Глава 6. На следующий день.

Проснувшись, я первым делом с удовольствием потянулся. Похоже, это движение перешло со мной и в эту, вторую жизнь. Напрягая мышцы, стряхнув остатки сна, я медленно приводил тело в порядок.

Спалось мне неожиданно хорошо. Даже слишком. Если бы не лёгкий голод, всё было бы вообще идеально. Наверное, любой бывший офисный работник понял бы это чувство: не нужно никуда идти, никто не ждёт, не надо вскакивать по будильнику. От одной этой мысли на морде сама собой появилась улыбка.

С учётом моего нового вида стало любопытно — как эта улыбка выглядит со стороны. Скорее всего, не слишком дружелюбно. Может, даже пугающе.

Я вовремя поймал себя и отогнал лишние мысли. Залипать без дела — плохая идея. О всякой ерунде подумаю потом, когда освоюсь и перестану переживать о завтрашнем дне.

Приподняв голову на длинной, неожиданно гибкой шее, я огляделся. Свет в пещере был совсем не таким, как вчера. Со стороны входа тянуло всё ещё тусклым, но по сравнению со вчерашним — более ярким дневным светом. Похоже, день давно начался и уже близился к середине.

Решив ещё немного полежать, я снова рухнул на своё подобие кровати, повернулся на другой бок и потянулся, чувствуя прохладу металла под собой. Это напоминало постель после зимнего проветривания — только без риска замёрзнуть. Мне такой холод всегда был нипочём. Лизе — нет. Она терпеть этого не могла и каждый раз ворчала, стоило мне открыть окно.

В груди неприятно кольнуло.

Вот поэтому я и не люблю пустые размышления. Любая мелочь тут же тянет за собой воспоминания о прошлом. Хватит. Лучше сосредоточиться на том, что есть сейчас. Например, на ранах.

За ночь монеты сползли, открыв вид на моё тело. Зрелище удручало. То тут, то там виднелись кровоподтёки и глубокие борозды — где когти сестры пробили защиту. Грудь и вовсе представляла собой месиво из разодранного мяса, кровавой корки и осколков чешуи.

Будь я человеком, с такими ранами уже валялся бы в реанимации. Швов понадобилось бы немерено — всё нужно штопать, перевязывать, а может, и кожу пересаживать.

Но сейчас? Хоть бы хны. Боль почти ушла, сменившись тупым нытьём при движении — тело активно залечивало повреждения. Помню, ещё вчера перед сном некоторые из ран выглядели намного хуже. Если у всех драконов такая регенерация, неудивительно, что мать нас не жалела. Максимум через пару дней я снова буду в строю. А если помочь ей, то и того быстрее.

Лицо скривилось. С языка готова была сорваться матерная тирада, но удалось сдержаться. Вместо этого я поднял лапу, гневно уставившись на неё. Нет, я не сошёл с ума. Недовольство вызвала не сама конечность, а то, что должно было её защищать — чешуя.

Чешуя... Сначала она меня обрадовала, но теперь — нет. Полное разочарование. Я подозревал, что у новорождённых она более хрупкая, но вчерашние события показали, насколько я ошибался... Это какой-то стеклянный бронежилет, ей-богу! Мне её пробивали столько раз, что я сбился со счёта ещё в начале драки.

До сих пор чувствую, как острые края собственной, оторванной чешуи впиваются в мясо. Вчера я поставил мировой рекорд по сбору осколков собственным телом. Буквально после каждого удара я получал порцию «чешуйчатой» шрапнели, которая теперь красовалась прямо в ранах.

Их, кстати, нужно вытаскивать? По-хорошему да, но как? Я ни разу не хирург, с медициной взаимодействовал только по касательной и крайне редко. Никаких знаний, кроме «принять ту или иную таблетку по рецепту», у меня нет. Да даже это за меня всегда делали сначала мама, а потом эстафету переняла Лиза.

Ладно, была не была. Нужно достать хотя бы самые крупные фрагменты чешуи. Устроившись поудобнее, я ухватился за длинный торчащий осколок и медленно потянул его. Пасть невольно оскалилась, обнажая ряды стиснутых, кинжалоподобных зубов. Из горла вырвалось приглушённое рычание, когда острый предмет наконец покинул плоть.

Повезло, что драконы так крепко спят. За всё время моей «операции» ни мать, ни сестра даже не шелохнулись. Странное поведение для хищников, которые должны быть начеку. Хотя, может, в этом мире просто не существует самоубийц, готовых лезть к спящим ящерам? Кто его знает.

За такими пространными рассуждениями и пролетели «утренние процедуры» для мазохистов. Зато теперь можно жить спокойно и быть уверенным, что всё заживёт лучше и быстрее, чем могло изначально.

С кислым лицом ложусь обратно и переворачиваюсь на спину. Стоило только опустить голову, как на морде вновь появляется гримаса боли. Тут же разворачиваюсь на живот и тянусь к месту, куда вчера впились клыки чёрного дракончика.

Да вы издеваетесь надо мной! А тебя-то как лечить?

Лапа нащупала сломанный гребень прямо у основания головы. Он безвольно висел, сейчас ноя от того, что я надавил на него, когда ложился. К счастью, повреждения ограничились только им. Чешуя хоть и потрескалась, осталась целой. Видимо, сестра пощадила меня и не сильно кусала в столь уязвимом месте.

Вот только что с ним делать? Не хотелось бы потом всю жизнь ходить с неправильно сросшимся гребнем. Гипса тут нет, и вряд ли Сурлир вообще знает, что это такое. Сделать самому? А как? Я даже примерно не представляю его состав и как его накладывать. Максимум, на что хватило фантазии, — замазать гребень глиной. Однако неясно, насколько это поможет и безопасна ли такая кустарная медицина вообще? Вдруг я так вирусы занесу или ещё как всё испорчу?

Вновь я пожалел, что никогда не учил медицину. Сейчас бы крайне пригодились уроки первой помощи. Но нет, зачем мне это, я же не врач. Как был идиотом, так и остался.

Не найдя лучшего решения, пока просто оставил гребень в покое, понадеявшись на естественную регенерацию. В крайнем случае, покажу проблему Сурлир и буду надеяться на её помощь. В любом случае, она больше знает о нашей анатомии и прочей жизненно важной информации.

Об этом, кстати, нужно будет разузнать поподробнее. Вот только для разговора мне нужна телепатия, которую я бес понятия как развивать. Однако есть предположение. Скорее всего, тут механизм как у людей. Ребёнок, наслушавшись родителей, сам захочет также и начнёт практиковаться, пока не получится.

Надеюсь, опыт прошлой жизни мне поможет. Я могу быть не самым сильным, быстрым или умелым в применении драконьих способностей, однако здесь я должен отличиться. Будет совсем обидно, если даже в таком навыке меня переплюнут.

Внезапно, в потоке мыслей, мне в голову пришёл вопрос, на который я не мог найти внятного ответа: почему я серебряный?

Сурлир и Синерес (придётся теперь привыкать называть их так) обе ведь чёрные драконицы. Сходство во внешности прямо бросается в глаза. Даже не зная, что они родственницы, всё равно предположил бы, что это мать и дочь.

Так какого чёрта я так сильно отличаюсь от них? Ладно, цвет — существуют же альбиносы. Но у нас даже строение и внешние признаки разные: непохожие пропорции тела, рога, гребни вдоль спины и прочее-прочее.

Может быть, это половой диморфизм? В природе же часто такое происходит. Взять тех же птиц: у огромного количества видов самец и самка так сильно отличаются, что кажутся разными видами. Возможно, тело просто ещё не сформировалось, и с возрастом оно приобретёт свой окончательный облик. Теория сырая, но пока альтернатив нет, буду её придерживаться.

За всеми этими размышлениями прошло довольно много времени. Если раньше до пещеры добивал относительно слабый свет, то теперь даже тут стало довольно светло. Устав просто лежать на одном месте, я решил вылезти и заняться хоть чем-то.

Сурлир и Синерес всё ещё спали, даже не шелохнувшись с последнего раза, когда я их видел. Глядя на них, я невольно задался вопросом: какой у драконов режим? Когда и сколько они бодрствуют и спят?

Помню, в мифах и сказках упоминалось, что драконы могут спать годами, впадая в этакую спячку. Интересно, насколько это близко к истине? Пока они оправдывают эту легенду на все сто процентов.

Понаблюдав за ними ещё несколько секунд, я отправился исследовать пещеру. Наверняка здесь найдутся более увлекательные вещи.

Начав озираться по сторонам, я заметил ту самую статую, в которую швырнули сестру. Вернее, не саму статую, а несколько её фрагментов, раскиданных вокруг. Вчера я не обратил на неё особого внимания, но сейчас, в спокойной обстановке, решил таки изучить уничтоженное произведение искусства.

Раньше это была скульптура, изображающая стройную девушку в полный рост. На ней была высечена почти прозрачная, струящаяся туника, которая искусно повторяла контуры тела. В левой руке, отведённой в сторону, она держала лиру. Даже будучи разбитой, статуя сохраняла ощущение спокойной, неземной грации.

А она относительно слабо пострадала. Если не считать верхней половины, куда, собственно, и попала Синерес, всё остальное осталось целым. Даже отколовшаяся голова пострадала не так уж сильно, развалившись на три крупных куска, один из которых тогда меня ударил.

Попробовав подобрать тот самый фрагмент, я столкнулся с неожиданной сложностью: мелкой моторикой. Кисти у драконов были очень похожи по функционалу и даже по строению на человеческие, но не идентичны. В результате захват получался весьма слабым и, главное, странным.

Я подсознательно привык к определённым движениям мышц, сигналам и прочим мелочам, на что мы не обращаем внимание и делаем автоматически. Тут же я помню, как нужно делать, неосознанно жду того же, но получаю похожие, но технически разные результаты. Диссонанс. К этому можно привыкнуть, но адаптация займёт некоторое время.

К тому же у меня теперь растёт замечательный маникюр, которым я пока просто не понимаю, как удерживать вещи. Это не привычные, удобные подушечки пальцев, к которым всё так и липнет. С когтями даже непонятно, как держать ту или иную вещь. Да и чувствительность у них плохая, как и в целом у всей чешуи. Можно сказать, что мне сильно урезали осязание, оставив едва четверть от человеческого.

Помучив некоторое время себя и статую, я плюнул на аккуратность и просто пинками собрал всё в одну кучу. Сейчас, глядя на эту кучу из камня, я не знаю, что делать дальше. Я не способен собрать её — у меня нет ни клея, ни нужных навыков, только желание.

Кстати, откуда взялось столь необычное влечение? Я всегда ценил настоящее, старое искусство, но никогда не был ценителем. Не тянуло меня на различные выставки, галереи и прочие собрания «интеллигенции». Вероятно, это влияние нового тела. Статуи же в логове дракона, значит, и они считаются сокровищем. Отсюда и тяга к ним и прочим предметам. Неясно только, зачем Сурлир уничтожает свою собственность, но это не моё дело. Пусть делает что хочет, главное, нас лишний раз не трогает.

Решив пока оставить скульптуру в покое, я направился проверить места, которые вчера подметил для логова. В принципе, можно спать и на монетах, однако хочется приватности, и всё тут. Инстинкты тела тоже откликаются положительно на такое начинание.

Не откладывая в долгий ящик, я направился в сторону ближайшего возможного места. Оно находилось как раз за той горой серебра, на которой я устроился. К сожалению, мне вчера не пришло в голову опробовать его, слишком был уставшим, но сегодня точно смогу принять решение.

Обойдя гору, передо мной вновь показался привлёкший моё внимание предмет. Между двумя холмами из монет располагался большой, добротно сделанный сундук. Такие мне доводилось видеть только в фильмах про пиратов, и я представлял их в детстве, когда речь заходила о кладах. Он был настолько огромен, что мог спокойно вместить трёх меня, и ещё чуть свободного пространства бы осталось.

Пристально осмотрев его, я обнаружил интересный символ. На лицевой стороне сундука, скованного толстыми полосами черного, потемневшего металла, был прикреплен центральный элемент: величественный крест, отлитый из позолоченной бронзы. Его лучи, расширяющиеся к концам, казались будто распахнутыми, а по всей поверхности шла тонкая чеканка, создающая иллюзию драгоценных камней.

У самого основания, там, где вертикальная балка уходила в дерево, извивался стилизованный змей, сплетённый из перекрещивающихся колец. Его маленькая приплюснутая голова была раздавлена тяжёлым подножием Креста, словно символически припечатана к древу.

Не провести параллель с церковью было просто невозможно. Я хоть и далёк от любой религии, но крест — один из самых, если не самый узнаваемый символ за всю историю. Змея тоже играла важную роль, часто служа символом зла, а в некоторых случаях — самого дьявола. Хотя, учитывая, где он находился, змей вполне мог быть и намёком на Сурлир.

Но это с одинаковой вероятностью может быть просто совпадением и моя паранойя. Да даже если и нет, то что я могу сделать? Ничего. Значит, сейчас нет смысла переживать из-за этого. Да и вообще, может быть, это вовсе не христианский крест.

Я уже некоторое время думал об этом. Нет никаких гарантий, что это мой мир. Вернее, это точно не мой мир, но он может быть его альтернативной вселенной с магией, драконами и прочими фэнтезийными вещами. Чтобы не уходить в размышления о мироустройстве, я направил внимание на конкретное — на логово. Осмотр не занял много времени. Проверив всё вдоль и поперёк, взвесив все за и против, я понял, что это не лучший вариант.

Во-первых — расположение. Из-за того, что сундук находился довольно глубоко в сокровищнице, до него банально не доходил свет. А я, несмотря на любовь к сладкому сну, всё же предпочёл бы более освещённое жильё. Далее — свободное пространство. Оно откровенно невелико, а с учётом моего быстрого роста, через месяц-другой места просто не хватит. Ну и последнее — банальное нежелание жить в ящике. Какие-то нерадостные ассоциации всплывают в голове при таких словах. А я вроде не вампир из старых фильмов.

Не удовлетворившись данным, пусть и интересным, но неудобным предметом, пошёл изучать второе место, которое вскоре было найдено. Передо мной предстала небольшая пещера в некотором отдалении от самих сокровищ. Хотя правильнее её будет назвать расщелиной. По-видимому, она естественным способом образовалась тут очень давно, задолго до прихода Сурлир. Об этом говорили давно поросшие мхом стенки и даже крошечные сталактиты, успевшие образоваться здесь.

Этот вариант почти сразу был отклонён. Помимо озвученных ранее недостатков и влажности, он также имел все минусы сундука, только усиленные в несколько раз.

Мне ничего не оставалось, кроме как идти в последнее возможное место для логова. Будет очень печально, если и оно не подойдёт. Оставаться на открытом месте категорически не хотелось, но в крайнем случае можно и перетерпеть.

Субъективно, путь до последней точки занял целую вечность. Мало того что она располагалась в самой дальней от меня части пещеры, так ещё иногда пришлось изображать из себя альпиниста, покоряя одну вершину за другой. Далеко не всегда удавалось сделать это с первого раза. Монеты так и норовили скатиться и унести с собой вниз. Но в конце концов, пройдя через все трудности, я добрался.

Измотанный до предела, с рычащим желудком, я оглядел новое логово. Ещё вчера, даже не увидев его вблизи, оно показалось мне самым перспективным, и чуйка меня не подвела.

Передо мной предстала качественная, почти не пострадавшая ткань от шатра — явно очень дорогого, сделанного из обработанной кожи. Вся её поверхность была окрашена в белый цвет, а на стенки нашиты красные кресты, снова напоминавшие христианские. Ткань застряла между несколькими горами монет, зацепившись за их верхушки, и образовала импровизированную крышу — похоже, Сурлир просто не стала поправлять её, оставив висеть как есть.

Однако такое расположение имело свои минусы. Шатёр стоял слева от входа и частично заслонялся монетами, что осложняло доступ и снижало освещённость. Исправить это было несложно: обычный проход смог бы решить сразу обе проблемы.

Идеально. Нужно только чуть подправить, зафиксировать углы и получится полностью готовое личное пространство. Займусь этим позже, сразу после еды, которую, кстати, нужно откуда-то достать.

Стоило только подумать о еде, как желудок вторил моим мыслям протяжным, требовательным рёвом. Сжигать столько калорий, которые требовались организму, было плохой идеей. Пришлось возвращаться ко входу и уже там решать, что делать. Теперь, когда я знал путь и препятствия на нём, возвращение не стоило мне и половины прежних сил. Совсем скоро я уже сидел возле выхода из пещеры и думал, как поступить.

С одной стороны, не хочется лезть наружу, мало ли какие животные там обитают? А может, там опасная местность или иная неведомая угроза? Никаких достоверных знаний о мире у меня нет. Теории и догадки к делу не пришьёшь. Я могу погибнуть, только выйдя за пределы условно безопасного дома.

С другой стороны, обращаться к Сурлир, даже ради утоления голода, было крайне нежелательно. Эта дракониха буквально угрожала убить меня, если ей что-то не понравится! А что конкретно нельзя, она не уточнила, ограничившись туманной фразой, трактовать которую можно как угодно.

Уже несколько мучительных минут голова раскалывалась от безысходности. Время стремительно уходило, голод становился всё настойчивее, но выход так и не находился. В какой-то момент, не в силах стоять на месте, я начал нервно нарезать круги.

Внезапно звонкий *дзинь* разорвал тишину. Я замер. Прямо передо мной, звякнув о камень, упала золотая монета. Она прилетела откуда-то спереди. Медленно подняв взгляд, мы с Синерес встретились глазами. Дракончик сидела всего в нескольких метрах и с нескрываемым интересом разглядывала меня.

Я едва не подавился воздухом от неожиданности. Тело автоматически прижалось к полу, готовое к рывку. Когда она успела проснуться? Я был уверен, что контролирую обстановку. Короткий, нервный взгляд на гору монет, под которой спала Сурлир, — та была неподвижна.

Я облегчённо выдохнул, но лишь наполовину. Не проснувшаяся мать — это уже победа. Но Синерес оставалась проблемой. Я прекрасно помнил вчерашнюю схватку, но страха не было. Только трезвая настороженность.

Вряд ли она решила напасть на меня — это было ясно по её расслабленной позе и по тому, что в её взгляде не было никакой агрессии. Вероятно, ей просто было любопытно и скучно. Синерес даже мило наклонила голову набок, словно подтверждая мои выводы.

Напряжение как коровой языком слизало. Я облегчённо выдохнул и, отзеркаливая её позу, опустился на задние лапы, садясь напротив.

Именно в этот момент в пещере раздался оглушительный, требовательный рёв. Это был мой желудок. От такой подставы я сжался и тут же метнул взгляд в сторону матери, — звук оказался таким громким, что, казалось, он должен был разбудить даже Сурлир. К счастью, обошлось, драконица даже ухом не повела.

Синерес, которая до этого скучала и вынюхивала что-то в воздухе, уставилась прямо на мой живот. Её собственный желудок тут же отозвался похожим, хоть и более тихим урчанием — видимо, она тоже была не против перекусить. Она издала короткий фырк, в котором слышалось понимание и нетерпеливый голод.

Моё внимание тут же переключилось на главную задачу. Еда. Откуда её взять?

Пока я лихорадочно обдумывал, как поесть, Синерес, кажется, уже решила, что делать. Она повернула голову, оглядела место вчерашней трапезы, а затем недовольно повела носом — там было пусто. Недолго думая, она резко развернулась и направилась к выходу из логова.