На отшибе (Azur Lane). Часть 4
– Не понимаю… – тихо произнесла хозяйка дома, пытаясь осмыслить слова гостьи. Казалось бы, они мило беседовали за столом. По крайней мере, начали эту беседу. А то, что гостья иногда морщилась - скорее всего раны не зажили окончательно и давали о себе знать. – Вроде бы ничего такого не случилось. Так за что вам извиняться?
– Тогда… мне стоит объясниться. – опустив голову, произнесла “Цеппелин”. Как оказалось, хозяйка дома успела убрать посуду со стола. Так что ничего не должно мешаться и отвлекать от назревающего разговора. Вот только кансен не торопилась. Она думала, как бы помягче рассказать женщине перед собой, что её гостья начала ненавидеть весь мир. Ведь вполне вероятно, что хозяйка дома просто-напросто не поймёт свою собеседницу. Не то чтобы сразу будет против “Цеппелин” - просто не поймёт. Такое часто бывало в разговорах. Впрочем, затягивать тоже не стоило. Отчего девушка, сделав глубокий вдох, взглянула на женщину перед собой. – Так уж сложилось, что мне не повезло. Долго не везло с командованием, и некоторые вещи я не могу понять до сих пор. Я была почти готова выступить в бой. Но те самые вещи, что отделяли от службы, откладывали по странным причинам. Со временем мне уже начинало казаться, что меня предали. Как будто оставили гнить где-то в стороне, забыли про меня. По итогу я смогла выйти на воду и нести службу против Сирен. Но… То самое чувство предательства осело глубоко внутри. И я уже не чувствую того, что чувствуют остальные кансен. Во мне не просыпается радость или гордость, когда я вижу знамёна Стальной крови или слышу речи командования. Во мне уже не просыпается тот дух патриотизма, что присущ многим. Честно говоря, когда-то давно я даже начала проклинать весь мир. Мне казалось, будто он тоже ополчился против меня.
– Я… не знала об этом. – произнесла хозяйка дома, до конца не осознавая рассказанную историю. Она и подумать не могла, что ситуация среди кансен окажется такой неоднозначной. Ведь для обычного человека те самые кансен - “защитницы человечества” - сражаются ради одной, благородной цели. Защитить их дом от нападения Сирен. И вместе с тем… где-то на периферии мелькнула мысль, будто история женщине отчасти знакома. Хозяйка дома, наконец собрав мысли в кучу, подумала расспросить свою гостью поподробнее. Быть может, ей удастся чем-нибудь помочь. Вот только “Цеппелин” лишь выставила ладонь вперёд, призывая подождать. Или послушать, что девушка скажет дальше.
– Многие не знали. Даже не догадывались о том, что для меня это будет… сложной темой. Ведь казалось бы - всё достаточно просто. Цель одна, война общая, и сражаемся мы против общего же врага… Когда-то давно я никому не могла доверять. Из тех, кто меня окружал. Думала, что они все заодно. Готовят заговор против меня. Согласна, в чём-то я могла преувеличивать. Ведь мы никогда не знаем наверняка настоящее положение дел. – продолжила свою речь кансен. По крайней мере, говорила до ещё одной паузы вместе с отведённым взглядом. Женщине, что сидела напротив, подобное казалось возвращением в неприятные воспоминания. Она могла её понять. И отчасти хозяйка дома была права. Хоть “Цеппелин” и подбирала слова так, чтобы не показать свои… настоящие цели. Но в то же время тема разговора давалась девушке нелегко. Видимо, до сих пор не утихли противоречия глубоко внутри. Когда мысли об “обесценивании” ненависти её и пробуждали, но вместе с тем не получалось смотреть на окружающий мир как на чёрное и белое. И эта борьба в ней, казалось, может никогда не закончиться. На время откинув свой вечный спор, кансен вновь взглянула на свою собеседницу. – А со временем… я стала замечать одно “но”. В начале о таком я даже не задумывалась. Можно сказать, не ценила этого. Однако чем больше я замечала подобное, чем больше размышляла по этому поводу… тем тяжелее у меня получалось игнорировать то самое “но”. И им… стали другие кансен. Кансен, которые раз за разом приходили ко мне на помощь. Не из корысти, не из-за приказа сверху или желания узнать, что будет дальше. Да, нередко это были какие-нибудь мелочи. Но когда в бою некоторые рисковали своими жизнями, дабы меня защитить… Пожалуй, я всё чаще не могла к ним относиться так, как раньше. Особенно после одного дня. Когда появилась та, кого я совсем не ожидала увидеть…
– Может… может тебе просто хотелось выговориться? – осторожно спросила хозяйка дома, когда девушка закончила говорить. Та взглянула на неё вновь. С одной стороны, на лице кансен не так просто прочитать настоящие эмоции. И в то же время… кажется, появилось понимание, почему порой от её взгляда становится тревожно. Наверное, не удивительно, что другие могли её испугаться. Тем временем “Цеппелин” смотрела на свою собеседницу пару секунд… после чего пожала плечами.
– Может быть. – ответила она, вновь отведя взгляд в сторону. В комнате опять повисла тишина, где двое осмысливали рассказанную “историю”.
– А вы? Вы как здесь оказались?
– А? Я… – к внезапному вопросу женщина оказалась не готова. Сперва вопрос выбил её из собственных размышлений. Причём когда кансен наблюдала за своей собеседницей, то её взгляд будто добавлял ещё больше суматохи. Словно давал понять без единого слова, что с ответом лучше не затягивать. Возможно, хозяйке дома это лишь казалось от неожиданности. Да и сама тема оказалась такой, что сразу о ней не расскажешь… В один момент растерянность на лице женщины сменилась хмуростью. И когда хозяйка дома уже собиралась выдать хоть какой-то ответ… “Цеппелин” вновь выставила вперёд ладонь. И на этот раз кансен смотрела как-то… спокойнее что ли. Быть может даже добрее. Такой поворот вновь ввёл женщину в ступор… но внутри промелькнуло облегчение. Спустя пару минут хозяйка дома посмотрела на свою собеседницу. И смотрела уже с уверенным взглядом.
– Я переехала сюда… из-за обстоятельств. Да, я, вроде как, не должна здесь находиться. Ведь наша деревня находится близко к берегу, и есть опасность со стороны Сирен. Но… мне больше некуда было идти. Этот дом построил ещё наш дедушка. Он многое рассказывал о своей работе на лесопилке. Может даже был одним из тех, кто её и построил. Честно, не довелось спросить - тогда маленькой была. Жизнь проходила тихо и спокойно, со своими маленькими радостями. Меня… переполняли эмоции, когда я сюда вернулась. Не знала, что и сказать, даже самой себе. А переменилось всё, когда приехали военные. Сперва приходили тревожные вести. Кто-то привозил газеты о нападениях Сирен в море. А потом… всё завертелось. Всех экстренно начали эвакуировать. Суматоха стояла страшная, разве что лбами друг о друга не бились. Собирали вещи, кто-то пытался протащить больше обычного. Кого-то теряли в толпе. Надеюсь, они потом воссоединились. Пока отец собирал остальных и подводил к машинам, дедушка как всегда препирался. Он в жизни часто делал всё так, как хотел сам, и мало кого слушал. Тогда я думала, что он останется там, но по итогу мы встретились. Дедушка… тяжело пережил тот переезд, часто скучал по дому. Может, по тем тихим дням, когда всё шло своим чередом. И… это был первый человек, которого я потеряла. Несмотря на всё то, что дедушка мог учудить, он был хорошим человеком. Мама долго обзванивала и искала знакомых, кого мы ещё знали с деревни. На его похоронах собралось много людей и… мне было тяжело там находиться. Тогда казалось, будто не хватает воздуха…
– Но время не стоит на месте. – после небольшой паузы продолжила хозяйка дома. Причём таким тоном, будто минуту назад не сдерживала себя, дабы вновь разрыдаться. Скорее всего просто успокоилась. – Мама периодически навещала его могилу. Рассказывала, что наша жизнь налаживается. Несмотря на все маленькие невзгоды, что появлялись раз за разом. Отец долгим и упорным трудом наконец-то получил повышение. Тогда у нас случился маленький праздник, а после этого мы почти забыли о каких-либо проблемах. Всё, что случалось - лишь мелочи, которые забывались на следующий день. Но… всё изменилось в один миг, когда мы узнали одну новость. Папу, как опытного работника, отправили в командировку, где он мог заработать куда больше. Как он сам рассказывал - долго не раздумывал. Единственное, о чём он начал жалеть… место его будущей работы находилось не так далеко от моря. Когда мама узнала об этом, то долго отговаривала отца от этой командировки. Они громко ругались, до самого вечера. Я слышала их крики за стеной. Вот только это ничего не изменило. Последний раз когда я их видела вместе - когда они прощались возле двери. Мама до самого конца пыталась его отговорить, но всё оказалось тщетно. Тогда я не понимала её тревоги, как и мой папа. А то, что она называла раз за разом, посчитала каким-то бредом. Хорошо ещё тогда вслух не сказала… Со временем мама всё-таки успокоилась. Доставала диспетчера, чей номер неудачно попал ей в руки, но… более-менее успокоилась. И единственное, что она слышала в телефоне - всё в порядке. Командировка у отца была долгая. Однако сверху всё предусмотрели, и часто действовали, когда в дежурство выходили кансен. По крайней мере, нам так говорили… Казалось, что тот злополучный вечер всё больше напоминал скандал из-за пустяка. Что всё это было ложной тревогой, и скоро мы вновь воссоединимся. Пока… пока в один день не раздался звонок. Мама как всегда спокойно взяла трубку и…
В комнате вновь повисла тишина. Прерывистая тишина, что сменялась слабо доносящимися всхлипами. Хозяйка дома всё-таки не выдержала и расплакалась, прервав свою историю. Впрочем, “Цеппелин” совсем не собиралась винить её в этом. На базе кансен порой называли чёрствой и бессердечной. Мол, со своим грозным взглядом и хмурым лицом она даже не способна сопереживать. Вот только это совсем не так. В пылу сражений девушка полностью погружалась в творящийся хаос на море. Но когда орудия стихли, когда противник ушёл за горизонт или исчез благодаря своим технологиям. Когда одна кансен пытается дотащить до базы другую, что истекает кровью… Возможно, та маленькая трещина сомнения в ненависти к миру родилась ещё тогда. В самых тяжёлых боях против Сирен, откуда они вернулись чуть ли не чудом. И раз за разом наблюдая кошмар войны. Раз за разом видя, как весёлые до этого “защитницы человечества” смотрят вперёд каким-то пустым взглядом. Тем, кто вчера без всяких мыслей шёл на помощь, уже самим эта помощь не помешает. Могла ли “Цеппелин” оставаться всё такой же “чёрствой и бессердечной”? Могла ли остаться в стороне? Кансен встала из-за стола. Причём умудрилась сделать это так, что хозяйка дома не заметила изменений. До этого девушка пару раз поворачивалась к условной “кухне”, желая увидеть одну конкретную вещь. Пол начал скрипеть под ногами, но даже так женщина за столом до сих пор шмыгала носом. Либо так сильно погрузилась в воспоминания и эмоции, либо же не придала особого значения происходящему в комнате. Так или иначе, “Цеппелин” уже вовсю искала искомый предмет. И еле заметная улыбка на лице говорила об удачном окончании поисков. Как оказалось… она искала кувшин с водой. Ещё несколько секунд понадобилось, дабы заметить пустой стакан. В это время хозяйка дома, казалось, притихла. Но кансен это уже не беспокоило. Вернувшись на своё место, девушка также поставила наполненный стакан на стол. Поближе к своей собеседнице. Честно говоря, в иной ситуации “Цеппелин” могла просто проигнорировать кого-то в подобном состоянии. Она… не очень умела успокаивать других. Скорее всего, другая кансен разобралась бы с такой проблемой заметно быстрее. Однако… кое-что девушка видела. И вместе с тем - убедилась, что всё работает. Помогает другому человеку успокоиться. Наконец очнувшись, женщина с удивлением, непониманием смотрела то на стакан с водой, то на кансен. Но уже спустя пару секунд на её лице появилась улыбка, а после - прозвучала искренняя благодарность. Вот только хозяйке дома всё равно возвращаться к своей истории… Сделав пару глотков, женщина перевела взгляд на кромку воды, что до сих пор еле колыхалась. И вместе с тем улыбка постепенно исчезала с её лица.
– С тех пор прошло много лет. Я уже повзрослела. И далеко не такая молодая, что была прежде. Уже не побегать и не порезвиться - суставы тут же заломит. Может, это уже старость потихоньку подходит. Или же последствия из прошлого дают о себе знать… Я начала много работать. Бралась практически за всё, до чего могла дотянуться. Нередко приходилось обучаться прямо в процессе, отчего голова порой начинала гудеть. Но… в этом находились и неожиданные плюсы. Я умудрилась за короткое время узнать всякие закоулки своего города, где можно удобно пройти до нужного места. А приходилось всё это делать из-за проверки оборудования, расставленного по разным местам. Сперва ноги болели, но потом привыкла. А в праздники город приобретал какую-то особую красоту. Мне не приходилось пробираться сквозь огромную толпу, дабы увидеть красочное шоу. Я могла бы долго рассказывать о своих маленьких приключениях по городу… но мы ушли от темы. И происходило всё это не просто так. Мама… не смогла пережить гибель отца. И чем больше проходило времени, тем чаще она выглядела… опустошённой. Если раньше она хоть как-то откликалась, даже улыбалась и шутила, то не так давно… Она… Она практически ни на что не реагировала. И ни я, ни её знакомые, так и не смогли вытащить из этой пучины отчаяния. Врачи тоже не помогли. По итогу пожали плечами и вынесли какой-то заумный вердикт. А я… Я не могла её бросить. Единственное, что мне оставалось - это надеяться, что сама смогу вытащить её оттуда. Вернуть того самого человека, которого помню с самого детства. Кого любила с первых лет. И… быть может, у меня бы получилось. Жили мы не то чтобы плохо, денег в целом хватало. Да и тогда я не рвала себе спину ради неё. Просто… нам вновь не повезло. Как оказалось, мама начала болеть, и болеть сильно. Но сначала мы об этом не подозревали. Прошли кучу обследований и посетили довольно много врачей, чтобы по итогу… увидеть, как они пожимали плечами. Проблема оказалась серьёзнее, чем ожидалось на первый взгляд. И чем дальше и глубже мы погружались в эту кроличью нору… Сперва приходилось принимать лекарства, которые так просто не достать. И денег они стоили баснословных. Постепенно начало казаться, что всё получается. Я даже вздохнула с облегчением в какой-то момент. Пока… Пока врачи не объявили о каком-то… осложнении, будь оно неладно. Тогда я, наверное, была на пределе, так как чуть не закатила истерику. Начала обвинять в сговоре, желании нажиться на человеческих жизнях. Не знаю, что на меня нашло. Причём я даже плохо помню, как мы вдвоём вернулись домой. А когда моя непонятная ярость наконец сошла на нет… маме действительно становилось всё хуже. Понемногу, не так заметно, но… Я уже не знала, что мне делать. Доставала эти проклятые таблетки, ради которых нагружала себя всё больше и больше. Хорошо ещё в долги не полезла. И когда… когда всё только начало восстанавливаться… Я… Я вернулась домой, а там… там…
История вновь прервалась. Воспоминания оказались настолько тяжёлыми, что хозяйка дома не выдержала и вновь расплакалась. В то время как “Цеппелин” еле слышно вздохнула… чувствуя во всём этом нечто знакомое. Очередной повод для ненависти, не людей, но богов. Её ненависти. Всё-таки кансен не была уверена, как на подобные “удары судьбы” реагировала бы женщина, что сидит перед ней. Девушка разбила бы стол, на котором “разыгрывали” жизнь. Её же собеседница… возможно, впала бы в отчаяние. “Цеппелин” слышала про себя разные вещи, хоть зачастую и пропускала их мимо ушей. Что в радостные или грустные моменты жаловались и не понимали её “холодность” и отстранённость от происходящего вокруг. Но… вместе с тем они удивлялись тому же в тяжёлой обстановке, когда это превращалось в стойкость и непоколебимость. Говорили, что её характер будто сделан по-другому. И сейчас, оглядываясь назад… может, в их словах всё же была доля правды?
Заметив пустой стакан, “Цеппелин” только начала вставать из-за стола… как хозяйка дома внезапно выставила вперёд ладонь. Причём она лишь слегка успокоилась, после же вновь заливаясь слезами. Кансен, остановившись на середине пути, переводила взгляд то на кувшин, то на женщину. Но по итогу села обратно на скамью, лишь отведя взгляд в сторону. Несмотря на всю тяжесть боли, она решила встретиться с ней лицом к лицу… Сложно сказать, сколько прошло времени после этого. Одна минута? Две? Или пять? Кансен всё так же не вмешивалась, слушая все доносящиеся всхлипы. Хоть и чувствовала себя не в своей тарелке… Ей казалось, что попытка утешить человека окажется неуместной. Тем более девушка, опять же, не очень умеет подбирать красивые слова. С этим лучше обращаться, например, к флагманам. “Цеппелин” же привыкла сразу переходить к делу, каким бы сухим или даже грубым этот переход ни был. Но, тем не менее, всему приходит конец. Постепенно плач становился всё тише, а тело женщины всё реже вздрагивало. Хозяйка дома убрала от лица руки, хоть и смотрела куда-то в столешницу. Всё ещё не выбравшись окончательно из тяжёлого прошлого, судя по взгляду. Впрочем…
– Честно говоря, в первый день я мало на что влияла. Успела обзвонить знакомых и родственников, прежде чем… меня накрыло. Не заметила, как пролетело время, а в дверь кто-то позвонил. Подошла я с трудом. И когда встретилась взглядами со своей тётушкой… слов не потребовалось. Пока она долго и упорно звонила кому-то по телефону, я… бесцельно смотрела куда-то в стену. Думаю, она всё прекрасно понимала и не стала меня трогать. Но знаешь… несколько позже я удивилась другому. Я обзвонила нескольких маминых подруг. Тех, с кем они порой засиживались вечерами на кухне. Откуда разносился заливистый смех по всей квартире. Или даже за её пределы. Вот только… никто не пришёл на её похороны. Я даже приехала к одной из них, так как мы порой были там в гостях. И… на пороге меня встретила чем-то недовольная женщина, которая отреагировала на смерть человека… равнодушно? Нет, она повздыхала о чужом горе и покачала головой, но… я чувствовала, что что-то неправильно. Да и… ещё до этого я обзвонила… быть может, человек пять. Всех я так или иначе помнила, и ничего не говорило о каких-либо ссорах. Больше дозвониться толком не получалось, отчего я даже начала чувствовать…
– Брошенной? – внезапно перебила свою собеседницу “Цеппелин”. И это определённо сбило женщину с толку.
Свой тяжёлый рассказ она уже продолжала с поникшей головой. Глаза смотрели на остатки воды в стакане, а голос стал немного тише. По крайней мере, до того момента, как хозяйка дома повернулась к своей гостье с удивлёнными глазами. В то время как на неё саму смотрел спокойный, но в то же время серьёзный, даже грозный взор. Если эту кансен побаивались, то женщина начинала понимать почему. Сперва хозяйка дома попыталась что-то объяснить своей собеседнице. Ведь она ещё не добралась до того момента, где такой вопрос звучал бы уместно. Да и вообще, там немного не так было. Вот только взгляд “Цеппелин” оставался непоколебимым. Кроме того, прокручивая свои воспоминания, женщина… начала терять вдруг появившуюся оживлённость. Голова вновь поникла, а глаза бесцельно уставились на поверхность стола. И вместе с тем только укреплялась одна мысль. Не то чтобы гостья торопила её со всей этой историей, скорее… уже поняла, к чему всё идёт? Если так, то… девушка оказалась права. Вздохнув, женщина напротив кансен еле заметно кивнула головой. Но этого хватило… чтобы её собеседница наконец ожила. Прикрыв на секунду глаза, она медленно, как-то тяжело вздохнула, после чего повернула голову в сторону.
– Просто это… очень знакомое чувство. – не оборачиваясь, произнесла “Цеппелин”. Для неё воспоминания тоже были не самой приятной вещью. Но в то же время они… подпитывали её. Подпитывали её ярость и словно давали ещё сил. Но об этом хозяйке дома, пожалуй, знать не обязательно…
– Вот как… – тихо проговорила женщина, вновь взглянув на стакан. Добавить было нечего, так что двое вновь сидели в тишине. Размышляя о чём-то своём. Впрочем, одна длинная история не дошла до своего финала. По крайней мере, кое-кто ещё не ответил на главный, хоть и не поднятый вопрос. – … На похороны пришло всего пара человек. Самые близкие для мамы люди. Они долго старались меня успокоить, поддержать. Показать, что они рядом, и всегда будут рядом. Но… Даже когда я слышала их плач, когда видела их лица… Стоило мне вновь взглянуть на надгробную плиту, как… я чувствовала одиночество. Будто осталась совершенно одна. В тот день я уже так не ревела, как в квартире. Может, во мне уже и слёз не осталось? Может… меня до сих пор мучал вопрос “Почему”? Почему столько людей, которых мы долгие годы считали друзьями, и на которых готовы были положиться… Почему всё так обернулось? Когда я вернулась домой, то… осталась такой же отстранённой от остального мира. Не хотелось никуда идти, ни с кем говорить. Ничего не хотелось делать. Впрочем… сам мир не смотрит на наши беды, правда? То и дело доносился шум соседей, у которых вечно что-то происходит. А порой я не могла посидеть в тишине из-за происходящего на улице. И со временем становилась всё более недовольной, даже раздражённой. Доходило до того, что пару раз огрызалась в ответ, когда со мной пыталась поговорить соседка. Хорошо ещё она была доброй душой. И когда ей довелось узнать о моём горе, то не раз предлагала свою помощь. Даже по мелочам. Тётушка тоже обо мне не забывала. По крайней мере, приезжала, когда появлялась возможность. Нередко готовила, спрашивала по поводу врачей и таблеток, и, конечно же, проверяла моё состояние. Впрочем, я не менялась изо дня в день… Сидела где-то в глубине комнаты, порой возле окна. Реагировала на происходящее всё так же вяло. Ведь… мало в чём видела смысл. И так пролетали дни, пока… наконец не появилось желание. Я хотела уехать от всего этого. Уйти от происходящего вокруг как можно дальше, где меня ничто не будет беспокоить. Правда, тогда у меня не было идей, куда именно идти или ехать, пока… я не вспомнила про свой дом. Этот дом. Разрешения от тётушки я решила не дожидаться. Догадывалась, что она начнёт отговаривать от “необдуманной” поездки. Что она не отстанет. Хотя… предупредить её тогда, наверное, стоило. Пока разобралась, как сюда добраться, пока, собственно, доехала - уже и день практически закончился. Его половина уж точно прошла. И стоило мне приехать в деревушку - Полесье - как случайно повстречала одного человека. Я и не думала, что потом он станет одним из немногих, кому я могла довериться. Как оказалось, он тоже когда-то давно жил здесь, в Тёсово. Ещё ребёнком. Мне тогда показалось странным, что мы не были знакомы. Может, не пересекались потому, что жили на разных концах деревни? Впрочем, Аркадий вспоминал тот злополучный день эвакуации. И тогда родных-то в суматохе не разглядишь… Пожалуй, ничего удивительного в том, что он начал меня отговаривать. Вновь напомнил о Сиренах и угрозе обстрела. Но… мне было всё равно. Я не хотела возвращаться в город. Слишком многое мне напоминало о горе… И, кажется, Аркадий меня понял. Из всего разговора или же по моему выражению лица - не знаю. Но, так или иначе, он предложил переночевать у него дома, а на утро мы всё решим. Надо ли говорить, к чему пришёл наш разговор? Когда мы шли по забытой дороге, я решилась рассказать о моей… чёрной полосе в жизни. Полагаю, для него теперь всё встало на свои места, хоть мой проводник и не подавал виду. Ведь кто в здравом уме отправится в заброшенную деревню не просто побывать там, а полноценно жить? От вида родного дома я… не знала что сказать. Казалось бы, вот здесь дедушка сидел и рассказывал нам истории. Чуть дальше находилась мастерская, из которой постоянно что-то доносилось. А за большим тогда забором периодически проходили люди на лесопилку. Проходили и махали рукой - если не дедушке, то нам с мамой и папой. Но сейчас… время явно его не пощадило. Мы проходили мимо домов, которые выглядели заметно хуже. Ещё немного, и они развалятся. Вот только моему дому всё равно требовалось многое, чтобы вернуть его былой вид. Хех, и меня же ведь это не остановило… По итогу я вернулась в город. Переполох, конечно, умудрилась устроить - мама дорогая. Но тогда я услышала от тётушки то, чего совсем не ожидала. Она… была не против, чтобы я сюда переехала. Представляешь? Не пойми куда, в ветхий дом, который может упасть мне на голову. Впрочем… и я не собираюсь оставлять это просто так.
– … Скажи, это было сильно глупо, да?
– Думаю, не мне выносить вердикт. – после долгой паузы наконец произнесла “Цеппелин”. Хозяйка дома переменилась в лице, непонимающим взглядом смотря на собеседницу напротив себя. В то время как последняя… едва заметно ухмыльнулась. Она ожидала чего-то подобного. Женщина, не дождавшись продолжения, вновь погрузилась в размышления. Возможно, думала о том, чем ещё можно продолжить беседу или вновь подвести к поднятому вопросу. Тем временем кансен вновь осмотрела комнату, в которой они находились. Будто забыла всё то, что видела при входе сюда. – Мне бы понравилась идея подобного места. О котором никто не знает, и никто сюда не доберётся. Раньше я больше думала бы об этом месте. Строила бы планы, что буду делать дальше. Но сейчас… я не могу просто взять и пропустить мимо ушей вашу историю. Как не могу игнорировать других кансен, что окружают меня. И если возвращаться к вопросу… Мне нравится ваша идея уйти ото всех, буквально от всего мира. Но… я не стану выносить вердикт, правильно вы поступили или же нет. Принимать решение, если так удобнее. Ведь за свою жизнь я видела многих, и они порой разительно отличаются друг от друга. Зная же о том, с какой болью вы вспоминали эту часть жизни… я не стану принимать решение за вас. Ведь то, как мы смотрим на мир, может кардинально отличаться друг от друга.
– Вот как… – тихо ответила хозяйка дома, вновь опустив взгляд. Честно говоря, этот вопрос как-то сам вырвался. Только секунду спустя женщина осознала сказанное. Хотя… Может, ей хотелось услышать кого-то, кто её поддержит? Скажет то, о чём она сама думает? Конечно, имелся неиллюзорный шанс, что эту “авантюру” посчитают полной глупостью и попросят поскорее возвращаться в город. Тем более, хозяйка дома сама начала думать о том, стоило ли оно того. Кто ж знал, что её гостья решит ответить подобным образом… В то же время спорить с ней было глупо. Ведь в жизни окончательное решение принимаешь ты сам. И важно тут не мнение тех, кто тебя окружает. Важно то, чего хочется на самом деле. На лице женщины появилась еле заметная улыбка. Да и… почему нужно отказываться окончательно и бесповоротно? Разговор, похоже, наконец-то подошёл к своему концу, оставив участников долго витать в собственных мыслях.
– Ох, я совсем забыла! – внезапно встрепенулась хозяйка дома. Чем, разумеется, привлекла внимание девушки. Не сказать, чтобы та испугалась, но то что напряглась - определённо. Впрочем, причину подобной реакции можно назвать ложной тревогой. Женщина протянула руку своей собеседнице. – Меня Лида зовут. А вас?
– Не думаю, что это что-то вам даст… – слегка повернув голову в сторону, произнесла кансен. Впрочем, через секунду она вновь взглянула на женщину перед собой. На протянутую руку. После чего тихо вздохнула… и протянула руку в ответ. – “Граф Цеппелин”.
– А… вот оно что… – виновато улыбаясь, сказала хозяйка дома. Да уж, такое… необычное имя она не ожидала услышать. Хотя стоило бы - это же кансен. Женщина как-то слышала, что они являются воплощением огромных боевых кораблей. И подобное… плохо укладывалось у неё в голове. Благо, Лида была такая не одна. Впрочем, ладно. Вновь улыбаясь, хозяйка дома посмотрела на стол перед своей гостьей, а после - в сторону своей кухни. Да так и смотрела в одну точку, определённо витая в размышлениях. Судя по всему, им двоим придётся тут жить какое-то время. То, что девушка здесь ненадолго - сомнений не вызывало. Но тем не менее… Благо, запасов еды они с Аркадием сюда принесли достаточно. Как раз, чтобы Лидия смогла пережить зиму. Тогда она ещё твёрдо решила жить в этом забытом богами месте… Размышления плавно перетекли в список возможных блюд, которые хозяйка дома могла приготовить на пару дней. И женщина уже думала встать и осмотреть продукты… как раздался странный, но довольно громкий звук. Короткий, как хлопок. Отчего Лида вынырнула из раздумий и развернулась в сторону двери. – М? Что это было?
Последнее уже прозвучало в сторону кансен… которая заметно напряглась. В одно мгновение она повернула голову к выходу. И пару секунд будто гипнотизировала дверь, пока не встала из-за стола. Просто ей… казался знакомым этот звук. Очень знакомым. Но не могли же… Нет, они не действовали подобным образом… Даже не оборачиваясь, “Цеппелин” одним движением сняла висящую на стене шубу и быстро накинула ту на себя. Разумеется, такое не могло остаться незамеченным. И Лидия, с непонимающим взглядом, смотрела то на выход, то на свою гостью. Даже начала также вставать из-за стола, дабы разобраться в происходящем. Но её быстро остановил уже знакомый взгляд “Цеппелин”.
– Сидите здесь.
К Путеводителю:
Предыдущая часть:
In bundle