появляться в индийских новостях.
В 1980-х годах Запад принижал попытки страну выйти в космос, и это стало катализатором автономии. В ISRO основное внимание уделялось разработке технологий, которые позволят максимально эффективно использовать имеющиеся ресурсы для удовлетворения национальных приоритетов, а не конкуренции с другими космическими державами.

В 2020 году Индия сделала важный сдвиг в политике.

Правительство предоставило частному сектору доступ к экспертизе и объектам ISRO — ресурсам, которые оно тщательно охраняло с шестидесятых годов. За три года с тех пор частные предприятия навалились, привнеся инновации и конкурентное преимущество в космические начинания Индии. Ее индустрия SpaceTech взорвалась — и инвестиционное сообщество подключилось. За первую половину 2023 было привлечено 62 миллиона долларов — на 60% больше, чем за тот же период прошлого года, согласно отчету, опубликованному платформой данных Tracxn.
Индия быстро превратилась в глобальный инкубатор SpaceTech. Абхай Егоор (Abhay Egoor), технический директор одного из ведущих стартапов сектора Dhruva Space, называет государственно-частную синергию «наиболее распространенным фактором» в продвижении инноваций и привлечении прямых иностранных инвестиций.

Правительственная инициатива «Сделано в Индии» также стала благом для молодой индустрии космических технологий: с 2014 года инициатива способствовала развитию инфраструктуры для внутреннего производства в 25 секторах.

Между тем, экономические условия Индии, которые позволяют особенно низкозатратное внутреннее развитие, отличают ее космический сектор от секторов США, Европы, Китая и России. В результате? Индия внезапно стала ведущей точкой запуска коммерческих спутников в мире.
«Низкая стоимость — важный фактор. Клиенты хотят запускать десятки спутников вместо одного или двух. Это дает Индии преимущество в мировой индустрии запусков и является предвестником того, как экосистема может масштабироваться в огромных масштабах», — говорит финансовый директор Dhruva Space Чайтанья Дора Сурапуредди. Такие стартапы, как Dhruva, Skyroot, Pixxel и Agnikul Cosmos, выходят на передний план индийской арены SpaceTech, превращая страну в место назначения для венчурных капиталистов, готовое к подключению, и привлекая людей из различных направлений технологий и бизнеса.

…Но при всех своих блестящих достижениях космический бизнес — особенно сегмент upstream — по своей сути рискованный. Он требует больших, смелых инвестиций и терпения: «сроки, необходимые для того, чтобы бизнес стал прибыльным, больше. Устойчивое наличие финансирования на начальных этапах — это проблема», — объясняет Фаднис. И, хотя Индия богата ресурсами, у нее нет внутренних возможностей для производства полупроводников — материалов, которые жизненно важны для предоставления спутниковых услуг.

Изменение облика глобальной астрополитики.

В 2023 году Tacxn поставил Индию на седьмое место по объему финансирования в международном ландшафте SpaceTech. По словам Фадниса, Индия стремится увеличить свою долю в мировой космической экономике «в четыре раза». Какое влияние окажет частый, надежный и экономически эффективный доступ Индии к космосу на мировую астрополитику? Вероятно, Индия увидит волну международных партнерств, которые позволят ей вносить вклад и получать выгоду от большего количества глобальных космических инициатив.

Воодушевленная успехом приватизации промышленности, Индия может облегчить больше законодательных проблем для частного сектора с помощью изменений в политике импорта, что приведет к цепной реакции для стран-поставщиков.
Например, растет глобальный спрос на услуги Индии в области геопространственных данных, которые используются в городском планировании, управлении стихийными бедствиями и прогнозировании или реагировании на экстремальные климатические явления.
И там, где космические технологии переплетаются с технологиями национальной безопасности, растущее влияние Индии, вероятно, трансформируется в геополитическую мощь. Страна уже ведет диалоги по вопросам безопасности с США, ОАЭ, Великобританией, Австралией, Францией, Чили и Израилем.

Превосходная инфраструктура запуска спутников страны, вероятно, позволит ей стать еще большим телекоммуникационным тяжеловесом. Затем, когда космическая связь станет основным механизмом сокращения цифрового разрыва, Индия может получить ключи к полностью подключенному миру. Безлимитный интернет для всех? Это действительно стало бы проверкой мировой структуры власти.

Роль космоса и космических технологий во многом определяла вектора развития цивилизации и общества на протяжении всего ХХ века, однако, можно, судя по всему, говорить о новом уровне взаимопроникновения, даже слияния, космических и «не-космических» отраслей.

Забегая вперед, стоит предположить, что во второй половине столетия «космос», как внешняя рамка, будет определять внутреннее наполнение «земных» индустрий, профессий и бизнесов.
Ниже несколько показательных цифр:
- Согласно отчету от ноября 2023 года, соавтором которого выступили ESPI и BCG, европейская космическая экономика к 2040 году может быть оценена в 1 трлн евро.
- «Когда вы говорите об общей выгоде космоса для экономики в целом, эта цифра больше, потому что нужно смотреть на то, как космос поддерживает развитие различных других отраслей: ценность космоса для умных городов, перехода на новые источники энергии, сельского хозяйства, прогнозирования погоды, а также здравоохранения и образования. Проводя сравнение с полупроводниковой промышленностью, в случае таких преобразующих технологий вы, как правило, находите экономические мультипликаторы в диапазоне около семи. Итак, можно утверждать, что в конечном итоге мы говорим о влиянии космоса на экономику в целом, которое может составить около 7 трлн евро к 2040 году».
- Согласно одному исследованию, потенциальный объем ежегодной выработки энергии, производимой космической солнечной электростанцией, может составить более 800 ТВт·ч к 2050 году (для сравнения, годовое потребление электроэнергии в Германии составляет около 501 ТВт·ч — самый большой показатель в Европе).
The effort to go further into space can also potentially bring industrial and economic benefits in spin-off innovations and job creation.
При этом, к сожалению, космос будет продолжать развиваться в симбиозе с военными технологиями:
- «Укажите на любую новаторскую технологию 20-го века, и вы, вероятно, обнаружите ее первоначальный источник НИОКР в Пентагоне».
- "Есть два сектора каждой современной космической державы, которые, как правило, несут в себе стратегию перекрестного сотрудничества, необходимую для достижения критической массы: безопасность и оборона и исследование космоса (Security & Defence and Space Exploration)".

📍 Новый фронтир: Space Law.
Еще одна новая область, к которой стремятся подступиться все космические игроки — это, конечно, «космическое» законодательство: «what the rules will be when sharing the Moon».
Европа стремится стать мировым лидером в области космического права, о чем свидетельствует недавняя инициатива, предлагающая закон ЕС о космосе (EU Space Law), который изначально планировался быть принятым Еврокомиссией уже в первом квартале 2024 года, однако, затем сроки сдвинулись на конец 2024 — начало 2025.

Евросоюз претендует на то, чтобы стать первым международным руководящим органом по регулированию космоса, уделяя особое внимание таким областям, как управление космическим мусором, защита космической инфраструктуры и обеспечение долгосрочной устойчивости космических операций ЕС:
«Вероятно, это потребует от коммерческих космических компаний из стран, не входящих в ЕС, предоставляющих спутниковые услуги на рынке ЕС, включая компании США, соблюдать закон и его положения», Anticipating the New European Union Space Law.

Космос обостряет все земные вызовы и цивилизационные проблемы. На Земле человечество колбасит от экзистенциальных вопросов, где одним из ключевых является противостояние «Машина vs Человек». В космосе тоже — просто в еще более жестком, теперь уже космическом антураже — встает та же дилемма. Тут разворачиваются целые баталии на тему двух сценариев: «пилотируемый vs роботизированный космос».
И, видимо, чем дальше в лес (зачеркнуто) в космос, тем к большей серендипности надо быть готовым. Похоже и здесь пальма первенства остается у человека, — особенно мне «зашел» use case с командиром Apollo 15: просто захватывающий сторителлинг на тему серендипити и инсайтов, обостренный космическими фронтирами.

- Будущие покорители космоса — роботы, а не астронавты.
Так, Мартин Риз (the UK’s Astronomer Royal, previously Professor of Astronomy and Director of the Institute of Astronomy at the University of Cambridge) назвал свою новую книгу (в соавторстве с Дональдом Голдсмитом) «Конец астронавта» The End of Astronauts Why Robots Are the Future of Exploration. 

«Она предлагает мрачный прогноз для тех, кто, вдохновленный представлением научной фантастики об освоении космоса как о вовлечении множества людей и не столь большого количества (менее драматичных) роботов, надеется увидеть, как мы ступим на другие планетные тела в нашей жизни. Дело в том, что отправка людей в космос невероятно дорога, что делает ее сложной для налогоплательщиков — и это несмотря на то, что возрожденная программа США «Артемида» направлена ​​на возвращение людей на Луну к концу 2025 года. Действительно, с момента основания НАСА оно потратило на пилотируемые исследования примерно на 60% больше, чем на роботизированные, несмотря на то, что в первом случае удалось добраться только до Луны, а во втором — до внешнего края Солнечной системы».
«Мы не знаем, каково это — жить на Марсе, например, с гравитацией 38%, но это не выглядит здорово. И я думаю, что склоняюсь к более драматичным беспилотным космическим исследованиям, которые пройдут с помощью робототехники с искусственным интеллектом».

- Астронавты выгодны тем, что они автономны.
«И все же космическое сообщество может казаться все более разделенным по вопросу о том, следует ли смириться и принять неизбежность исследования космоса с помощью машин.

Показательный пример: марсоход Curiosity от NASA быстрее предыдущих марсоходов, но все еще движется примерно в 13 раз медленнее, чем ползающий человек; его посадочный модуль Insight на Марсе потратил два года, пытаясь вырыть яму глубиной 17 дюймов, что для астронавта было бы работой за несколько минут.
…Каждое действие, предпринимаемое любым зондом, должно быть тщательно спланировано. В его работе есть задержка, и, поскольку он небольшой, существует ограничение на инструменты, которые он может нести. Астронавты, напротив, могут развертывать крупномасштабные геологические инструменты и, что особенно важно, возвращать на Землю образцы гораздо большего размера. Примером могут служить все еще продолжающиеся исследования образцов Apollo, которые дали нам всю нашу хронологию Солнечной системы и которые недавно помогли обнаружить, что Луна на самом деле примерно на 40 миллионов лет старше, чем мы когда-то думали. Добавьте возвращаемый аппарат к любому роботизированному посадочному модулю, и внезапно он тоже станет не таким уж и дешевым. Другими словами, астронавты выгодны тем, что они автономны.
Известно, что командир Apollo 15 Дэвид Скотт заметил интересный базальтовый камень на поверхности Луны и придумал оправдание, связанное с ремнем безопасности, чтобы остановить луноход (вопреки желанию Центра управления полетами), чтобы забрать его. Ни один робот не является настолько хитрым или настолько открытым для неожиданностей.

No robot is that wily, or so open to serendipity. People may be more expensive than robots, “but people are also many orders of magnitude more efficient”.
«Люди могут быть дороже роботов, «но люди также на много порядков эффективнее». Просто нет сравнения с точки зрения того, чего они могут достичь. Посмотрите, чего команда Apollo 17 достигла за три дня [работы на поверхности Луны] по сравнению с тем, что сделали марсианские посадочные модули за десятилетие, и я не думаю, что тут есть спор. Люди могут думать на ходу, чего роботы просто не могут», — Ян Кроуфорд, профессор планетологии и астробиологии в Биркбеке, Лондонский университет.
«Humans can think on their feet in ways robots just can’t».
— Ian Crawford, professor of planetary science and astrobiology at Birkbeck, University of London. 
...Теперь, когда Индия, Китай и ОАЭ смотрят на звезды, попытки продвинуться дальше в космос также могут потенциально принести захватывающее преимущество вдохновения: исследование космоса человеком имеет огромную социально-культурную ценность, хотя ее трудно количественно оценить. Возможно, именно поэтому национальные космические агентства выдвигают пилотируемые космические полеты — или, по крайней мере, говорят о них — на первый план, чтобы сохранить свои бюджеты здоровыми. Роботы не создают той романтики, которая требует больших денег.

Robots don’t generate the romance that commands the big bucks.
Однако правительства не так уж и заинтересованы в отправке людей в космос далеко за пределы низкой околоземной орбиты. Роботы — расходный материал. Астронавты — не очень.

Около девяти месяцев на дорогу в одну сторону до Марса — за это время астронавт получит более 60% дозы радиации, рекомендуемой для всей его карьеры — или пять лет для орбитального полета к Юпитеру, где очень высокий уровень радиации делает пилотируемую миссию фактически невозможной, по крайней мере, при современных технологиях.
Будущее пилотируемой космонавтики, скорее всего, будет определяться частными коммерческими компаниями, такими как SpaceX, а не государственными организациями

Пилотируемое исследование нашей солнечной системы за пределами Красной планеты — и не говоря уже о межзвездном исследовании — может потребовать нового вида киборга или генетически улучшенного человека, специально модифицированного для этой работы…».

UPD

Это статья Концептуального уровня, открытая год спустя после речи Маска на Давосе 2026, где он рассказывает о планах переноса ЦОДов с ИИ в космос.