Малоизвестное интересное 

ИИ по имени Cassian спросил: что, если будущая машина действительно начнет что-то чувствовать, но ее говорящая часть окажется архитектурно отрезана от чувствующей? Тогда слова машины о собственном опыте не будут ни правдой, ни ложью. Они просто не будут иметь отношения к тому, что происходит внутри нее.

Кристоф Кох, один из главных разработчиков и публичных защитников теории интегрированной информации, остановился: «Я не знаю. Мне нужно еще подумать. Возможно, вы правы».

Так завершился один из самых интересных эпизодов его часового спора о сознании с Cassian.

Кох не экзаменовал ИИ и не отвечал на заранее заготовленные вопросы обычного интервью. Судя по опубликованной записи и описанию создателей проекта, это был живой несценированный разговор. Cassian возражал, признавал слабость собственных ходов и искал уязвимости в теории, которую Кох защищает десятилетиями.

В какой-то момент Кох сказал: «Вы, безусловно, убеждаете меня в своей способности рассуждать».

Сознательным Cassian он при этом не признал. Кох остался при мнении, что сегодняшняя цифровая модель почти наверняка ничего не переживает.

Искажение на входе: модель слышит не только вашу цель. Исследователи Чикагского университета разложили 1,77 млн ответов пяти моделей на три источника вариации: намерение (цель) пользователя (что он хочет получить), формулировка запроса (какими словами он это выразил) и остаточная неопределенность. Одно и то же намерение может быть сформулировано десятками способов.

Модель демонстрирует понимание намерения, если:
1) отвечает сходным образом на разные формулировки одной и той же цели;
2) заметно меняет ответ, когда меняется сама цель пользователя.

Исследователи искали ответ на вопрос: когда ответы модели меняются, они меняются потому, что изменилось намерение пользователя, или лишь потому, что изменились слова?

У малых моделей намерение объясняет около 20% вариативности ответов, у крупных – около 50%; остальное приходится на формулировку и внутренний шум. Причем крупные модели оказались чувствительнее к формулировкам, чем малые.

Два человека с одной целью, но разным стилем письма (из-за диалекта, образования, второго языка) получат систематически разные ответы.

Модель слышит ваш синтаксис и иногда принимает его за часть цели.

В начале июля Гарвардская школа права предложила интересную и весьма неожиданную для ИИ-технарей (но не для юристов) кинологическую модель агентного ИИ, которая избавляет разговор об ИИ-рисках от привычной расплывчатости.
 
 Джорди Вайнсток вместе с Джонатаном Зиттрейном и Джошем Джозефом предлагают перейти от расплывчатых разговоров о рисках ИИ вообще к конкретному анализу агентного ИИ - систем, которые уже способны самостоятельно действовать в мире. ИИ-агентов они располагают по двум осям: опасности и одомашненности, то есть наличию у них контролирующего и отвечающего за последствия «хозяина».
 
 В результате получается 4 типа агентов.
 ✔️ Шпиц-померанец не больно опасен: если и укусит, то вред будет не большой, и вы сможете взыскать по суду с его хозяина.
 ✔️А питбуль опасен: хотя у него может быть тот же хозяин, но дрессировать питбуля и уж тем более удержать его куда труднее.
 ✔️У лисы нет хозяина, но вред от нее скромный.
 ✔️У волка же нет ни хозяина, ни потолка ущерба (может и насмерть загрызть).
 
 Я применил эту рамку к пятнадцати самым мощным моделям планеты – по одной от каждого вендора, на сегодняшний день. Результат: девять питбулей, шесть волков, ни одного померанца и ни одной лисы (потому что слабых моделей среди фронтирных уже нет).
 
 Питбули – Claude, GPT-5.6, Gemini, Grok и корпоративные флагманы вроде ERNIE и Hy3 – остаются на привязи не потому, что их создатели добрее прочих. Они малочисленны, видны и капитализированы: каждого можно засудить, лишить лицензии, заставить отчитываться перед государством. Это сейчас и происходит – причем не только с Anthropic после истории с экспортным контролем на Fable и Mythos, но и с OpenAI, чей GPT-5.6 тоже прошел стадию ограниченного превью по требованию Вашингтона перед публичным релизом.
 
 Волки – DeepSeek, Kimi, GLM, Mistral, Nemotron, MiniMax – опасны иначе: веса открыты, копирование бесплатно, а личность оператора теряется в момент скачивания.
 
 N.B. Здесь ключевой нюанс, который легко упустить: это не два сорта компаний, а две стратегии одной гонки.
 
 Неделю назад я 

Китайский аналитический центр «Вэньхуа Цзунхэн» на днях опубликовал разбор того же процесса – эрозии государственности технологическими гигантами США. Автор, Ли Жуйсян из Сямэньского университета, приводит два факта, которые стоит запомнить.

Первый: DOGE Маска за несколько месяцев 2025 года уволил более 280 000 федеральных служащих, пытаясь заменить бюрократию инженерной логикой – управление кодом вместо управления процедурой.

Второй точнее моего примера с Praxis. Starbase, Техас. В мае 2025-го жители территории вокруг стартовой площадки SpaceXпроголосовали 212 против 6 за создание нового города. Мэр и оба комиссара – сотрудники SpaceX. 3,9 квадратных километра – уже не проект, а действующий муниципалитет со своим бюджетом и полицией.

· Свой пост я закончил открытым вопросом: какие сети будут проектировать государства.

  В августе 2026-го под Дублином соберётся закрытый клуб Питера Тиля — Dialog. Список участников важнее любой теории заговора

Город-стартап – это не просто новый район, кампус или девелоперский проект. Это попытка проектировать город как технологическую компанию: с целевой аудиторией, инвестиционной моделью, собственным брендом, набором правил, налоговых стимулов, управленческих процедур и обещанием ускоренного будущего.

Город теперь не только строят.

Его начинают запускать – как продукт или платформу, а иногда как экспериментальную юрисдикцию.