– Зачем нам вышка? – демонстративно пропыхтел Айзек, забираясь по металлической лестнице вслед за Стайлзом. Прохладный ветер неприятно задувал в глаза и в рот.

        Пятнадцать метров вверх для оборотня ничто, но именно сейчас Айзеку никуда лезть не хотелось. У них с Эрикой на сегодня было назначено свидание, вообще-то. Ладно, не свидание, общее дежурство, раз они чаще всех оставались в городе, хотя это несущественные мелочи. Только Дерека его планы не волновали, поэтому сейчас Айзек полз наверх внутри чего-то, смутно похожего на мачту связи, выстроенную посреди придорожного поля в стороне от стены. Голову оборотень старался не поднимать, чтобы не упереться взглядом в две попы: дядюшки всея стаи и Стайлза, которого этот дядюшка вёз на спине со всем возможным комфортом. Насколько вообще возможен какой-то комфорт в такой подвешенной ситуации.

        – А как ты собирался забираться в дирижабль? – сдавленно отозвалось сверху. Вот у Стайлза как раз были настоящие проблемы, хотя лезть самому ему не пришлось.

        В этот момент Питер как раз резво добрался до платформы и ссадил со спины свой ценный груз. Айзек, осознавший конец пути, поднял голову и на мгновение встретил насмешливый взгляд старшего Хейла.

        Выпрямившись на небольшой платформе в полный рост, Айзек задрал голову, рассматривая здоровенную парящую бандуру, на глазок не меньше ста метров в длину, розовато-красного цвета и с задорными зелёными щупальцами на носу. С этой точки зрения потенциальное средство массового передвижения казалось бесконечным, а ещё вызывало желание рефлекторно пригнуться.

        – Я думал, оно паркуется на земле, – признался Айзек.

        Стайлз в ответ только фыркнул:

        – Когда научатся управлять – непременно, а сейчас они в землю могут только впилиться. Вариант с надувными «лапами» на пузе тоже продумывали, но там то ли материала не хватило, то ли ещё какие сложности, вот проектировщики и остановились на классике.

        С платформы было видно, как суетились внизу люди. Среди них Айзек усмотрел три отделения «дальнобойщиков», несколько чахнущих над аппаратурой серых халатов и половину своры. У леса, откуда открывался лучший обзор на дирижабль, поблёскивала крыша блиндажа, ощетинившаяся антеннами разной конфигурации. В стороне, прямо на асфальтовой дороге, припарковались машины скорой помощи и пожарные.

        Здесь же, наверху, прикованная к вышке толстыми цепями, висела гондола, смотревшаяся прыщом на громадной сигаре дирижабля. Судя по видневшемуся через стеклянные (пуленепробиваемые) стены, гондола служила рубкой управления полётом. Внутри нервно суетился десяток человеческих фигур. И было им там тесновато, в том числе за счёт парашютных рюкзаков.

        – Дирижабль вроде должен быть грузовым? – с сомнением спросил Айзек, рассматривая округлое днище. – Или грузовой отсек пристегнут потом?

        Молодой волк обернулся как раз вовремя для того, чтобы Стайлз постучал ему костяшками по лбу. Айзек увернулся, в очередной раз улавливая краем глаза молчаливое веселье Питера.

        – Путаешь дирижабль с воздушным шаром? Пошли, несчастье, ой!

        Питер подхватил Стайлза на руки и вместе с ним прыгнул в рубку. Короткие сходни между платформой и кабиной Хейл проигнорировал.

        – Всем привет! – не смущаясь ездового волка, Стайлз помахал вглубь рубки.

        – Доброе утро, – приветственно кивнул незнакомый Айзеку мужчина. – Капитан Гастон Лебовски.

        – Как?! – не сдержался Айзек.

        – Капитан Гастон Лебовски, – с удовольствием повторил мужчина. – Вы к нам, хм, благословить, я так понимаю? Приступите?

        – Мы сначала наверх, – деловито доложил Стайлз, едва не отдав часть, – потом вернёмся в рубку. Ребята, до скорого! – крикнул он за спину капитану Лебовски.

        – Да, учитель! – отозвались парень и девушка, зависшие над приборами. По ответу Айзек определил их как тех самых воздушников.

        Сразу выяснилось, что в задней части рубки находилась ещё одна, на этот раз закрытая лестница, которая вела снова наверх, в недра дирижабля. Забравшись по ней в сигарное чрево воздушного судна, Айзек ошарашено огляделся по сторонам. Чувствовал он себя как в каком-то ангаре. Если не целиком, то на две трети по горизонтали точно пузо дирижабля оказалось вовсе не нафантазированным воздушным шариком, а высоким пустым пространством, вчерновую разделённым на секции алюминиевыми стойками. Судя по всему, предполагалось, что рано или поздно стойки окажутся скрыты минимум фальшстенами.

        – Конструкция ещё дорабатывается, – довольно, словно сам всё это ваял, сообщил капитан Лебовски поставленному на пол Стайлзу. – Если сегодня наше чудо кустарной мысли не навернётся, затем переживёт все плановые доработки и проверки, а потом подтвердится, что это нужный вид транспорта, то у скал с восточной стороны можно будет сделать нормальный причал и заезжать сюда прямо на грузовиках. Или разделим тут всё на отсеки, добавим замкнутую канализацию и запустим купейные пассажирские перевозки дальнего следования. Вон там, – Лебовски махнул руками куда-то в стороны, а потом к хвосту, – машинные отсеки, рули, запасы топлива и прочая техника. В этих точках намечены потенциальные обзорные окна. Если вам интересно, то две модели разного размера прошли все испытания, сами понимаете, сразу такого великана ваять чревато базовыми ошибками. Ну и в целом это облегчённый прототип, – закончил микро-экскурсию капитан Лебовски, – и если даже он не выдержит испытательного полёта, то у Советника Мейси случится истерика по поводу спущенных в трубу бешеных средств, а я утрачу надежду стать капитаном воздушного судна.

        – Было бы очень обидно, – пробормотал Айзек себе под нос. От взглядов вверх уже болела шея, но именно там, над головой, виднелся тот самый «воздушный шар». Тоже разделённый на секции.

        Грандиозность сооружения поражала воображение, особенно если знать, что эту дичь смогли сотворить с нуля чуть ли не за пару месяцев. Без магии точно не обошлось.

        Насколько понял Айзек, дирижабль представлял из себя жёсткий каркас, обтянутый чем-то вроде прорезиненной ткани. Если это очень толстое нечто можно так назвать. В верхней части, занимая где-то две трети объёма по вертикали, располагались громадные баллоны с подъёмным газом. В пустоте снизу – вперемешку технические и грузовые помещения, пока ничем толком не прикрытые.

        Наверняка конструкция была сложнее, чем виделось профану. Как-то же это всё должно было спускаться, подниматься и лететь в нужную сторону.

        Но самое главное, что это не было проблемой Айзека. Он тут вообще больше для количества.

        – Так-то есть несколько конструкций дирижаблей, в зависимости от размеров, целей и поколения, – двигаясь за капитаном Лебовски в сторону проложенных у борта мостков, тихо делился Стайлз. – Такое строение взяли не с потолка, оно проверено временем, с поправкой на пропорции.

        – Слушай, а зачем ты это знаешь? – не удержал Айзек вопроса, который при общении со Стайлзом частенько рвался с языка.

        – Для общего образования, – отозвался неожиданно Питер. – Не отставай, будь добр.

        – Но… Гастон Лебовски? – никак не унимался Айзек. – Серьёзно?!

        – Наверняка нет, – ухмыльнулся Стайлз. – Он так назвался при регистрации. Какая разница, как человека звали раньше? Важно, что у него есть опыт вождения морских грузовых судов малого и среднего тоннажа. Чего смотришь? Профессиональных капитанов дирижаблей нам взять неоткуда.

        – Мы все умрём? – затосковал Айзек.

        – Мы – точно нет. Мы будем наблюдать с земли.

        – Так вот ты какое, счастье…

        Лебовски шёл впереди, что-то указывая и рассказывая сам себе. Потому что лично Айзек уже при первых терминах упустил смысл речи, а Стайлз не слушал изначально. Главный маг всея города и окрестностей, ориентируясь, кажется, по экспрессии голоса их экскурсовода совал то туда, то сюда бумажки с нарисованными сигилами. А рядом с моторами вообще затребовал остановку и достал микро-жаровню, где в таких же бумажках сжёг прядки волос, на месте отрезая каменными ножницами от собственного хвоста.

        – Не отрастил бы я волосы, пришлось бы использовать кровь, – пояснил Стайлз заинтересованно наблюдавшему капитану Лебовски.

        Тот вскинул руки в ленивом жесте «сдаюсь».

        – Я ничего не говорил, – покачал он головой. – Что-то ещё? Ну там кроличью лапку на приборную панель…

        – Вам так нужна расчленёнка в рубке? – расширил глаза Стайлз. – Если нужна, Айзек сбегает в лес, поймает, не вопрос. Будет свежайшая.

        – Очень любезно с вашей стороны, но я, пожалуй, откажусь, – улыбнулся капитан Лебовски. – Запах крови на старте нового дела, он, знаете ли, деморализует. Спасибо, что отрастили волосы.

        В гондоле Стайлз попросил команду удалиться на несколько минут. Под любопытными взглядами сквозь окно маг рябиновой краской нарисовал на полу сложный символ, о смысле которого Айзек не взялся бы даже гадать. Закрепив дело рук своих быстросохнущим лаком, Стайлз уложил обратно только что отодранный Питером ковролин и торжественно махнул рукой младшему оборотню. Маг улыбался как ни в чём не бывало, хотя глаза выдавали лёгкую усталость.

        Айзек потупил на него пару секунд, прежде чем вспомнил про валявшийся в рюкзаке здоровенный строительный степлер. Так вон зачем оно нужно. Питер, взявший Стайлза под руку, до исправления вандализма не снизошёл, и крепить ковролин к полу пришлось самому Айзеку. Типа не зря приходил, да.

        Вскоре все трое спустились с вышки, этой пародии на воздушный причал.

        Ещё через час Стайлз, Питер и Айзек из блиндажа наблюдали за тем, как дирижабль, отдав швартовы, медленно поднялся вверх. Потом сначала неуверенно, а позже с каждым разом всё ровнее принялся выписывать восьмёрки в небе, и уже через сорок минут доложил о готовности к выполнению более сложных фигур.

        Главный в халате принялся командовать в рацию спуски, подъёмы, повороты – сначала без конкретики, потом, сверяясь с планшетом, на всё более острые углы. Приборы рядом принимали данные с бортового компьютера, показывая и записывая всё, что только можно. Айзек из всего этого понял только регистрируемые дирижаблем направление и силу ветра. Они немного расходились с такими же данными, получаемыми на земле, и то ли дело тут было в разности высот, то ли в погрешности на движение самого дирижабля.

        Через два часа капитан доложил о девяностопроцентном заряде батареи и был направлен на север.

        – Пошли отсюда, – шепнул Стайлз Айзеку.

        – Что, всё? – так же шёпотом отозвался оборотень. Пролетевшего времени он даже не заметил. Вроде ничего интересного не происходило, но наблюдать за этим было… ну… как за синим китом в океане: огромное, плавает и завораживает самим пониманием масштабов.

        – У дирижабля по расписанию перелёт по треугольнику, – поделился планом испытаний Стайлз, – там грань десять километров. В ближайшие часы мы отсюда больше ничего не увидим.

        Айзек с сожалением кивнул и, в последний раз посмотрев на исчезавший за холмами «помидор», тронулся к выходу из блиндажа.

        На свидание с Эрикой он всё ещё успевал.

***

        Испытательную неделю друиды не выдержали: уже через три дня Талиесин с возмущением обратился к Питеру Хейлу, которого поймал у шлагбаума перед домом стаи, ибо внутрь друида не пускали.

        Что там не понравилось друиду, Питер даже слушать не стал, обошёл старикана как деревянного. Чужак, к его чести, не пытался угнаться за оборотнем. Всё равно такая затея заранее обречена на провал.

        Питер же изначально не собирался обращать на друидов открытое внимание, хотя тайная слежка за ними всё-таки велась.

        Не только это: в первый же день появления «туристов» стая прошлась по их следам, и не зря. Двумя вымершими городами западнее, под плотной завесой рябинового пепла, обнаружилась стоянка целой толпы друидов. В данный момент Халвин, Амар и Бойд притаились рядом с их лагерем и раз в час отчитывались по рации обо всех телодвижениях неучтённого отряда. Впрочем, ничего интересного там пока не происходило.

        А вот в городе получилось наоборот: на четвёртый день у гостей пропала штатная друидская единица.

        На сей раз Талиесин не стал дожидаться у шлагбаума. Он напрямую заявил о проблеме дежурному Фрэнку, аж забыв возмутиться присутствию рядом с людьми самого настоящего слуа.

        Пропажа отыскалась сразу. Как выяснилось, младший друид, до глубины души возмущённый откровенным пренебрежением, не придумал ничего умнее, чем попытаться пробраться в дом стаи.

        Не дошёл.

        Дубинушка по имена Катбад застрял в единственной на весь парк канаве, по тёплому времени хотя бы сухой. Придурку повезло: в дожди именно здесь образовывается самая большая лужа.

        – Да вы издеваетесь! – нервно и оттого особенно сердито булькал выловленный за шкирняк нарушитель. Выглядел он измотанным, на одежде появилась парочка новых дыр, в растрёпанных волосах застряли травинки. – Зачем вы всё изрыли, у вас тут полоса препятствий, что ли?!

        За что получил подзатыльник и был развёрнут носом в сторону канавы. Та глумливо похвасталась своими нереальными масштабами, аж целых пятнадцать на пять метров.

        Пойманный друид, который почти семь часов пытался выбраться сначала из густого леса, потом из бесконечной извилистой канавы, захлебнулся негодованием и растерянно смолк. А уж когда выяснилось, что от ворот он отошёл дай бог метров на пятьдесят, увял окончательно.

        Дерек бросил на подоспевшего Стайлза одобрительный взгляд и приготовился к нелёгкому разговору. Попытка проникновения в дом стаи – это уже не шутки. Не важно, что всё проникновение от начала до конца находилось под чутким контролем стаи, а их эмиссар лучился довольством от давно построенной и наконец-то сработавшей ловушки – тут дело принципа.

        Талиесин мрачно шёл под конвоем оборотней, понимая, что придётся как-то изворачиваться. Подобный шаг территориальные волки могли воспринять как объявление войны, со всеми вытекающими.

        В дом стаи их, естественно, не пустили. В мэрию не пошли тоже. Друидов привели в большую беседку, а которой Стайлз обычно проводил мастер-класс для начинающих волшебников. За прошедшие годы ягодные кусты вымахали, пролезая во все щели, снаружи вырос неровный круг из семи ив с пышными кронами и длинными, покачивающимися на ветру ветвями. Теперь в жару беседка оказывалась в тени, а в холодные дни укрывала от ветра.

        Друидов выставили в центр как проштрафившихся малолеток. Члены стаи равномерно рассредоточились по периметру. Главное место занял Дерек, справа от него выстроились Стайлз, Кора, Скотт, Айзек и Эрика, по левую руку оказались Питер, Лидия, Малия и Боб.

        – Дайте мне причину не вырвать вам всем горло, – мрачно пророкотал Дерек, уставившись на четвёрку друидов. Те кучковались, стараясь не выдать, насколько их нервировало кольцо из десяти членов стаи, восемь из которых были оборотнями.

        Друидам удавалось держать лица. Запах и сердцебиение они профессионально скрыли ещё до прибытия в город, но неосознанные попытки встать как можно ближе друг к другу выдавали их с головой. Это они ещё не знали, насколько им повезло, что в городе отсутствовал отец единственного в стае младенца, Бойд действительно мог не сдержаться и порвать агрессоров на голых инстинктах.

        – Я жду объяснений вторжению на закрытую территорию дома стаи, – слова Дерека лязгали как зубья стального капкана.

        – Я хотел осмотреть деревья… – шагнул вперёд Катбад.

        – Только не надо нести чушь, что друиды считают все попавшиеся на глаза деревья священными, – с отвращением прервал его Дерек. – Дитон был полным мусором, но он тут торчал много лет.

        – И оставил кое-какие записи, – широко и бесконечно фальшиво улыбнулся Стайлз.

        У Талиесина заиграли желваки на скулах. Импровизация ему давалась, но была не самой сильной его чертой, а продумать линию поведения он попросту не успел.

        – Я приношу искренние извинения за действия моего спутника… – начал он, но его снова прервали:

        – Я не слышу ответа на мой вопрос! – рявкнул Дерек, уже по-настоящему начиная выходить из себя.

        – Мы готовы оплатить… – снова попытался Талиесин.

        – Ответ! – ещё громче рявкнул Дерек. – Или мне действительно начать рвать вам глотки?

        Питер мысленно ухмыльнулся. Все прекрасно понимали, что у младшего друида просто гордыня взыграла в нежных глубинах пятой точки. Всех его хотелок – щёлкнуть зарвавшихся оборотней по носу. Только способ придурок выбрал неправильный, так пусть же озвучит свой позор.

        Несмотря на такие мысли, каратель стаи не собирался расслабляться. Выжженная в костях паранойя требовала подозревать каждого чужака в двойной, тройной, какой угодно игре. По его глубоко укоренившемуся мнению, любой мог оказаться не обычным идиотом, а маскировкой под идиота или марионеткой, которую дёргают за ниточки с неизвестной целью.

        Талиесин, тяжело вздохнув, сгорбился. И махнул рукой своему потрёпанному подчинённому.

        Катбад, осознававший, в какую ситуацию поставил миссию их посольства, выступил вперёд и глубоко поклонился альфе.

        – Моё поведение было неправильным, – затараторил он, опасаясь, что его тоже перебьют прежде, чем он успеет договорить. – Я хотел показать, что друиды глубже понимают тайны мира сверхъестественного. Тщеславие заставило меня пойти на грубейшее нарушение границ разумного.

        – Хорошо задвинул, – неприятно оскалилась Малия. Волчица переехала в город сразу после Дикой охоты. Покушение на Дерека что-то сдвинуло в её голове, инстинкты настолько мощно взревели, заявляя право собственности на семью Хейл и кровного родственника-альфу, что притворяться дальше, будто эта стая ей никто, оказалось уже нереально.

        Дерек мазнул предупреждающим взглядом по двоюродной сестре и вернулся к проштрафившемуся друиду.

        – Чем же вас не устроили… глубины нашего понимания? – вскинул брови Питер.

        – Мне показалось, – Катбад стиснул зубы, вынужденный продолжить вслух своё самобичевание, – мне показалось, что ваша… ваша стая относится к истине мира слишком поверхностно, – выдавил он.

        – Это как? – с демонстративным удивлением уточнил Стайлз.

        – Вы раскрываете грани истины простым людям, которым это даже не нужно! – отчаянно возопил молчавший до этого третий друид.

        Талиесин тут же положил собрату ладонь на плечо, безмолвно призывая к спокойствию, и заговорил сам:

        – Прошу прощения за моего коллегу, – откашлялся он, – Доминик побывал на курсах адаптации, и… Мы понимаем, что в такие времена, в таком тесном взаимодействии трудно удержать в секрете сам факт существования оборотней, но мир сверхъестественного веками скрывался от обычных людей. Обучение… поголовное обучение всех жителей города!.. видится нам диким нарушением издревле установленного порядка вещей. Раскрытие тайных знаний даже тем, кто не способен ими воспользоваться, массовое обучение даже минимально способных рядом с бесталанными…

        – У нас в городе обитает половина бестиария, – хмыкнул Стайлз, – а вторая половина шарится по окрестностям, вы действительно ждёте, что мы не расскажем людям, как с этим сосуществовать? И в магии полно такого, что легко прикручивается к бытовым приборам.

        – Да как же так можно жить! – снова не выдержал Доминик.

        – Мы живём, – отрезал Дерек. – Вам не обязательно.

        В глазах друидов что-то дрогнуло, и Лидия, как самая подкованная в социальных взаимодействиях, по-птичьи склонила голову набок.

        – Вы хотите здесь жить, – озвучила она неожиданную догадку.

        В беседке повисла тишина. Младшие оборотни удивлённо запереглядывались.

        – Так вот оно что, – Питер расплылся в крокодильей улыбке. – Вы хотите поселиться в нашем городе. Не только вы четверо, весь ваш лагерь.

        – Вы знаете, – нахмурился Талиесин.

        – Что вас не четверо, а тридцать семь? – Питер слегка склонил голову к плечу. – Мы действительно знаем. Итак, уважаемый, – с заметной насмешкой на этом слове, предложил каратель стаи, – Талиесин, не пора ли перейти к настоящей откровенности?

        – Что вы хотите знать? – ровным голосом произнёс главный друид.

        Дерек едва заметно повернул голову в сторону Стайлза.

        – Мне давно интересно, – с ненаигранным любопытством спросил эмиссар стаи, – как вы умудрились найти город?

        – Это было трудно, – гулко вздохнул Талиесин, нервно теребя завязанную на поясе бороду. Машинально осмотрелся в поисках чего-нибудь вроде стула, но вспомнил, что проштрафившимся удобства не положены, и продолжил: – Мы не искали конкретно вас, поскольку не знали о вашем существовании. Позвольте начать немного издалека. Из-за вспышки этой болезни, которую вы называете Катастрофой, мир сверхъестественного слишком откровенно предстал перед миром обычных людей. Оборотни, духи, друиды, магия… Веками отработанная система сокрытия, свои люди на нужных местах, подчинённые фирмы, суммы на счетах, связи в верхах – всё это пропало. Общество рухнуло, наши методы самозащиты больше не работают, а выработка новых займёт время, и то лишь после того, как нынешняя, да, катастрофа закончится. Мы, конечно, можем без опасений скрываться в лесах и пустынях ближайшие пару столетий, пока всё не уляжется, научить следующее поколение, как сливаться с массой обычных людей и прятать ритуалы от самых современных спутников, – на этом месте Стайлз блеснул глазами, усилием воли заставив себя промолчать, – но мы не хотим. Ни у кого из нас нет желания до конца жизни скрываться в глуши, вдали от удобств цивилизации. Мы хотим достойной жизни!

        – И решили искать её здесь, – подсказал Стайлз.

        – Да, – кивнул Талиесин. – Сначала мы думали, что справимся, но опыт показал, что мы слишком разнежились, – горько, самоуничижительно улыбнулся немолодой друид. – Мы искали выход. Обычные гадания не давали ответов. Тогда за дело взялись лучшие пророки. Они сказали, что есть место, где наш Круг сможет жить свободно, но не смогли сказать, где именно это место, только общее направление. Мы шли, спрашивали раз за разом, шли опять, пока в определённый момент не поняли, что дошли, как-то умудрившись миновать. Защита на этом городе сильна, – признал Талиесин, – но ей не хватает тонкости. Умений. Наших знаний и навыков хватило, чтобы суметь проскользнуть сквозь неё.

        – Тем более что вы не были основной целью защиты, – подсказал Стайлз. Уязвимости защиты его не удивили, всё-таки что тогда, что сейчас он признавал себя любителем и в целом профаном в магии.

        Талиесин развёл руками, не решившись углубляться в эту тему.

        – Вы хотите поселиться в городе, – Дерек вернулся к основному вопросу. – Весь Круг.

        – Мы готовы принести любые… почти любые клятвы, – твёрдо кивнул Талиесин.

        – Вы главный в вашем Круге? – повёл головой Питер.

        – Нет, – признал Талиесин. – Верховный Фергюс готов прийти на переговоры в любой удобный для вас момент.

←Глава 24←←←        →→→Глава 26→