Война закончилась во вторник.

Гермиона с пугающей точностью помнила, как в тот день над головой растянулось серое небо, в воздухе витал запах дыма и меди, а пространство перед Хогвартсом накрыла странная сюрреалистичная тишина. Она помнила лицо Гарри, которое выражало тотальное недоверие к происходящему, дрожащие руки Рона, сжимающие палочку, и то, как ее выжившие друзья стояли, боясь пошевелиться и признать хрупкую возможность победы.

Она также помнила Драко.

Он стоял на краю двора, в стороне от ликующей толпы. Его обнимала Нарцисса, рыдающая то ли от горя, то ли от облегчения, но его собственное внимание было обращено куда-то вдаль — прямиком в место, где среди завалов и пепла войны стояла Гермиона.

Она ожидала увидеть тот холодный, знакомый оскал, с которым они месяцами существовали в режиме преследователя и жертвы. Но вместо этого девушка разглядела в нем нечто, пугающе похожее на надежду.

Три месяца после битвы они не разговаривали.

Всех поглотили судебные процессы, высасывающие последние оставшиеся силы. Показания за показаниями, воспоминания за воспоминаниями...

Гермиона выступила в защиту той части Малфоев, которая, по ее мнению, заслуживала шанса на новую жизнь. И если показания в пользу Нарциссы были логичными с учетом событий в лесу, то ее защита в сторону Драко вызвала огромную волну пересудов, на которую она отказывалась обращать внимание.

— Он отпускал меня. Каждый раз, когда ловил, а это случалось много раз, поверьте, он отпускал и помогал мне переправиться в безопасное место. Он как минимум дважды спас мне жизнь!

— А… другие действия? Те, что указаны в ваших предыдущих показаниях?

Ее щеки тут же залил румянец, но она стойко выдержала взгляд судьи.

— Все происходило по обоюдному согласию.

После данных ею показаний шепот преследовал ее месяцами. Гермиона Грейнджер, будучи героиней войны, лучшей подругой Гарри Поттера и самой яркой ведьмой своего поколения, связалась с Пожирателем смерти. «Пророк» с небывалой скоростью штамповал выпуски с кричащими и откровенно пошлыми заголовками:

Гермиона сжигала каждый экземпляр, который попадался ей под руку, но это не могло остановить сплетни, расползающиеся со скоростью света по магическому Лондону.

Рон не разговаривал с ней полгода. Гарри же… Гарри был самим собой. Он искренне пытался понять ее доводы, слушал сбивчивые объяснения с терпеливым и слегка болезненным выражением лица и в конце просто сказал:

— Я понимаю, Гермиона, но знай: если он причинит тебе боль — я его убью.

Это была единственная реакция, которую ее лучший друг смог ей дать, но девушка все еще была ему благодарна, потому что, в отличие от остальных, Гарри не осуждал ее выбор.

Через месяц после окончания процессов Драко нашел ее в архивах Министерства, куда она временно устроилась на стажировку.

— Ты не должна была этого делать.

Она подняла взгляд и на миг замерла, увидев в дверях его силуэт. Драко выглядел таким уставшим, что совсем не был похож на того лощеного демона, который гонялся за ней по залитым луной лесам.

— Делать что?

— Давать показания в мою защиту.

Он подошел ближе, и каждая клеточка в теле Гермионы инстинктивно откликнулась на это движение.

— После всего, что я… после того, что было между нами…

— То, что было между нами, — тихо сказала она, — и есть причина, по которой я жива.

Между ними повисла напряженная тишина.

— Я не знаю, как все исправить, — признался он слегка дрожащим голосом. — Я не знаю, как быть… тем, кто действительно тебя заслуживает. Я так долго был злодеем в твоей истории, что теперь не понимаю, как мне себя вести.

— Тогда разберемся вместе.

И, позабыв о смущении, она протянула ему свою руку. На мгновение он шокированно уставился на нее, словно ожидая подвоха, но затем все же отмер и нежно сжал ее протянутую ладонь в своей.

***

Первые три года их брака были… потрясающими.

Даже больше, чем потрясающими, на самом деле.

Они нашли ритм, который позволял им сосуществовать в гармонии и взаимном уважении, что звучало как нонсенс с учетом их прошлого. Они выучили самые незначительные мелочи друг о друге, адаптировались к привычкам и, казалось, по-настоящему обрели счастливый покой.

Конечно, они не были идеальной парой из детских сказок о принцессах, но они были настоящей семьей, выстроенной на обломках войны и прошлого.

В какой-то момент Гермиона даже позволила себе поверить, что самое трудное уже позади и впереди их ждут долгие годы счастливой жизни и постепенного исцеления.

В первый раз она даже не поняла, что именно происходит.

Это была обычная осенняя ночь. Дождь хлестал по окнам спальни наряду с завывающим ветром, убаюкивая всех обитателей их коттеджа в Шотландии. Атмосфера была поистине спокойной и уютной до тех пор, пока посреди ночи не раздался душераздирающий крик.

Гермиона подскочила, чувствуя, как сердце вот-вот вырвется из груди, и тут же принялась на ощупь искать свою палочку. Наконец обнаружив знакомое древко, она пробормотала

Люмос и к своему ужасу обнаружила, что находится одна в постели.

— Драко! Драко, где ты?

По дому разнесся еще один крик, на этот раз переходящий в шепот, который она не могла разобрать. Обернувшись, Гермиона поспешила в дальнюю часть комнаты, отданную под гардероб, и наконец увидела его.

Драко вжимался в угол между шкафом и стеной. Его колени были прижаты к груди, а руки закрывали голову, словно он пытался защитить себя от ударов. Его тело пробивали судороги, которые выглядели еще более жутко в скудном освещении.

— Пожалуйста, — шептал он, срываясь в отчаянную молитву. — Пожалуйста, пожалуйста, я сделаю, я сказал, что сделаю, только не трогайте их, пожалуйста...

— Драко.

Гермиона положила палочку на тумбочку и медленно опустилась перед ним на колени.

— Драко, милый, это я. Ты в безопасности. Ты дома.

Он ее не слышал.

— Мама не знала, — всхлипнул он. — Она ничего не знала, клянусь, клянусь, только не убивайте ее, я сделаю все, что вы хотите, я приведу вам кого хотите, только пожалуйста… пожалуйста…

Лед разлился по венам Гермионы.

Она знала эту надломленную интонацию. Она слышала ее отголоски в те мгновения их игр в прятки, когда маска Драко срывалась и сквозь нее проступал испуганный мальчик, спрятанный под мантией Пожирателя смерти.

Это был не ее муж. Это был семнадцатилетний Драко Малфой, запертый в кошмаре, торгующийся за жизни родителей единственной валютой, которая у него была.

— Драко, послушай меня. Война закончилась. Воландеморт мертв. Твоя мама в безопасности.

Он резко вскинул голову, и у Гермионы перехватило дыхание. Его глаза, те самые, в которые она смотрела тысячу раз, выглядели совсем иначе. Они были наполнены пустотой и дистанцией, словно он смотрел сквозь нее.

Потом его взгляд сфокусировался на ее лице, и она увидела, как по его чертам пробежала волна растерянности.

— Грейнджер?

Гермиона вздрогнула. Она уже несколько лет не слышала из его уст свою девичью фамилию. Всегда только миссис Малфой.

— Драко, все хорошо, — мягко сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно и успокаивающе. — Тебе приснился кошмар. Ты в безопасности.

Он вдруг словно отмер и резко отполз назад, ударяясь лопатками о стену.

— Что… — голос сорвался на шепот. — Что ты здесь делаешь? Как ты… где я?

Холод пробежал по позвоночнику Гермионы.

— Драко, ты дома. В нашем коттедже.

Она инстинктивно потянулась к нему рукой, но в ответ он лишь резко вздрогнул, еще сильнее вжавшись в стену.

— Наш… — он резко замотал головой. — Нет. Нет, это не… Я был в Мэноре, у себя в комнате, отец сказал, что завтра придет Темный Лорд, и я не мог уснуть, я не...

На миг его дыхание сбилось и стало чересчур рваным.

— Это обман. Кто-то использует оборотное зелье… или заклинание… что-то вроде—

— Драко, послушай меня,

— Почему ты в моей спальне?!

Его голос зазвучал громче. Но под паникой и дезориентацией Гермиона уловила еще кое-что, чего она никак не ожидала увидеть в такой момент: вспышку жара в его взгляде, когда он скользнул по ней глазами и осознал, что она одета в тонкую, почти прозрачную ночную рубашку.

Он резко отвел взгляд и прокашлялся.

— Тебе нужно уйти, — хрипло пробормотал он. — Если кто-нибудь найдет тебя здесь… если отец найдет тебя здесь...

— Твоего отца здесь нет.

Мысли Гермионы метались, пытаясь собрать картину происходящего воедино, и тут ее осенило.

— Драко, какой сейчас, по-твоему, год?

— Что за вопрос… — он резко замолчал, прищурившись. — Ты пытаешься меня запутать?

— Сейчас 2002 год, — твердо сказала она. — Война закончилась четыре года назад. Волдеморт мертв. Мы с тобой женаты вот уже три года.

Драко смотрел на нее как на полоумную, и на его лице сменялись неверие, подозрение и настороженность.

— Женаты, — ровно повторил он. — Ты и я.

— Да.

— Гермиона Грейнджер замужем за Драко Малфоем.

— Да.

На мгновение в комнате повисла тишина, а потом из его горла вырвался сдавленный смешок.

— Теперь я точно знаю, что это сон.

Он прижал ладони к глазам, надавливая ими на веки.

— Или кошмар. Или какая-то… жестокая шутка. Потому что не существует мира, в котором ты когда-нибудь...

Голос сорвался, и он замолчал.

Сердце Гермионы сжалось. Она уже имела дело с уязвимой частью Драко, когда обнимала его во время редких приступов паники или кошмаров, но на этот раз все было иначе. Это была рана, до которой она не могла дотянуться, потому что сталкивалась с ней впервые.

— Драко, — мягко сказала она, заставляя себя оставаться на месте, хотя все внутри нее жаждало прикоснуться к нему. — Посмотри на меня. Пожалуйста.

Долгое мгновение он не двигался, но потом все же медленно опустил руки, и Гермиона заметила влагу, скопившуюся в его глазах.

— Ты меня ненавидишь, — прошептал он. — Ты должна меня ненавидеть. У тебя тысячи причин для этого.

— Я тебя не ненавижу.

— Должна, — прошептал он. — Я называл тебя… я говорил тебе ужасные вещи, Грейнджер…

Драко захлебнулся, не сумев договорить.

— Ты должна презирать меня, Грейнджер. Отец говорит, что Темный Лорд придет в Мэнор завтра, и он попросит меня о чем-то. Я еще не знаю о чем, но знаю, что это будет—

На мгновение он замолчал, зажмурившись.

— Я не могу, — наконец выдохнул он. — Я не могу это сделать, я не могу быть тем, кем они хотят меня видеть. Но если я откажусь, они убьют мою семью, а я не могу позволить этому случиться.

Он снова поднял взгляд и пристально посмотрел на девушку.

— Почему ты здесь? — вырвалось у него. — Зачем ты вообще подходишь ко мне? Ты понимаешь, насколько это опасно? Если кто-нибудь узнает, что я—

Он оборвал себя на полуслове, так сильно сжав челюсти, что Гермиона заметила, как у него дернулась мышца.

— Драко, — осторожно сказала она, — чего именно ты так боишься? Что люди могут узнать?

На миг он затаил дыхание, и Гермионе показалось, что сейчас он снова уйдет в защиту, выстроив привычные стены в своем сознании.

— Что я влюблен в тебя, — прошептал он. — В тебя, Грейнджер. Всегда в тебя.

Девушка тихо ахнула. Все это время она была уверена, что его чувства к ней зародились в период погони, но никак не раньше.

— Я не понимаю, — тихо сказала Гермиона.

Драко снова рассмеялся и провел рукой по влажным от пота волосам, уводя взгляд в сторону.

— Конечно, не понимаешь. А как ты могла? Я шесть лет делал все, чтобы ты никогда не узнала. Я пытался выжечь это из себя. Пытался заставить себя ненавидеть тебя так, как был должен.

Он вдруг посмотрел на нее с тоскливой улыбкой.

— Не получилось, как видишь.

Гермиона не могла пошевелиться. У нее было ощущение, будто она случайно попала в его память и топчется по лабиринту из чужих секретов и чувств.

— Как давно ты…?

— Третий курс, — его голос снова опустился до шепота. — Думаю, это началось в тот момент, когда ты сломала мне нос. Можешь считать меня извращенцем, но это стало точкой отсчета, которая увлекла меня в пропасть.

Он усмехнулся и поднял глаза в потолок, явно погружаясь в воспоминания.

— Я не мог перестать думать о тебе и твоих глазах, наполненных чистой яростью. Это было так прекрасно и так неправильно…

— Это не было неправильно.

Драко перевел на нее взгляд, полный недоверия.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, Грейнджер, — хрипло сказал он. — Ты не знаешь, что я представлял, когда не мог уснуть.

Румянец пополз по его шее.

— Я не хороший человек, Грейнджер. Никогда им не был. И то, что я хочу тебя в своей извращенной манере, делает эту ситуацию только хуже.

— Знаешь, мне ведь тоже никогда не было все равно на тебя, Драко, — тихо прошептала она. — Всегда было что-то… чему я не могла дать названия. Что-то, что притягивало мой взгляд к тебе каждый раз, когда мы оказывались в одном помещении.

Драко снова рассмеялся.

— Какой приятный сон перед казнью.

— Это не сон.

— Должен быть, — его голос вдруг наполнился горечью. — Потому что в реальности Гермиона Грейнджер не сидит в моей спальне в ночной рубашке и не говорит, что никогда меня не ненавидела. В реальности она смотрит сквозь меня, будто меня не существует, а я делаю вид, что это не ощущается так, будто с меня заживо сдирают кожу.

Он замолчал, и комнату наполнило его тяжелое дыхание.

Горло Гермионы сжалось. Она не понимала, как помочь этой тени семнадцатилетней версии своего мужа. Это было выше ее сил.

— Драко. — Она осторожно придвинулась ближе. — Мне нужно спросить тебя кое о чем. И мне нужно, чтобы ты ответил честно. Сможешь?

Он кивнул.

— Что последнее ты помнишь перед тем, как проснулся здесь?

Он нахмурился, и его глаза лихорадочно забегали по комнате.

— Я… я был в своей комнате. В Мэноре. Отец только что сказал, что Темный Лорд приедет и даст мне важное задание, которое должно помочь вернуть нашей семье репутацию после…

Он замолчал, и его лицо помрачнело.

— После чего? — мягко подтолкнула Гермиона.

— После провала отца, — тихо закончил Драко. — Темный Лорд был… недоволен, когда он не сумел выполнить задание в Отделе Тайн.

Она открыла было рот, чтобы сказать что-то успокаивающее, но Драко уже медленно сползал по стене, прикрывая веки.

— Я так устал, — пробормотал он. — Я не спал нормально уже пару недель. Каждый раз, когда закрываю глаза, я вижу эти мерзкие красные глаза.

— Драко...

— Но этот сон другой. — Тень улыбки скользнула по его губам. — Ты рядом и даже не смотришь на меня так, будто я дьявол во плоти.

Он вдруг снова распахнул глаза и внимательно посмотрел на нее.

— Ты такая красивая, — прошептал он.

Он протянул руку, и нежно провел пальцами по ее щеке.

— Спасибо, Грейнджер, — его голос постепенно затихал, — за то, что пришла в мой сон. Завтра мне будет легче пережить этот ад.

— Драко, подожди.

— Даже если он закончится моей смертью.

Грудь Гермионы сжалась от острой боли.

— Ты не умрешь, — яростно сказала она. — Драко, послушай меня, ты выживешь. Война закончится, и ты...

Но он уже спал.

Гермиона застыла на полу, пребывая в абсолютном непонимании.

Осторожно поднявшись, она взяла палочку с тумбочки и, прошептав заклинание, аккуратно перенесла спящего Драко обратно на кровать.

Опустившись рядом, она попыталась уснуть, но ничего не выходило. Минуты тянулись одна за другой, а она лежала, глядя в потолок и прокручивая в голове все, чему стала свидетелем. Это не было похоже на обычный кошмар, она была в этом уверена. Но что тогда это было?

Силясь разгадать эту головоломку, она так и не сомкнула глаз этой ночью.

***

На следующее утро их завтрак прошел в тишине.

Гермиона заварила себе чай и присела напротив Драко за их небольшой обеденный столик. Настороженно наблюдая за ним поверх края чашки, она пыталась отыскать признаки его ночного недомогания, но не находила ни единого. Ее муж с привычной небрежностью листал утренний Пророк, попеременно хмурясь и усмехаясь по мере прочтения новостей.

Он выглядел нормально.

— Драко, — осторожно начала девушка, ставя чашку на стол. — Как спалось?

— М? — спросил он, не отрывая взгляда от газеты. — Отлично, вообще-то. Даже лучше, чем обычно. — Наконец он оторвался от чтения и все же взглянул на нее, приподняв бровь. — А что? Я опять стащил одеяло? Ты же знаешь, что можешь меня проклясть, если что.

— Нет, дело не в этом. Я просто… — Она замялась, подбирая слова. — Ты очень беспокойно спал. Я подумала, может, тебе приснился кошмар.

На мгновение его взгляд тронул странный блеск, который тут же сменился легким недоумением.

— Кошмар? — Он нахмурился, будто пытаясь вспомнить. — Не думаю. Я вообще ничего не помню, ни единого сна. — Он отложил газету в сторону и внимательно посмотрел на нее. — Странно, правда? Обычно хоть что-то остается в памяти. А сегодня ночью… — Он медленно покачал головой. — Пустота. Мне кажется, что я впервые за долгое время так глубоко уснул.

Пальцы Гермионы сжали чашку.

— Ты совсем ничего не помнишь? Вообще ничего?

— А должен? — Его лицо окрасилось тревогой. — Что-то случилось? Ты бледная, mon étoileмоя звезда. Ты плохо себя чувствуешь?

Это ласковое прозвище, которое он дал ей еще во время войны, сжало ее горло в тисках. Прошлой ночью он о нем даже не вспомнил. Прошлой ночью он снова звал ее по фамилии, как несколько лет назад.

— Нет, — услышала она собственный голос. — Нет, все нормально. Просто… устала, наверное. Я плохо спала.

Выражение его лица смягчилось. Он потянулся через стол и нежно погладил ее запястье.

— Ты слишком много работаешь, — тихо сказал он. — Всегда так было. Я все время говорю тебе, что Министерство не рухнет, если ты возьмешь выходной, но ты никогда меня не слушаешь.

Гермиона слабо улыбнулась.

— Кто бы говорил, Малфой.

— Виновен, — усмехнулся он, убирая руку. — Но серьезно, если что-то тебя тревожит…

Слова рвались наружу, разрывая ее изнутри, но она не смогла произнести ничего из того, что слышала ночью. Как объяснить то, чего она сама еще не понимала?

— Ничего, — сказала она вместо этого. — Просто странная ночь. Я уверена, что это пустяки.

Драко еще несколько секунд внимательно смотрел на нее, пытаясь что-то отыскать в ее глазах, но потом сдался и медленно кивнул.

— Как скажешь. — Он снова взял «Пророк». — Но если захочешь поговорить…

— Я знаю. Я могу прийти к тебе в любое время.

Но в данный момент она была не готова к этому разговору. Ей хотелось верить в то, что это разовый случай, представляющий собой сбой его воспоминаний. Что это ничего не значило и, скорее всего, больше не повторится. Но отчего-то на ее душу опустился тяжелый камень, знаменующий собой дурное предчувствие.

Посмотрев на часы над плитой, Гермиона притворно ахнула и подскочила, сделав вид, что опаздывает.

— Мерлин, мне уже пора. В десять состоится заседание Комитета по регулированию магических популяций, а ты знаешь, как долго я готовилась к этому дню.

Ее нутро неприятно сжалось от этой лжи, но она не могла больше находиться на этой кухне. Ей срочно нужно было подумать в одиночестве.

— Ах да, прелести бюрократии, — усмехнулся Драко. — Иди спасай магический мир от самого себя, миссис Малфой. Я буду здесь, когда ты вернешься.

Встав, она наклонилась и поцеловала его в макушку, вдыхая знакомый запах, который был для нее сродни наркотику. Драко довольно хмыкнул и приподнял голову, чтобы поймать ее губы в ловушку, и на мгновение все снова стало нормальным.

— Люблю тебя, — пробормотал он, обжигая ее кожу своим дыханием.

— И я тебя.

Она правда любила — больше всего на свете. И ничего не изменило бы этого факта.

***

Атриум Министерства пребывал в привычном хаосе, наполненном потоком снующих из стороны в сторону служащих, летающими повсюду записками и шумом переговаривающихся сплетников. Гермиона шла сквозь него на автомате, все еще будучи погруженной в свои мысли.

Она рассеянно кивнула коллегам, которые ее приветствовали, вошла в свой кабинет и заперла дверь, тяжело выдыхая.

Зажмурившись и снова открыв глаза, Гермиона оглядела знакомый хаос кабинета. Ее внимание тут же зацепилось за рамку с их свадебной фотографией.

Она медленно подошла к своему рабочему месту и опустилась на стул, упираясь локтями в поверхность стола.

Этот вопрос витал в ее голове уже месяцы. Она закапывала его под рутиной работы и повседневной жизни, но он все равно всплывал снова и снова.

Война закончилась четыре года назад. Она уже должна была исцелиться.

Но вместо этого она чувствовала… застой. Пока остальной мир двигался дальше, она ощущала себя застывшей в моменте, словно ее залили смолой и оставили в том же положении, что и прежде.

Она ходила на работу, улыбалась мужу и делала вид, что беспокойство внутри нее — это всего лишь профессиональные амбиции.

Открыв нижний ящик стола, заблокированный заклинанием, она достала блокнот в кожаном переплете.

Это был ее личный секрет, который она не доверяла никому. Даже Драко.

Пролистав страницы, которые были заполнены ее плотным почерком, она дошла до последнего раздела и расправила разворот.

На нем была изображена часть списка, пункты которого добавлялись годами. Некоторые из них уже были перечеркнуты, переходя в разряд выполненных, другие же все еще пребывали в ожидании своей очереди.

Последняя запись не имела номера. Она написала ее шесть месяцев назад после особенно жесткой ссоры с Драко по поводу ее «безрассудного поведения».

Она всматривалась в эти слова, пока они не расплылись перед глазами.

Правда была в том, что она стала зависимой от войны и ее ясности. Тогда каждый момент имел значение, каждое решение несло вес. Она точно знала, кто она и за что борется, и эта уверенность разжигала внутри нее пламя.

А теперь?

Теперь она двигала бумаги по столу, посещала собрания и слушания, возвращалась домой к мужу, которого безумно любила, но при этом ничего из этого не чувствовалось так же ясно, как на войне. Она словно смотрела на свою жизнь сквозь матовое стекло.

Перечеркнутые пункты в ее списке стали для нее единственными моментами, когда она чувствовала себя по-настоящему живой. Каждый раз, когда она подвергала себя очередной опасности, адреналин наполнял ее кровь и напоминал о той части личности, которая все еще существовала внутри нее. Драко не знал о большинстве этих приключений, потому что даже самые безобидные, по ее мнению, действия вызывали у него волну беспокойства и приводили к спорам. Поэтому в какой-то момент она решила оставить эту тайну только для себя, боясь нарушить равновесие их прекрасных отношений, которые все еще были самым ценным из того, что она приобрела за годы своей жизни.

Вернув свое внимание к блокноту, она наконец перевернула страницу и сделала то, зачем его на самом деле достала: начала вести записи произошедшего. Потому что что-то внутри подсказывало, что эта ночная странность станет первым пунктом в их новой реальности.