— Все изменилось, когда у нас родился ребенок. Я знаю, всем нелегко в этот период, но в нашем случае было намного хуже. Он постоянно кричал. Плохо спал. Мне приходилось качать его на руках половину ночи. Сразу появилась куча советчиков. Кто-то настаивал, что ребенка нужно быстрее крестить. Другие – рекламировали разных бабушек, снимающих порчу. Бабушки не помогли. Один остеопат хотел исправить родовую травму, но как в дальнейшем выяснилось, подобное не исправляется. Первые годы мы с женой спали часа по четыре. Я постоянно пребывал в странном, полусонном состоянии. Работа у меня была удаленная и отдохнуть не получалось (о том, чтобы меняться с женой, мы додумались только через несколько лет). 
  В то время мы жили в своем странном мире и никто нас не понимал. Ребёнок рос. Но он был не похож на ровесников. Он никогда не смотрел в глаза. Когда мы выходили гулять, он всегда хотел идти только одним и тем же путем. Если же мы все-таки сворачивали, он падал на землю, а потом кричал несколько часов. У него было множество, непонятных нам, ритуалов. Крики и удары головой были для него обычной реакцией. Его пробуждение после дневного сна было отдельным испытанием – мы готовились заранее. 
  Друзья говорили об известных кризисах у детей в этом возрасте и что скоро все пройдет. Кризис полутора лет. Кризис двух лет и так далее. Мы ждали, но ничего не прошло. Мир для него был слишком громкий, но тогда мы не могли этого понять. Наш сын почти не разговаривал, а к трем годам – перестал полностью. В начале, врачи ставили задержку развития речи. Но позже диагноз изменился на расстройство аутического спектра. Друзей становилось все меньше, а вскоре их не осталось совсем.
  Пока говорил, я периодически бросал взгляд на свою собеседницу. Казалось, она меня особо не слушает. Стройная девушка лет двадцати. Ее уверенная походка уже менялась под воздействием усталости. Плечи стали сутулиться, а глаза встревоженно озирались. Я снял свою кепку и убрал в рюкзак. Левая рука до сих пор ныла. Наверное, перегрузил на тренировке. Мой взгляд встретился с ее голубыми глазами. Она быстро отвернулась и сделала вид, что поправляет волосы. 
  Мы шли несколько часов и мало по малу разговорились, а тропа все извивалась и не хотела нас хоть куда-нибудь приводить. Указатели на деревьях становились все менее заметными. Было похоже, что краска стерлась от времени и ее уже давно не обновляли. Несколько раз нам встречались и двойные стрелки, указывающие в противоположные стороны. Направление мы выбирали быстро, наугад. 
Последние минуты глаза моей спутницы бегали с одной стороны дороги на другую. Она что-то высматривала за деревьями, однако я ничего не видел. 
Продолжая заглядывать в глубину леса, она спросила:
— Тебе не кажется, что мы заблудились? Нам же говорили, что дорога максимум на два часа. Уже солнце садится. 
— Так и должно быть. Это часть процесса. Ты не переживай, я знаком с нашим “мастером”. 
“Он ничего мне не рассказывал про дорогу к ретриту. Но нужно ее успокоить” – подумал я. 
— Знаком? Ты здесь уже бывал раньше? 
— Нет, не бывал. Я с ним случайно познакомился, могу рассказать.
— Сохранить молчание нам уже не удалось. Так что, терять нечего. — с улыбкой ответила она. — Как он выглядит? Как его зовут? — оживилась девушка и ее тревога, казалось, мгновенно испарилась. 
“Эта тема ей намного интересней, чем рассказ о моей жизни”, — мысленно констатировал я. 
— Своё имя он мне не называл. А когда я спросил – он предложил придумать любое, какое мне в голову взбредет. Это показалось мне странным, но впоследствии я понял его мотивы. Выглядит он совершенно обычно. Лысый. Сухопарый. Среднего роста. Голубые глаза, как у тебя. Много улыбается. Я встретил его на занятиях для особых детей (привел своего сына, чтобы он мог хоть с кем-нибудь поиграть). Я его сразу приметил. Он казался более спокойным и я бы сказал: более счастливым, чем остальные родители. Знаешь, когда приходишь с моим ребёнком на детскую площадку, многие родители бегут от нас, как от чумы. Даже смешно, как они притворяются, что у них срочно появились неотложные дела. Здесь же были “свои люди”. Но даже среди “своих” он выделялся. В общем, вел он себя по-другому – не отдавал команды для своего сына и не стоял с потерянным видом, как я. 
  Слева от нас, в густых зарослях, послышался какой-то шорох. Девушка придвинулась поближе. Я ощутил от нее слабый цветочный аромат. Ее почти белые волосы коснулись моего плеча. 
“Инстинкт размножения действует, даже если не видишь смысла в жизни” — усмехнулся я мысленно, когда ощутил, как по телу прошла волна возбуждения. 
  Я в очередной раз отвлекся и прервал свой рассказ, но она уставилась на меня, ожидая продолжения. 
— Тогда я выглядел совершенно по-другому. У нас совсем не было сил. Мы с женой начали выпивать – снимали стресс. Началось с бутылочки пива после работы. А через несколько месяцев уже по бутылке вина. Я растолстел и чувствовал себя ужасно. Незаметно из молодых и более-менее здоровых, мы превратились в ходячих мертвецов, которые еле-еле дотягивают до вечера. Когда я подошел к нему в тот день, мое состояние было обычным — смесью усталости и депрессии. Дети бегали вокруг нас, громко вскрикивали, а затем закрывали ладонями уши. Его паренек подошел ко мне и сильно ущипнул - было очень больно. А потом – он внезапно меня обнял. Я стоял и не знал, что делать, а его отец посмотрел как-то странно, будто давно меня знает. Он улыбался. В его взгляде была какая-то доброта и мне показалось, спокойствие. Я прозвал его Сурир. Это “улыбка” по-французски. Если я правильно запомнил из школы.
  Деревья разговаривали с нами хриплым треском стволов, щелчками и шелестом листвы. Если при свете дня, даже в тенях, ощущалось нечто грандиозное, начало большого путешествия, то сейчас – нас захватывали совсем другие чувства. Тоска и одиночество. Тревога и уязвимость. Именно здесь, в глубине леса, ощущалась хрупкость человеческой жизни. Ты интуитивно чувствовал себя жуком, которого в любой момент может раздавить тяжелая поступь случая. 
— Вы с ним разговаривали об этих ретритах? 
— В тот день, конечно, нет. Тогда он дал мне несколько советов, как сделать мою жизнь более сносной. Например, он посоветовал учиться расслабляться. У нас дни, знаешь, очень громкие. Наши дети могут кричать с утра до вечера и все вокруг крушить. Если не научишься быть спокойнее, просто не выдержишь. Он сказал мне, что в момент, когда мой ребенок вскрикивает, нужно сразу выдохнуть и расслабиться. Чем раньше, тем лучше. Он научил меня отслеживать напряжения в течение всего дня. Замечать первые признаки усталости. Но главное, он научил меня принимать своего сына таким, какой он есть, а не надеяться,что он чудом “вылечится”. Но тебе, наверное, не интересны все эти подробности? 
— Почему? Я тоже постоянно напрягаюсь и мне всегда было тяжело общаться с людьми. А вообще, мне всё про него интересно. Всё, что он тебе говорил. Ничего, что я на “ты”? Вы меня раза в два старше. 
— Ничего. Можно на “ты”. — ответил я — Я знаком с Суриром несколько лет. Поэтому говорили мы с ним много. Боюсь, большую часть я и не запомнил. — в этот момент я прочитал в ее взгляде легкое разочарование. 
— Иногда мы встречались на специальных занятиях для наших детей. Иногда на детской площадке рядом. В одну из этих встреч мой сын залез на горку, на самый верх и сел. Рядом с ним уже скапливались дети. Он заблокировал им спуск, закрыл уши руками и не двигался. На мои слова он не реагировал. Внезапно со злобным взглядом вылетел паренек лет двадцати (один из родителей) и взял за руку моего сына, пытаясь его принудительно скатить с горки. В тот момент я почувствовал такую злость, что готов был разорвать этого хлыща. Но внезапно мне на плечо легла рука. Сурир подошел незаметно и быстро объяснил этому пареньку, почему мой сын так себя ведёт. Тот моментально убрал руку и принялся извиняться. Так легко был разрешён конфликт. Тогда он и рассказал мне о своих ретритах. Наверное, понял, что у меня проблемы с эмоциями.
  Где-то вдали прокричала ворона. Отголосок ее крика оставил нас с пронзительной тишиной и собственными, темными мыслями, что роились где-то на задворках сознания. Мрачное присутствие чего-то неведомого медленно обволакивало нас и только разговор создавал видимость контроля. На самом деле мы не знали, куда идем и что сейчас происходит. Мы знали, но не признавались друг другу, скрывали свои страхи в тихих разговорах, словно боялись звуком своих голосов рассердить лес. 
— Как ты называешь его? Никак не могу расслышать? Сурил? Я никогда не учила французский. — она пыталась улыбаться, но было видно, что тревога делает это притворством. 
— Сурир. Я помню, он еще посмеялся над этим прозвищем. Он тоже совсем не знал французского. Так вот, он предложил мне поехать на его ретрит. Я ему сразу отказал — у меня нет лишних денег. Да и вся эта “духовная” ерунда меня никогда не интересовала. 
Мы остановились. Шум в кустах стал ближе, но сколько мы ни присматривались, ничего так и не заметили. Казалось, что рядом ходит неуловимая тень. Я достал телефон и включил фонарик. Мы никого не увидели. 
— У тебя есть телефон? — удивленно, но, как мне показалось, радостно проговорила девчонка. — Я думала, мы их сдали. 
— Сурир сказал мне взять два телефона. Один сдать, чтобы не привлекать лишнего внимания, а другой оставить на всякий случай. Правда, пользы от него немного – связи нет. Мы пока ехали, ни одной вышки не видели. 
— Зачем же тогда он сказал оставить телефон?  
— Компас, фонарь, камера. — перечислил я. — Он предложил мне поехать сюда бесплатно. — продолжил я свой монолог. — Но тогда я отказался. Прошло несколько лет. Мы с женой полностью завязали с алкоголем и медленно стали выкарабкиваться из ямы, в которую сами себя и загнали. Было очень тяжело. Мне потребовалось три года чтобы начать чувствовать себя лучше. Я стал много тренироваться и постепенно меня так затянуло, что я ушел со своей работы и устроился тренером в спортзал. С Суриром я встречался все реже. Благодаря его советам, наша жизнь стала гораздо легче. Удивительно, но другое отношение к происходящему может многое поменять. Сын подрос. Мы научили его языку жестов и главная проблема – отсутствие понимания – исчезла. Но когда все стало по-настоящему хорошо, когда я наконец-то вылез из вечной усталости и депрессии, я понял, что у меня нет никакой цели в жизни. Все время я мечтал лишь о том, чтобы как-то справиться со своим ребенком. Научиться с ним нормально взаимодействовать. Но когда это случилось, осталась только пустота. Главная цель моей жизни была достигнута.
— Тяжело тебе живется. — мрачно заметила девушка. 
— На самом деле, не так уж и тяжело. Я думаю, многие люди сами усугубляют жизнь своими мыслями. Много лет я считал, что мне крупно не повезло. Но я ошибался. Все зависит от твоего отношения. 
— Так как ты в итоге попал на ретрит? 
— Извини. Я постоянно сбиваюсь. Никому еще об этом не рассказывал. Последняя встреча с Суриром была неделю назад. Я случайно встретил его в магазине. Он заметил, что я стал выглядеть намного лучше. На что я ему ответил, что несмотря на все улучшения в жизни, я не нахожу в ней никакого смысла. У меня уже давно не было никаких желаний, никаких интересов (кроме тренировок). Тогда он во второй раз предложил мне поехать на ретрит. Я согласился. 
Меня прервал громкий шум. Сперва где-то слева послышался глухой скрип, а затем оглушительный грохот – будто упало огромное дерево. Сердце застучало в ушах. Его вибрации захватили меня полностью, делая движения неловкими и скованными. Мы остановились и переглянулись. Но когда волнение стало отступать, послышалось нечто странное. Будто массивный зверь неистово царапает кору. Мы побежали. 
  Периодически я бросал взгляд на свою спутницу. Оно отставала. Довольно быстро она выдохлась и еле-еле поднимала ноги. Я притормозил и побежал (или точнее быстро пошел) рядом с ней. Прошло несколько минут. Шум не повторился и адреналин постепенно нас отпустил. 
  Какой был шанс, что именно на этой развилке (а их было много) упадет дерево? Но еще более невероятно – встретить здесь дикого зверя. Вряд ли подобное можно было подстроить. Теперь мы шли молча, постоянно оглядываясь по сторонам, пока в мягком свете заходящего солнца наши глаза не зацепились за смутный образ вдалеке. Окрашенный в оранжево-розовые цвета проявлялся небольшой домик. “Наш путь завершен? Или это только начало?”.
Проект "Ретрит". Глава 2. Улыбка. 
Ps: Я решил не выкладывать новые главы, пока книга не будет закончена. Не хочу торопиться. Надеюсь, в тексте этой главы вы увидите преимущества размеренного написания. 
Благодарю всех за поддержку!