⬆️ Подписание конкордата между Ватиканом и Германским рейхом 20 июля 1933 г. Во главе стола сидит (третий справа) сидит кардинал Пачелли, будущий Папа.

Чтобы детально понять глубину кризиса 1943 года, следует обратиться к фундаменту германо-ватиканских отношений предвоенного десятилетия. В июле 1933 года новоиспеченное правительство Адольфа Гитлера и Святой Престол подписали конкордат — договор, призванный юридически зафиксировать права Католической Церкви на территории Германии. Одним из главных архитекторов этого соглашения со стороны Ватикана был кардинал Эудженио Пачелли, будущий Папа Пий XII, который долгие годы служил нунцием в Мюнхене и Берлине. Пачелли прекрасно знал немецкую политическую культуру, владел языком и питал глубокое уважение к немецкой науке, однако иллюзий насчет сущности национал-социализма он не питал. Для Ватикана конкордат был не актом одобрения режима, а отчаянной попыткой создать юридический щит для защиты немецкого духовенства, системы религиозного образования и католических молодежных организаций.

Нацистская верхушка начала нарушать пункты конкордата практически сразу после его ратификации. Католические газеты закрывались, священники подвергались давлению со стороны гестапо, а молодежь принудительно зачислялась в Гитлерюгенд. Ответным шагом Ватикана стала знаменитая энциклика Папы Пия XI 1937 года под названием «Mit brennender Sorge» («С огромной обеспокоенностью»), составленная при ключевом участии самого Пачелли. Этот документ, написанный вопреки традиции на немецком, а не на латыни, тайно провезли в Германию и зачитали со всех католических кафедр страны. Энциклика осуждала расизм, неоязычество и обожествление государства, что привело Гитлера в ярость. С этого момента Пачелли стал для нацистских вождей однозначным врагом и объектом пристального наблюдения.

Когда в 1939 году Эудженио Пачелли взошел на папский престол под именем Пия XII, в Берлине это восприняли как тревожный сигнал. Нацистская пресса открыто называла нового понтифика «еврейским Папой» и «политическим кардиналом», обвиняя его в симпатиях к западным демократиям. Вплоть до 1943 года противостояние носило преимущественно скрытый, дипломатический характер, однако коренной перелом в войне обострил паранойю нацистского руководства до предела.

⬆️ Итальянская газета, сообщающая о свержении Муссолини и назначении маршала Бадольо на должность главы правительства Италии. Под его руководством Италия превратилась из союзницы Третьего рейха в его врага.

Летом 1943 года геополитическая ситуация в Средиземноморье изменилась коренным образом. Союзные войска высадились на Сицилии и начали продвижение на север, в сторону Рима. 25 июля в результате верхушечного заговора, поддержанного королем Виктором Эммануилом III, фашистский глава правительства Бенито Муссолини был смещен со всех постов. Новое правительство возглавил маршал Пьетро Бадольо, который тут же начал тайные переговоры с англо-американским командованием о выходе Италии из войны.

В Берлине известие о падении фашизма в Риме вызвало шок и панику. Гитлер был абсолютно убежден, что за этим политическим переворотом стоят не просто недовольные итальянские генералы, а масштабная сеть заговорщиков, нити от которой ведут за стены Ватикана. Фюрер считал Пия XII главным идеологом итальянского предательства. По его мнению, Святой Престол стремился благословить выход Италии из войны, чтобы спасти страну от неизбежного разгрома и сохранить влияние Церкви в послевоенной Европе.

Двадцать шестого июля 1943 года в ставке «Волчье логово» в Восточной Пруссии состоялось экстренное военное совещание. Из стенограмм этого заседания явствует, что Гитлер пребывал в ярости и требовал от своих генералов немедленно занять Рим силами вермахта. Гитлер заявил буквально следующее: «Вся эта дипломатическая банда сидит там. Мы выковыряем это свиное гнездо, и тогда посмотрим».

Политическое руководство Германии всерьез опасалось, что если Пий XII выступит с официальным признанием правительства Бадольо или напрямую осудит ввод немецких войск в Италию, то вся католическая Европа поднимется на борьбу против Рейха. Особую тревогу вызывали настроения в католических регионах самой Германии — в Баварии, Австрии и Рейнской области, где авторитет Церкви оставался чрезвычайно высоким, а солдаты вермахта могли отказаться стрелять в единоверцев. Нацистской верхушке требовалось радикальное, превентивное решение, способное навсегда лишить Ватикан голоса и полностью изолировать понтифика от его многомиллионной паствы.

⬆️ Германские солдаты на площади Святого Петра во время оккупации Рима (1943). На территорию Ватикана немцы так и не вошли.

Разработка секретной операции под кодовым названием «Рабат» была поручена Главному управлению имперской безопасности (РСХА) под общим руководством Генриха Гиммлера. Непосредственным куратором и исполнителем Гитлер назначил верховного руководителя СС и полиции в оккупированной Италии, генерала Карла Вольфа. План, рождавшийся в кабинетах РСХА, представлял собой комбинацию военной спецоперации и дезинформационной кампании, направленной на католические страны.

Согласно плану, около двух тысяч солдат войск СС должны были под покровом ночи заблокировать все выходы из Ватикана. Параллельно группам диверсантов следовало обрезать телефонную связь и захватыватить Ватиканское радио, чтобы не допустить выхода в эфир экстренных обращений.

Чтобы минимизировать международный скандал и избежать обвинений в прямой агрессии против Апостольского престола в первые часы операции, нацисты придумали циничный маскарад. Штурмовые группы СС предполагалось переодеть в униформу итальянской королевской полиции или верных фашистских формирований. Берлин хотел обставить дело так, будто акцию проводят сами итальянцы в рамках «наведения внутреннего порядка» и борьбы с заговорщиками.

По плану, вся Римская курия подлежала немедленному аресту и интернированию. Самого Папу Пия XII планировалось под усиленной охраной спешно вывезти из Рима на север, а затем доставить на территорию Рейха. В качестве потенциальных мест его заключения и изоляции рассматривались замок Лихтенштейн в Вюртемберге, а также ряд уединенных резиденций в Баварии.

Министерство пропаганды под руководством Йозефа Геббельса подготовило детальные инструкции для прессы на случай реализации плана. Официальная пропаганда Третьего рейха должна была объявить всему миру, что немецкие войска вошли на территорию Ватикана исключительно с благородной, гуманитарной миссией. Немецкому обывателю и мировой общественности планировали внушить, что суверенный понтифик стал заложником коммунистических партизан, англо-американских шпионов и хаоса уличных боев в Риме, и вермахт был вынужден «эвакуировать» Папу ради его собственной безопасности. Предполагалось, что в условиях полной изоляции в Германии Пия XII либо заставят подписать нужные Берлину заявления и энциклики, либо навсегда лишат возможности общаться с внешним миром.

⬆️ Британский посол в Ватикане сэр Д’Арси Осборн (на фото рядом с Папой) в 1945 г. Осборн, как и другие дипломаты стран Антигитлеровской коалиции, имевших дипломатические отношения с Папой, оставались на территории Ватикана на протяжение всей войны. Опасаясь ареста Гестапо, они были заперты на крошечной нейтральной территории. В это же время их враги — дипломаты стран Оси — свободно посещали Ватикан. На площади всего 0,44 кв. км они годами делили столовую и сады, строго соблюдая протокол молчания и демонстративно игнорируя друг друга.

С точки зрения международного права, операция «Рабат» означала полную ликвидацию суверенитета Ватикана и демонстративное уничтожение Латеранских соглашений 1929 года. Эти соглашения, подписанные кардиналом Пьетро Гаспарри и Бенито Муссолини, признавали Ватикан суверенным государством под властью Святого Престола, гарантировали его неприкосновенность и фиксировали статус абсолютного нейтралитета анклава во время любых военных конфликтов.

Однако для нацистского мышления международные договоры имели ценность лишь до тех пор, пока они служили интересам Рейха. В недрах РСХА была подготовлена секретная аналитическая записка, в которой доказывалось, что Латеранские соглашения потеряли свою юридическую силу в тот момент, когда Италия подписала перемирие с союзниками, а на территории страны возникла марионеточная «Итальянская социальная республика» («Республика Сало»). Нацистские юристы утверждали, что Ватикан, находясь географически внутри территории боевых действий, де-факто перестал быть нейтральной зоной, превратившись в базу для подрывной деятельности вражеских разведок.

Более того, нацисты обвиняли Ватикан в нарушении статьи конкордата, запрещающей духовенству вмешиваться в партийную политику. Любые дипломатические контакты государственного секретаря Ватикана кардинала Луиджи Мальоне с послами Великобритании и США трактовались в Берлине как прямое доказательство «предательства» и повод для расторжения всех прежних договоренностей. Таким образом, Гитлер и его окружение считали себя свободными от любых правовых и моральных обязательств перед Святым Престолом, рассматривая штурм Ватикана как сугубо техническую военную задачу.

⬆️ Слева — генерал СС Карл Вольф, организатор депортаций сотен тысяч невинных людей в лагеря смерти. Инициировав тайные переговоры с союзниками, он выторговал себе иммунитет от преследований и мирно скончался в глубокой старости. Справа — посол Германии в Ватикане Эрнст фон Вайцзеккер; рискуя жизнью, он вел двойную дипломатическую игру и сорвал операцию «Рабат». После войны был приговорен союзниками к тюремному заключению и умер в 1951 г.

Несмотря на решимость Гитлера, реализация операции «Рабат» забуксовала с самого начала. Причиной тому стало жесткое, хотя и скрытое сопротивление внутри самого немецкого дипломатического и военного аппарата, развернутого в Италии. Огромную роль в сдерживании Берлина сыграл посол Германии при Святом Престоле Эрнст фон Вайцзеккер. Старый дипломат и отец будущего президента ФРГ, Вайцзеккер вел чрезвычайно тонкую и опасную игру. Он прекрасно понимал, что физическая атака на Папу Римского приведет к непоправимому краху всего, что осталось от международного престижа Германии и вызовет колоссальный взрыв возмущения среди миллионов католиков по всему миру, включая солдат и офицеров вермахта.

Вайцзеккер регулярно отправлял в Берлин детальные, успокаивающие отчеты. В своих депешах он настойчиво доказывал, что Пий XII строго соблюдает формальный нейтралитет, не планирует делать никаких публичных антигерманских заявлений и делает все возможное, чтобы уберечь Рим от превращения в арену ожесточенных уличных боев. Эти доклады сеяли сомнения в ставке Гитлера и заставляли верховное командование раз за разом откладывать дату начала операции.

Однако ключевой фигурой, окончательно похоронившей операцию «Рабат», стал человек, который должен был ее возглавить, — генерал войск СС Карл Вольф. Будучи прагматичным политиком и циничным карьеристом, Вольф к концу 1943 года отчетливо осознавал, что нацистская Германия неуклонно движется к военному поражению. Он начал задумываться о собственном спасении и послевоенном будущем. Вольф искал тайные каналы связи с представителями западных союзников для заключения сепаратного мира на итальянском театре военных действий. Эти усилия впоследствии увенчались успехом и вошли в историю как операция «Санрайз» («Восход»), проходившая при посредничестве Аллена Даллеса в Швейцарии.

Карл Вольф понимал, что выполнив приказ Гитлера и арестовав Папу, он навсегда закроет себе путь к любым переговорам с Западом и обеспечит себе место на виселице после неизбежного разгрома Рейха. Пользуясь своим статусом высшего руководителя СС в Италии, Вольф начал осторожно саботировать распоряжения Берлина. Он постоянно слал Гитлеру и Гиммлеру отчеты о непреодолимых технических трудностях, сообщал о катастрофической нехватке надежного личного состава, указывал на крайнюю нестабильность на итальянских дорогах и предупреждал о высокой активности партизан, которые якобы могут перехватить кортеж с понтификом и использовать это в своей пропаганде.

В мае 1944 года, когда союзные войска уже успешно прорывали немецкую оборону на юге Италии и приближались к Риму, Карл Вольф решился на беспрецедентный шаг. Он организовал тайную ночную аудиенцию у Пия XII, прибыв в Ватикан в гражданском костюме под покровом темноты. На этой драматической встрече генерал СС открыто признался Папе в существовании планов его похищения. Согласно более поздним, послевоенным показаниям самого Вольфа, он попытался убедить понтифика в своей лояльности и заявил, что приказ фюрера о похищении действительно существует, но он сделает всё, чтобы сорвать его, одновременно умоляя Папу не провоцировать Берлин. Пий XII выслушал генерала с ледяным спокойствием. Чтобы проверить, насколько искренен Вольф в своем желании сотрудничать, Папа обратился к нему с личной просьбой — отменить смертный приговор двум схваченным лидерам итальянского антифашистского Сопротивления. Желая доказать свою лояльность Ватикану и зафиксировать этот факт для будущих союзных судей, Карл Вольф незамедлительно исполнил эту просьбу, отдав приказ освободить заключенных.

⬆️ Папа Пий XII среди жителей Рима после бомбардировки квартала Сан-Лоренцо, 19 июля 1943 г. Критики указывают на то, что за внешними проявлениями солидарности скрывался жесткий прагматизм. Стремясь во что бы то ни стало сохранить суверенитет Ватикана и избежать прихода к власти левых сил в Италии, Пий XII придерживался строгого нейтралитета. Вместо решительного протеста Папа сделал ставку на кулуарные соглашения с немецким руководством, что до сих пор трактуется исследователями как опасный компромисс с режимом.

Постоянная, осязаемая угроза реализации операции «Рабат» оказывала гнетущее психологическое и политическое давление на Ватикан вплоть до июня 1944 года, когда передовые отряды союзников наконец вошли в Рим. Пий XII прекрасно знал от своих источников, что за хрупкими стенами его резиденции стоят нацистские спецслужбы, готовые в любой момент по сигналу из Берлина пойти на штурм.

Именно этот страх перед полной ликвидацией административного и духовного центра Католической Церкви во многом объясняет крайне осторожную дипломатическую линию, которую Пий XII избрал в годы Второй мировой войны. В современной историографии этот курс часто называют тактикой «тихой дипломатии». Понтифик сознательно избегал резких, громогласных публичных заявлений с осуждением преступлений нацизма. Он был убежден, что любой открытый, пафосный протест сослужит плохую службу: он не остановит тоталитарную машину, но послужит триггером для немедленного запуска операции «Рабат».

В случае штурма Ватикана силами СС Римская курия была бы уничтожена, каналы связи с епископатом по всему миру прерваны, а разветвленные благотворительные и спасательные сети Церкви полностью парализованы. Это привело бы к еще более катастрофическим последствиям, включая гибель тысяч беженцев и преследуемых лиц, которые в тот самый момент тайно укрывались на «основной» территории Ватикана, в римских монастырях и в папской летней резиденции Кастель-Гандольфо. Позиция Папы заключалась в том, чтобы спасать конкретные человеческие жизни тихими, непубличными дипломатическими шагами, не давая Гитлеру повода для уничтожения самой церковной структуры.

Понимая всю серьезность своего положения, Пий XII пошел на экстраординарный шаг и подготовил секретную юридическую инструкцию на случай своего ареста немецкими войсками. Понтифик строго указывал, что в ту самую секунду, когда нога нацистского солдата перешагнет официальную границу Ватикана, Пий XII автоматически перестает быть главой Католической Церкви. С этого момента он превращался в обычного частного узника по имени Эудженио Пачелли. В инструкции четко прописывалось, что в случае его пленения Коллегия кардиналов должна немедленно собраться на конклав на территории нейтрального государства, например, в Португалии (в Лиссабоне), и незамедлительно избрать нового преемника апостола Петра. Таким образом, нацисты получили бы в свои руки не главу католиков, а обычного заложника, в то время как Церковь сохранила бы свою структуру и управление.

К счастью, операция «Рабат» так и осталась на бумаге, превратившись в одну из самых интригующих, драматических и поучительных страниц истории Второй мировой войны. Этот нереализованный нацистский заговор наглядно продемонстрировал, что даже в условиях войны и оккупации духовный и политический авторитет Святого Престола оставался реальной силой, с которой нацистской верхушке приходилось серьезно считаться.

Для историков Церкви этот эпизод наглядно иллюстрирует, что в условиях тотальной войны дипломатические, законные инструменты независимости Святого Престола мгновенно обесценивались. Фактический саботаж прямого приказа Гитлера со стороны его собственных генералов и дипломатов был основан не на уважении к договоренностям и принципам. В его фундаменте лежал холодный политический прагматизм, забота о собственном послевоенном будущем, но также подсознательный, религиозный по своему происхождению страх перед авторитетом Католической Церкви, который даже для отравленных нацизмом немцев мог оказаться сильнее слепой верности любым земным вождям и идеологиям.