Всё что находится ниже черновая работа, специально представленная на суд публики. К моменту выкладывания на автор.тудей может сильно измениться.

Изначально я предполагаю выкладывать главы тут, а уже потом на других сайтах. Подписка добровольная, так как я не собираюсь пока вводить платные посты, да и аккаунт на верефикации и когда его подтвердят я не знаю.

______________________________________________________________

(Прикрепляю и файлом, потому что мне что-то не нравится, как на Бусти выглядит полотно текста).

Пролог

Как бы человек себя повёл, если бы пробудился не в своей тёплой кровати, а на входе в пещеру?

Возможно излишние употребление алкоголя могло бы объяснить происходящее, хотя я и не пил, но ситуация выглядит совершенно по-другому, когда я не просто потерялся неизвестно где, но также я умудрился где-то потерять и собственное тело.

Ц-Е-Л-Е-К-О-М.

Довольно неудачная ситуация, которая, в нормально мире, должна заканчиваться посмертием, в той форме, в которой это представляет религия, ну или её отсутствие. Только вот этого так же не произошло.

Довольно парадоксально: быть абсолютно точно мёртвым, так как само слово «жизнь» не может быть применена к моей ситуации, но при этом и нежитью я не являлся, ведь моё тело не умерло, а именно пропало.

Что же, думаю не стоит больше нагнетать обстановку и честно сознаться…

Я яйцо. Не птичье, не змеиное и даже не яйцо случайного мифического существа, на подобии дракона, что жаль. Я просто каменное яйцо, такое синеватое, полупрозрачное и чуть-чуть святящееся. Можно было бы сказать, что жизнь удалась, но есть одна проблема…

Я яйцо неправильной формы, если говорить точнее, то я имею идеально сферическую форму.

Из сферических объектов выходят плохие яйца, если, конечно, из «меня» не вылупится какая-нибудь кристаллическая сова, хотя это точно маловероятно. Одно дело быть перерожденцев в крутую магическую птицу и совершенно другое быть перерожденцем в сферу. Каменную.

Может ли человек пасть ещё ниже?

С другой стороны, если я каменный шар, то может тогда хотя бы нет ничего плохого в том, что я голубой, гладкий и светящийся?

Мамы-шарика, которая мне объяснит всё происходящее рядом нет.

Есть ли у шариков вообще родители? И что важнее…

Должны ли шарики платить налоги?

Конечно, для этого мне бы пришлось обучиться в шариковой школе, устроиться на шариковую работу и только потом наконец платить шариковый налоги, но разве меня можно обвинять в том, что я просто хочу быть законопослушным шариком?

Но для этого сначала мне нужно выбраться из пещеры.

Или хотя бы научиться ходить.

Могу ли я вообще ходить?

Или хотя бы перекатываться?

Нужно попробовать…

…

…

Не могу.

Я шарик-инвалид.

Ладно.

Я каким-то образом помер в своём предыдущем мире, но вместо того, чтобы отправиться на Божий Суд, ну или куда там отправляются люди после смерти, я переродился в виде голубого шара, лежащего посреди пещеры.

Ситуация не идеальная

Я даже не знаю сколько времени прошло с того момента, как я осознал себя в моей новой пространственной ориентации, потому что неопределённый промежуток времени я отчаянно паниковал и кричал от ужаса.

Опыт жизни человека… и каменной сферы принципиально отличаются друг от друга и поэтому я далеко не сразу понял, как включить зрение и поэтому некоторое время орал в полной темноте, пока не успокоился и не осознал, как это сделать. Появление хоть какого-то органа чувств позволило хоть немного смириться с происходящим и начать анализировать ситуацию, пусть довольно быстро это привело к новой истерике, пусть и более конструктивной. Когда закончилась и она, и я дал себе немного отдохнуть от перепадов эмоций, после чего я начал замечать важные факты моей новой жизни.

Во-первых: я не дышал. Вообще. Попытка сделать вдох закончилась ничем – ни подъёма грудной клетки, ни движения воздуха. Я просто существовал, без видимой необходимости поддерживать это существования и осознавал себя скорее сгустком мысли, запертым в голубом булыжнике, чем живым существом.

Первое, что я попытался сделать после этого, а также повторить сейчас – это получить хоть какой-то способ передвигаться.

Ручек и ножек мне не завезли и поэтому шевелить ими не выходит несмотря на то, что двигаться мне ой как сильно хочется. Пока я язвил сам себе у меня как раз возникло пару новых идей.

Я попытался представить, будто у меня есть рука, и я отталкиваюсь ею от пола…

Ничего.

Тогда я сосредоточился на чувстве поверхности под собой и попробовал не оттолкнуться, а… сжаться, как будто напрягаешь мускул…

Ничего.

Чёрт.

После этого Я перепробовал ещё с десяток способов двигаться, но у меня так ничего и не вышло. Я перепробовал разные подходы, но не один из них не дал результата. Пожалуй, стоит пока забросить это дело и подумать о чём-нибудь другом.

Время, которого у меня было в избытке, я решил потратить на изучение обстановки вокруг.

На удивление видел я отлично, хоть и в каком-то странном, обзорном режиме.

Пещера была невелика, потолок низкий, с торчащими вниз сталактитами. Тот факт, что один из шипов находился прямо над сферой немного раздражал. Позади меня, в углу, темнела расщелина, уходившая вниз. Рядом не было никаких следов цивилизации, только лишь камень, темнота в одну сторону, да свет выхода из пещеры, за которыми стояли деревья, в другую.

Когда мне надоело осматривать округу я наконец обратил внимание на странное ощущение, что было со мной с самого начала, пусть я и игнорировал его… по разным причинам.

Напрягшись немного и отстранившись от чувства зрения я смог почувствовать камень, который соприкасается с моим телом. Не много, буквально пару сантиметров прямо подо мной, но это было странное ощущение, которое я списывал на обычное прикосновение.

Это было обманчивое ощущение, так как стоило мне «влить» в камень больше собственного внимания, как я почувствовал, что часть пола словно откликается на мои действия. Я сосредоточился на этом чувстве и попытался «протянуться» вглубь. В сознании раздался щелчок с расходящейся волной, и я ощутил небольшую область вокруг меня, пару метров в радиусе, где камень переставал быть просто камнем.

Что же, кажется, я начал понимать, что тут происходит. Я, конечно, мог бы продолжать истерично себя вести в попытке отсрочить принятие своей новой формы существования, но чем же ещё может быть магическая сфера, что умеет чувствовать мир вокруг себя и которая оказалась в пещере?

Я ядро подземелья, без вариантов.

Чёрт.

Значит, мне надо разобраться с этой… «ядриной» силой. Или «ядрёной»?

Я снова заставил себя сосредоточиться на полу. Не на всём сразу, а на маленьком участке прямо под собой. Я захотел подтвердить или опровергнуть свою теорию, а это значит, что я должен попытаться изменить камень пола, превратив его в что-то иное, хотя бы по форме. Представив своё сознание как каплю чернил, а камень, как губку, я попытался пропитать его своей силой.

Медленно, почти лениво, я позволил этому чувству «собственности» растечься вглубь и на удивление у меня неплохо получалось. Камень словно становился более понятным для меня, а моя зона восприятия начала расползаться в стороны.

Я почувствовал, что наконец могу влиять на форму камне, ну, например, создать небольшую каменную ложбинку под собой. Я собрал это расплывчатое ощущение контроля в точку и мысленно направил усилия вниз.

Эффект был мгновенным, но не совсем не таким, как я ожидал.

Камень подо мной не прогнулся, а резко выпрямился. Участок диаметром метра полтора вокруг меня стал абсолютно ровным и гладким.

На секунду я замер, оценивая результат, но мои мысли резко оборвались.

Потому что я плавно и неотвратимо тронулся с места.

Идеально круглый объект на идеально ровной поверхности. Трения нет. А почти незаметный уклон пещеры, который я раньше и не замечал, есть.

Чёртова физика.

Я попытался мысленно зацепиться за пол, но было поздно. Плавное скольжение быстро перешло в уверенное скатывание в сторону стенки, а если говорить точнее, то в сторону чёртовой расщелины в углу.

Стоп.

Попытавшись закрепиться на полу, я просто «слизал» с него несколько миллиметров покрытия, что рассыпались рядом пылью.

Чёрт, да остановись же!

Но законы Ньютона были беспощадны. Я подкатился к краю ровной платформы, после чего рухнул в провал и полетел в темноту, бессильно кувыркаясь в воздухе, прежде чем с глухим стуком удариться о первый выступ в стене этой проклятой расщелины.

Удар, отброс в противоположную стену, ещё удар. Мысли смешались в один сплошной, яростный поток из нецензурной лексики. Удар о стену — вспышка белого в «глазах», сноп искр из обломков камня, и я уже лечу куда-то вбок, снова теряя ориентацию. Удар и я вновь отскакиваю от соседней стену, но уже почти идеально вертикально, что позволило мне немного сбросить скорость, пока я летел в противоположную стену.

Я попытался закрепиться, но просто не успел, поэтому отскочил ещё от одной стены и вновь полетел вниз, болтаясь по всей расщелине, ударяясь и отскакивая от стенок.

Вниз, вправо, влево. Вправо, вниз, влево…

Я изо всех сил пытался себя остановить или хотя бы замедлить, но эти потуги сознания совершенно не давали результата. Раз за разом я пытался впиться мыслью в проплывавшие мимо выступы, но получалось ужасно. В худшем случае, я чувствовал смутный отклик в камне, короткий и слабый, не успевая за него ухватиться. В лучшем случае, у меня это получалось, и я откалывал кусок породы, который, весело подпрыгнув, летел следом, грозя нагнать и треснуть меня сзади.

Великолепно.

Ещё пару минут я бултыхался о стены расщелины, пока, вдруг, падение резко сменилось пружинящим отскоком, который меня провернул по своей оси и кинул дальше. Потом ещё один. И ещё, пока, наконец. беспорядочное кувыркание прекратилось, и я замер, плавно раскачиваясь из стороны в сторону.

Где-то далеко внизу шумела вода.

Я огляделся и понял, что меня поймала многослойная, липкая, растянутая меж двумя стенами пещеры паутина. Нити были толщиной в пятую часть моего «тела» и отдавали тусклым, жирным блеском, а вокруг было множество коконов, внутри которых виднелись тёмные, сморщенные комки. Один кокон был разорван, из него торчали длинные, тонкие кости.

Чёрт.

Лёгкое движение где-то на периферии моего кругового зрения заставило меня всполошиться и запаниковать. От потолка оторвалась тень, что начала поползти вниз по одной из нитей, что скрываются внизу в темноте. В какой-то момент тень спустилось достаточно низко, чтобы войти в мою сферу уверенного восприятия, после чего я вновь запаниковал.

Тварь была размером с телёнка. Длинные, коленчатые, покрытые мерзкими волосками лапки перебирались в попытке как можно быстрее добраться до возмутителя спокойствия. Огромный паук приближался ко мне, щёлкая своими массивными хилицерами, с которых падали капли мутной жидкости.

Я совершенно не хотел проверять, могут ли пауки есть камни.

Паническая мысль ударила в точку вниз, в один из каменных выступов.

Тварь взвизгнула и широко раскрывая свою пасть прыгнула в мою сторону.

Приземлившись лапками на нити, что зашатались под весом твари, паук сделал рывок, приближая своё лицо к моей сфере. С испугом я дёрнул своей силой всю материю, что я успел пропитать за эти мгновения и мимо меня пролетел короткий, шип, который воткнулся в голову паука, что уже была в нескольких десятков сантиметров передо мной.

Под фонтан гемолимфы, освещающей мою победу, несколько нитей лопнуло, сбрасывая меня и труп паука вниз. Последний пролетел со мной недолго, вонзившись в длинный сталагмит внизу, что выглядывал из кромки воды, в то время как я пролетел мимо, ударяясь о стену пещеры и улетая в очередную трещину, успев мысленно обозвать идиотом и паука, и себя.

Спустя недолгий полёт стены внезапно расступились, и я влетел в огромную пещеру в несколько сотен метров высотой. На полу пещеры, куда я сразу перевёл фокус внимания раскинулось стойбище.

В свете чадящих костров и тусклых пятен света я успел разглядеть примитивные каменные хижины, растянутые шкуры, а также фигурки существ у огней. Ещё несколько секунд полёта и я врезался в плоскую крышу большой хижины с глухим стуком, проломил слой балок и шкур, после чего упал на бок. В дверном проёме, очерченном трепещущим светом костра, замерли две серокожих фигуры. Они были невысокими, сгорбленными, с кожей, напоминающей чешую и длинными руками, почти касавшимися земли. Их узкие и жёлтые глаза, расширились, отражая моё тусклое синее сияние.

Наступила тишина. Потом один из троглодитов, тот, что покрупнее и с ожерельем из когтей на шее, издал хриплый, шипящий звук. Его рука с когтями, похожими на обсидиановые лезвия, потянулась ко мне.

Второй троглодит рявкнул, и его рука схватила запястье первого.

Большой троглодит рванул руку на себя, вцепившись другой в горло сопернику. Они рухнули на пол, превратившись в клубок шипящих, дерущихся тел. Когти рвали серую кожу, брызги тёмной, почти чёрной крови забрызгали шкуры на стенах. Я закатился в угол от их толчков.

Рёв и грохот вырвались из хижины наружу. В проёме показались ещё несколько серокожих, которые ввалились внутрь, наступая на дерущихся. Кто-то потянулся ко мне, но тут же получил удар заточенной костяной дубиной по затылку. Раздался хруст.

Несколько серокожих яростно взревели и ящероподобные твари накинулись друг на друга. Восемь существ дрались, топтали, рвали когтями и кусали друг друга острыми зубами.

Кривая каменная рука с отрубленным мизинцем подкатила меня к себе. Владелец руки, троглодит с глубоким шрамом поперёк глаза, успел только шипяще захохотать, прежде чем копьё из заострённого сталактита пронзило его горло из-за спины. Он рухнул, и я вывалился вниз, покатившись по липкому от крови полу, прямо под ноги двум дерущимся.

Они, не разрывая хватки друг на друге, начали пинать меня ногами, пытаясь каждый откатить к себе, мне оставалось бестолково метаться между их когтистыми ступнями, пытаясь закрепиться своей силой хоть за что-то. Один из ящеров споткнулся обо меня, и его противник вонзил ему под ребро заточенный осколок камня. Умирая, упавший троглодит из последних сил швырнул меня через всю хижину.

Я врезался в грудь высокого троглодита у входа, только что вломившегося внутрь с окровавленной палицей. Он ахнул, схватился за грудь, думая, что это удар, но, увидев меня, его глаза загорелись. Он зажал меня в кулаке и, рыча, размахивая палицей, начал пробиваться назад, к выходу.

Остальным серокожим это не понравилось.

Его ударили камнем по виску. Кулак разжался, и я выпал, покатившись по наклонному полу пещеры. За мной ринулась толпа.

Драка выплеснулась наружу, превратившись в побоище всего стойбища. Троглодиты выскакивали из хижин, хватая первое, что попадалось под руку — дубины, острые кости, камни. Братья дрались с братьями, молодые нападали на старейшин. Все хотели получить себе сияющий шар.

Меня подхватила старая самка с выбитыми зубами. Она сунула меня за кожаную повязку на бедре и, ловко орудуя костяным ножом, вскрыла горло молодому самцу. Но тут же её сбил с ног удар сбоку. Я вывалился из-за повязки и скатился к костру.

Кто-то пнул меня, и я, словно мяч, влетел в группу троглодитов, яростно убивающих друг друга на туше какого-то пещерного животного. Драка вспыхнула с новой силой, уже из-за меня. Меня хватали, роняли и вырывали из рук друг у друга. Лапы сжимали так сильно, что я боялся появление трещин на своей поверхности несмотря на то, что я пережил множество более страшных ударов.

Я перекатывался из ладони в ладонь, каждый раз оказываясь в центре нового кровавого спора. Один, заполучив меня, попытался убежать к краю уступа, но ему перерезали сухожилия на ноге. Он упал, и я вылетел из его хвата, покатившись прямо к большой хижине, в которой всё и началось. На пороге, опершись на костяной посох, стоял самый старый, самый морщинистый ящеролюд. Его глаза, уставились на меня.

Он протянул ко мне костлявую руку. И вокруг на мгновение стихло. Дерущиеся, окровавленные, замерли, смотря то на него, то на меня. Молодой троглодит, ближе всех стоявший ко мне, с глубокой раной на плече, заёрзал, но затем, покорно опустив голову, поднял меня и, подойдя, вложил в дрожащую ладонь вождя.

Старик поднял меня перед своим лицом, казалось, он торжествовал.

Это было ошибкой.

Тишина длилась всего три секунды. Потом окровавленная дубина со свистом рассекла воздух и обрушилась на череп вождя. Старый троглодит рухнул, разжав пальцы.

Я вывалился из его мёртвой руки и, ударившись о каменный пол, покатился прочь от хижины, мимо ног снова взревевшей, сошедшей с ума толпы, пытавшейся меня поймать. Последний троглодит, почти мальчишка, с оторванным ухом, кинулся за мной, отталкивая других. Его когтистая ступня наступила на меня у самого обрыва. Он наклонился, чтобы поднять...

И получил удар копьём в спину. Он качнулся, зашатался на краю и, с тихим всхлипом, полетел вниз, пинков в последний момент увлекая меня за собой. Короткий полёт закончился встречей с водой, после чего меня подхватило сильнейшее течение, несущее меня ещё куда-то ниже, не давая мне опуститься на дно и попытаться приклеится к нему. Несколько ящеров сорвалось вниз, вслед за мной и это была их последняя ошибка.

Пытаясь доплыть до меня в бурном потоке, они быстро были растерзаны о каменные выступы, что торчали из дна подземной реки.

Через пару минут подземная река резко прервалась водопадом, из-за чего я снова отправился в полёт, закончившийся влётом в какую-то узкую шахту, усыпанную щебнем. С каждым мгновением я катился всё быстрее, подпрыгивая на крупных камнях, поднимая за собой тучу пыли и мелких обломков. Попытка мысленно зацепиться за склон лишь заставила меня вырвать из него борозду, которая, превратилась в грохочущую лавину, несущуюся следом за мной. Выкатившись из ведущего вниз туннеля, я пронёсся по короткой площадке, после чего меня выкинуло со склона прямо вниз.

Короткое свободное падение закончилось новым ударом при резком столкновении со стеной, что отбросил меня и уронил на пол. Будь на моём месте шар из стекла, то удар такой силы расколол бы его, как, впрочем, и несколько десятков ударов, что произошли до этого.

Первый из плюсов моего состояния заключается в том, что я не сделан из стекла, а из какого-то до комизма твёрдого минерала.

Второй плюс – я не чувствую боли.

Третий плюс заключается в том. что я довольно крепкий и поэтому на мне не остались даже царапины

И наконец четвёртый плюс – я прекрасно вижу даже в кромешной темноте, по крайней мере в своей сфере восприятия, так как всё что находится дальше покрыта тёмной дымкой.

Хотя минус моего состояния перекрывает все плюсы – я укатился куда-то очень далеко вниз и теперь нахожусь в незнакомой местности. Похоже остаётся ничего другого, как сделать эту местность знакомой, поэтому я постепенно начал изучать новую обстановку, попутно пропитывая своей силой всё, до чего смогу дотянуться.

Мне пришлось потратить больше трёх часов, чтобы добраться до потолка по одной из природных колонн из капельника, забравшись на высоту десятиэтажного дома. Идеальное ощущение расстояний, времени, массы предметов и их прочности, вместе с десятком ещё более экзотических вещей, в которых я не разобрался, было приятным подарочным набором для меня. Предполагаю эти ощущения в целом свойственны моей новой природе и нужны для того, чтобы я мог работать более точно, не выверяя всё на глаз.

Изменять пещеру вокруг себя я начал с малого, с участка пола прямо вокруг себя. Сосредоточившись на чувстве «принадлежащего» мне камня, когда чувство охватило круг диаметром метров пять, я мысленно «выдавил» из пола низкую цилиндрическую ямку и аккуратно, создав минимальный уклон, закатил себя на него. После этого я обхватил себя камне и наоборот выдвинул его наверх, создавая подиум.

После этого я начал медленно, сантиметр за сантиметром, сглаживать под вокруг себя, убирая мелкие камни и трещины. Не был уверен, зачем именно это нужно, но какие-то странные инстинкты внутри говорили мне, что, преобразовав местность вокруг себя определённым способом я смогу получить больше власти над изменёнными материалами. Сам процесс был медитативным и позволял мне отвлечься от мыслей о безысходности.

Три часа мне понадобилось на то, чтобы расширить и облагородить ту малую часть пещеры, где я находился. Удивительная способность пропитанного камня заключалась в том, что я мог перемещать фокус зрения внутри пространства, но это так и не помогло мне увидеть стены пещеры, потому что она была чудовищно велика, и я так и не смог найти её краёв. Сначала я пытался двигаться на свет, но он исходил отовсюду и его источником были какие-то светящиеся грибы и кристаллы.

Закончив с формированием площадки для ядра я начал с потолка медленно пропитывать камень прохода, который вёл туда, откуда моё ядро свалилось.

Спустя восемь часов я сдался, так как я наконец понял, что оказался СЛИШИКОМ глубоко.