taura 

Война закончилась во вторник.

Гермиона с пугающей точностью помнила, как в тот день над головой растянулось серое небо, в воздухе витал запах дыма и меди, а пространство перед Хогвартсом накрыла странная сюрреалистичная тишина. Она помнила лицо Гарри, которое выражало тотальное недоверие к происходящему, дрожащие руки Рона, сжимающие палочку, и то, как ее выжившие друзья стояли, боясь пошевелиться и признать хрупкую возможность победы.

Она также помнила Драко.

Он стоял на краю двора, в стороне от ликующей толпы. Его обнимала Нарцисса, рыдающая то ли от горя, то ли от облегчения, но его собственное внимание было обращено куда-то вдаль — прямиком в место, где среди завалов и пепла войны стояла Гермиона.

Она ожидала увидеть тот холодный, знакомый оскал, с которым они месяцами существовали в режиме преследователя и жертвы. Но вместо этого девушка разглядела в нем нечто, пугающе похожее на надежду.

Три месяца после битвы они не разговаривали.

Всех поглотили судебные процессы, высасывающие последние оставшиеся силы. Показания за показаниями, воспоминания за воспоминаниями...

Гермиона выступила в защиту той части Малфоев, которая, по ее мнению, заслуживала шанса на новую жизнь. И если показания в пользу Нарциссы были логичными с учетом событий в лесу, то ее защита в сторону Драко вызвала огромную волну пересудов, на которую она отказывалась обращать внимание.

— Он отпускал меня. Каждый раз, когда ловил, а это случалось много раз, поверьте, он отпускал и помогал мне переправиться в безопасное место. Он как минимум дважды спас мне жизнь!

Мир сузился до пространства между его ладонями и ее грудной клеткой.

Драко сильнее надавил в попытке закрыть рану и почувствовал, как горячая кровь просочилась между его пальцами. Ужас сковал его горло, и он на мгновение забыл, как дышать. Этого не могло происходить. Этого не должно было происходить. Не с этой невыносимой, гениальной, сводящей с ума ведьмой, которая преследовала его мысли куда дольше, чем он был готов себе признаться.