От автора: А вот и мой третий черновик. В идеально мире я хотел бы выкладывать текст каждую неделю, а лучше и чаще, что бы тут, на бусти, организовав отрыв в 1-2 главы от автор.тудей, но жизнь говорит мне иначе. Через пару дней сделаю вычитку и отправлю туда, а пока вы можете почитать текст и обсудить его здесь.

(Если кто то копирует на сторонние сайты эти главы, то пожалуйста напишите, что это главы черновиков)

======================================================

Троглодит перевалился через край, тяжело дыша, и рухнул на
четвереньки, выплёвывая остатки грязи. Его чешуя была тёмной, почти
антрацитовой, словно с лёгким маслянистым отливом. Он был шире в плечах, чем те
особи в деревне, его длинные руки, с узловатыми суставами заканчивались
когтями, которые выглядели как обсидиановые лезвия. В бликах пещеры я разглядел
мышцы, перекатывающиеся под чешуёй. Твари, что пытались поймать меня в деревне выглядели
как дряблые мешки с костями, а этот словно был накачен несколькими литрами
стероидов.

Монстр поднялся на ноги, неловко, с присвистом втянул воздух
и замер.

Жёлтые глаза троглодита медленно открылись и уставились
прямо на меня, после чего он сделал шаг в мою сторону. Когти монстра царапнули
каменный пол.

Я напрягся, насколько вообще может напрячься каменный шар, и
уже приготовился вогнать в это чудовище несколько каменных шипов, если он
посмеет прикоснуться ко мне.

Троглодит остановился в паре метров от подиума и опустил
голову, после чего из его горла вырвался низкий, вибрирующий звук, похожий на
урчание огромного кота, который сыт и пока не хочет никого убивать. Я
почувствовал, что связан с ним тонкой, но прочной энергетической нитью, что вибрировала
на едва уловимой частоте.

Вблизи он был ещё уродливее, чем я запомнил троглодитов. И
при этом в его уродстве чувствовалась какая-то странная... правильность. Будто
именно таким его и задумывала эволюция, прежде чем кто-то решил сэкономить на
материалах.

Должен признать, что не смотря на всё он выглядит
впечатляюще. Только вот теперь надо понять, что с тобой делать.

Троглодит смотрел на меня, а я смотрел на троглодита.

Я попробовал мысленно «толкнуть» нить, посылая не слова, а
просто образ: «Отойди на два шага назад».

Ничего не произошло.

Троглодит продолжал стоять и таращиться на меня, чуть
склонив голову набок, словно ждал чего-то другого.

Итак, у меня был троглодит. Красивый, чешуйчатый, с когтями
как бритвы. И я понятия не имел, как заставить его делать то, что мне нужно. Я
отчётливо произнёс в голове сядь, громко и чётко, с мысленным ударением на
каждой букве.

Троглодит моргнул. Почесал бок.

Подойди, попробовал я следующее.

Ничего.

Покрутись на месте.

Монстр зевнул, обнажив ряды мелких, но острых зубов. Во рту
у него было темно и влажно, и я очень обрадовался, что у меня нет носа.

Отлично, подумал я с нарастающим раздражением. Телепатия не
работает. Или работает, но мои команды он воспринимает как белый шум. Я
задумался. Если слова не проходят, может, дело в форме сигнала? Я
сосредоточился на ощущении нити и попытался не «толкнуть», а воздействовать мягче,
почти незаметно. Представил не действие, а сам результат: вот он, троглодит,
стоит дальше от меня.

На этот раз ящер качнулся и сделал маленький, неуверенный
шаг назад, после чего уставился на меня с непониманием.

Так-то лучше. Он хотя бы поддаётся дрессировке. Награду выдам
потом, косточку там или что-то в этом роде.

Троглодит издал короткое урчание, вроде бы одобрительное.

Я решил развить успех. Представил, как троглодит делает шаг
влево.

Монстр шагнул. Неловко, словно учился ходить заново, но
шагнул.

Я почувствовал удовлетворение, после чего решил попробовать
более сложное действие: возьми с пола камешек и подбрось вверх. Начал
формировать образ...

И перестарался.

Слишком сильный импульс вырвался из меня по нити. Троглодит
взревел, дёрнулся всем телом и с размаху врезал кулаком в пол, после чего
жалобно завизжал, упав на колени.

В ответ мне по связи ударила волна эмоций.

Упс.

К счастью, эта тварь не сломала кости, или обладает
впечатлительной регенерацией, поэтому через минуту успокоился. Следующие
несколько попыток были осторожными, почти невесомыми. Я посылал троглодиту
слабые импульсы.

Медленно, но уверенно я учился управлять троглодитом, а он
учился подчиняться мне. Я поймал себя на том, что начинаю привыкать к этому
странному способу управления. На языке образов получалось даже естественнее,
чем на словах. Не нужно было подбирать формулировки и что-то объяснять. Конечно,
иногда погрешность оставалась. Иногда вместо шага вперёд он делал два, а вместо
команды остановись, замирал так резко, что едва не падал.

Через какое-то время я устал от экспериментов. Троглодит, судя
по всему, тоже, его урчание стало ниже и как будто вопросительнее. Он не
жаловался, но явно ждал, когда этот странный шар на подиуме перестанет дёргать
его за ниточки.

Я ослабил хватку на нити, позволяя ей стать почти невесомой,
посылая мысль о том, что он может делать всё что хочет. Троглодит потоптался на
месте, огляделся и, слегка ссутулившись, побрёл к выходу из зала.

В подземелье снова стало тихо.

Оставшись один, я некоторое время просто лежал на подиуме,
наслаждаясь тишиной. Если, конечно, каменный шар может наслаждаться чем-то
кроме отсутствия необходимости дышать. Троглодит ушёл в соседнее, правое крыло,
куда я себя так и не перенёс. Я чувствовал его перемещение по вибрации энергии
в подземелье и слабому натяжению нити. Он топтался где-то в районе Г-образного
коридора, ведущего к большой комнате.

Пора было возвращаться к работе.

Я перевёл внимание себе за спину. Построенный мной зал с
купелью был откровенно мал и поэтому я хочу построить ещё один, только
подальше. Сам процесс расширения уже вошёл в привычку. Я выбирал направление,
пропитывал камень своей силой, а затем просто «выдавливал» пустоту, позволяя
инстинктам подземелья оформлять стены, пол и потолок в их дурацком
плиточно-арочном стиле.

Новый участок коридора рождался медленно, метр за метром.
Камень трещал, осыпался, а затем стенки сами собой выравнивались, покрываясь
прямоугольными плитами. Потолок выгибался в уже привычную арку. Пыль оседала на
пол, и моя зона контроля расползалась дальше в толщу скалы.

Рутина.

Пока я возился с камнем, краем сознания следил за
троглодитом. Тот, освободившись от моих команд, начал активно исследовать
территорию.

Я чувствовал, как он останавливается на поворотах, трогает
стены, иногда скребёт их когтями, иногда он приглушённо урчал, судя, возможно в
зависимости от того, нравился ему очередной закоулок или нет.

Потом он добрался до большой комнаты в левом проходе. Я
ожидал, что он просто пройдёт через неё, но троглодит задержался. Он обошёл
каждую колонну по кругу, поднял голову, рассматривая потолок. Затем подошёл к
дальней стене и долго водил по ней ладонью.

В какой-то момент он вернулся к главному коридору и замер у
входа, ведущего наружу, в пещеру с грибами и кристаллами. Я почувствовал
колебание по нити в виде смеси любопытства и осторожности. Он не решался выйти.
Стоял на пороге, втягивал воздух, скалился в темноту.

Выглядело так, словно он боялся.

Я не стал вмешиваться. Пусть сам решает, когда выйти. Передо
мной сейчас стояла другая задача.

После того, как я построил зал за своей спиной я решил удлинить
коридор справа удлинился ещё метров на двадцать, создавая таким образом «Т-образную
развилку», после чего остановился, чтобы перевести дух.

Я решил не мельчить и пробить ещё один большой зал в конце
этого рукава, ради чего взялся за работу с удвоенной энергией. Через полчаса у
меня готова была комната размером примерно десять на пятнадцать метров.
Прямоугольная, с ровным полом, на этот раз без колонн.

Троглодит тем временем всё ещё топтался у входа в пещеру. Он
переминался с ноги на ногу, его хвост нервно хлестал по полу, поднимая мелкую
каменную крошку. Нить пульсировала беспокойством.

Я послал ему мягкий, ободряющий образ.

Троглодит дёрнул головой, словно услышал что-то, потом
неуверенно переступил порог. Я проводил его вниманием дальше, в пещеру, но
быстро вернулся к строительству, монстр был ещё в пределах моей зоны контроля,
и я мог наблюдать краем сознания.

Пока я думал куда расширять подземелье дальше, троглодит
начал исследовать пещеру. Сначала он замер, осматривая новую территорию, а потом
медленно, крадучись, пошёл вдоль стены, касаясь её плечом, пока не дошёл до
ближайшего скопления мелких грибов. Троглодит наклонился и понюхал их, после
чего сорвал один, покрутил в руке и отбросил.

После этого он обратил внимания на светящиеся кристаллы на
стене и подошёл к ним ближе. Долго разглядывал, а потом начал скрести когтями
поверхность, пытаясь отколоть кусочек. Камень поддавался плохо и спустя пять
минут моему монстру этот камень надоел.

Я бросил быстрый взгляд на новопостроенную комнату, после
чего вернулся мыслями к троглодиту. Тот уже плюнул на кристаллы и пошёл дальше,
в сторону россыпи мелких камней у стены. Подойдя ближе, он поднял один, взвесил
на ладони и ударил одним камнем по одному из лежащих на полу. Оба камня
раскрошились. Троглодит разочарованно бросил рассыпающийся камень, после чего
пошёл дальше, в другую сторону, туда, где стена пещеры была более неровной, с
выбоинами и осыпями.

Минут десять он бродил вдоль стены, пока не нашёл участок с
мелкими, острыми осколками, наваленными у основания. Видимо, когда-то сверху
обвалилась порода, расколовшись на сотню граней. Троглодит наклонился, поднял
один из обломков, повертел в руке, после чего попробовал поскрести им по стене.
Осколок оставил заметную царапину.

Он довольно уркнул, а затем попытался, схватив камень двумя
руками ударил им со всей силы по стене, в попытке отколоть от неё кусок
покрупнее. Камень не поддавался, а осколок в руке раскрошился от удара.

Троглодит выбросил обломок, поднял другой. Результат получился
тот же. Третий оказался чуть лучше, но всё равно слишком хрупким. Ящер замер,
переводя взгляд с осколка на стену и обратно. В его позе читалось
разочарование.

Он пытается добыть себе оружие труда?

Хм, а ведь я могу ему помочь.

Я отвлёкся от наблюдения за троглодитом и сосредоточился на
внутренних ощущениях. В том самом «вторичном резерве», куда складывался
поглощённый камень, скопилось уже достаточно материала для небольшого
эксперимента. Нужно было только придать ему нужную форму.

Первый результат оказался... своеобразным. Из воздуха прямо
передо мной материализовалась кривая, зазубренная палка. Это не то, что было
мне нужно, поэтому я перевёл внимание назад на «резерв».

Я потратил больше времени на визуализацию и когда образ стал
почти осязаемым, я снова «выплюнул» материал наружу. На этот раз получилось.

Пере до мной на полу лежало лезвие длиной с человеческую
ладонь, серое, с едва заметным блеском. Режущая кромка была острой, но
насколько, только предстояло узнать. Рукоять ножа была короткой, с кольцевым
выступом на конце, чтобы не выскальзывала из мокрой руки.

Второй нож получился почти близнецом первого. Разве что
лезвие на пару миллиметров короче – и то только потому, что я слегка ослабил
концентрацию в конце.

Оба ножа лежали передо мной на полу, у края бассейна.

Теперь оставалось самое простое, передать их троглодиту. Я
потянулся к нити связи, нашёл её пульсирующий конец и послал образ. Троглодит,
который всё ещё возился с осколками в дальнем конце пещеры, замер. Повернул
голову в сторону подземелья и вопросительно замер.

Возвращайся, повторил я образ, добавив чуть больше
настойчивости.

Он не заставил себя ждать и быстрым, шагом направился ко
входу. Через минуту его тень скользнула в главный зал, а ещё через два десятка
секунд он стоял перед моим подиумом и смотрел на два каменных ножа.

В жёлтых глазах вспыхнуло понимание, и он протянул руку,
осторожно взяв первый нож, после чего провёл пальцем по лезвию. Из пореза на пальце
закапала тёмная, почти чёрная кровь. Из глотки монстра вырвалось довольное,
вибрирующее рычание. Второй нож он взял в другую руку. Теперь он стоял передо
мной, вооружённый двумя камнями, с чешуёй, отливающей маслянистым блеском, и
тихо урчал.

Я вновь ослабил связь с ним, разрешая уйти, но не успел я
вернуться к своим планам, как краем восприятия уловил движение у одного из
проломов, в восточной стены пещеры, которые ведут куда-то в неизвестное
направление.

Из-за выступа, поросшего светящимися грибами, одно за другим
вышли четыре существа.

Олени?

Животные были похожи на оленей только общей архитектурой: четыре
ноги, вытянутая морда, туловище, а вот всё остальное оказалось другим. Вместо
шерсти была мелкая, плотно прилегающая чешуя серовато-зелёного оттенка. Ноги животного
были тощими, узловатыми, с широкими копытами, расщеплёнными на два пальца – как
у оленей, но с дополнительным когтем сзади, который оставлял на камне тонкую
царапину при каждом шаге.

Но самое странное находилось у них на голове.

Вместо обычных рогов – корона. Настоящая, ветвистая
конструкция из тёмного, почти чёрного материала, похожего на обсидиан,
закрывающая лоб и половину морды. От основания на висках отходили пять или
шесть основных отростков, которые затем разветвлялись на более мелкие, образуя
сложную, симметричную структуру.

«Подземные олени» были тощими, их рёбра проступали сквозь
чешую даже в тусклом свете. Животные явно не жировали, и их тела были
приспособлены к скудной пище глубоких пещер. Их глаза, крупные и полностью
чёрные, почти не моргали, вбирая максимум света.

Стадо направилось к ближайшей россыпи светящихся грибов.
Один, видимо вожак, с самыми большими «рогами», остановился в десятке метров от
остальных и начал оглядываться, пока три другие особи принялись щипать грибы.

Я не испытывал к ним особого интереса. Травоядные,
неагрессивные, держатся на расстоянии. От них не было никакой угрозы моему
подземелью, поэтому я позволил им пасться до того момента, когда они меня вновь
заинтересуют.

Вернувшись назад к строительству подземелья, я начал
продумывать дальнейшие планы по расширению первого уровня, как вдруг краем
сознания уловил «дёрганье» моей связи с первым миньоном.

Я перевёл взгляд на троглодита и увидел, как тот замер у
входа в подземелье, наполовину высунувшись из тени прохода.

Он смотрел на оленей.

Я тяжело вздохнул, но перевёл фокус внимания на него, что бы
узнать – что будет дальше?

Троглодит шагнул из тени, а его его движения изменились.
Пропала неуклюжесть, исчезла та медлительная осторожность, с которой он
исследовал пещеру раньше. Он двигался бесшумно, прижимаясь к стене, используя
каждый валун и каждый сталагмит как укрытие.

Я с удивлением понял, что троглодит умеет охотиться.

За те минуты, что я наблюдал, он сократил расстояние от
входа до стада почти вдвое, в то время как олени ничего не замечали. Их вожак
по-прежнему оглядывался, но его взгляд скользил мимо неподвижной фигуры,
слившейся с тенью огромного валуна.

Ещё немного, и троглодит окажется на дистанции броска.

Он замер за последним укрытием. Расстояние до ближайшего
оленя было метров двадцать, причём открытого пространства. Слишком далеко для
броска, слишком близко для того, чтобы животные не заметили его, если он
побежит.

Троглодит ждал.

Олени тем временем насыщались. Один отделился от группы и
направился в сторону, прямо в сторону охотника. Олень, отделившийся от стада,
шёл прямо на него. Животное вытянуло морду к небольшой россыпи грибов у самого
валуна, за которым затаился троглодит. Чешуя на его боку мерно вздымалась,
копыта цокали по камню с ленивой размеренностью сытого травоядного.

Пять метров.

Три.

Олень поднял голову. Его ноздри расширились, втягивая воздух,
после чего он попятился, готовясь сорваться с места.

Поздно.

Троглодит прыгнул вперёд, выбрасывая в прыжке правую руку.
Нож вошёл животному в бок, прямо между рёбер, я успел со всех сторон
рассмотреть, как лезвие скрылось в чешуе почти по самую рукоять.

Животное рухнуло, словно подкошенное. Троглодит навалился
сверху, не давая подняться, и вторым ударом перерезал горло. Из раны хлынула
тёмная, почти чёрная кровь.

Троглодит не обратил на это внимания и замер, прижимая
добычу к полу, после чего медленно поднял голову, оглядываясь на остальное
стадо.

Три оленя замерли, их глаза расширились, а ноздри раздулись,
втягивая запах смерти, после чего они побежали.

Копыта застучали по камню, словно барабанная дробь и чешуйчатые
тела заметались между валунами. Один из них, самый мелкий, споткнулся, кубарем
покатился по полу, но быстро вскочил и продолжил бег. Через несколько секунд
все трое скрылись в темноте восточного коридора пещеры.

Троглодит не стал их преследовать и повернулся к туше. Олень
ещё дёргался, ноги били по полу, копыта царапали камень, но с каждым мгновеньем
движение становилось слабее и медленнее.

И в тот момент, когда последний вздох покинул тело
животного, я почувствовал, как что-то маленькое, тёплое и испуганное коснулось
меня. Оно было похоже на крошечный пульсирующий сгусток, который метался вокруг
ядра, не зная, куда себя деть.

Я поймал душу убитого моим миньоном существа.

Я осторожно коснулся этого сгустка своим «вниманием». Душа
была слабой, почти безвольной, не сравнить с тупыми, но агрессивными и злыми
сгустками троглодитов, не говоря уже о том комке голода, которым являлся паук. Сгусток
оленя совершенно не сопротивлялся, а просто висел рядом, пульсируя тусклым,
тёплым светом.

Бедное животное.

Тем временем мой миньон уже занялся добычей.

Он опустился на колени рядом с тушей и запустил руку в
распоротый бок. С хлюпающим звуком вытащил что-то тёплое и влажное, после чего поднёс
это ко рту и начал жадно есть.

Ну и зрелище.

Я мог бы отвернуться. В смысле, отвести внимание. Но
отвращение смешивалось с исследовательским интересом. Я наблюдал за тем, как
троглодит работает челюстями, как кровь стекает по его подбородку и капает на
пол, оставляя тёмные пятна, как он отрывает куски мяса, не жуя, а просто
проглатывая их целиком.

Через некоторое время я оставил его в покое со своей едой и
переключил внимание на душу оленя. Она всё ещё пульсировала рядом с ядром,
тёплая и податливая. Я мог бы сжать её – и получить порцию магической энергии,
как тогда с душой троглодита, которую случайно раздавил или мог бы оставить в
хранилище на неопределённое время.

Тем временем троглодит закончил с внутренностями и перешёл к
мышцам. Он отрезал куски мяса от бедра, засовывая их в пасть с завидной
скоростью. Его живот начал заметно округляться.

Интересно, троглодиты страдают обжорством? Или у них
метаболизм как у колибри?

Я ждал. Насыщение не могло длиться вечно, и после еды должно
было случиться что-то ещё. Троглодит не выглядел как существо, которое просто
жрёт и ложится спать.

И я оказался прав.

Когда мясо с одного бедра закончилось, троглодит оторвался
от туши, вытер морду тыльной стороной ладони и начал... срезать шкуру, пусть грубо
и неумело, оставляя на ней несколько дыр от слишком усердной работы. Троглодит
отрезал большой кусок шкуры, отбросил её в сторону и снова взялся за мясо. Он
явно планировал съесть всё, что можно съесть, а остальное забрать с собой. Троглодит
насытился быстрее, чем я ожидал. Его растянутый резиновый желудок, видимо, имел
пределы, и когда живот налился твёрдой сытью, он оторвался от туши, тяжело
дыша. Морда была перепачкана тёмной кровью, на чешуе засохли чёрные корки.

Но отдыхать он не собирался.

Вместо того чтобы рухнуть и переваривать добычу, мой миньон
снова взялся за ножи. Он перевернул оленя на спину, зафиксировал тушу коленом и
начал срезать шкуру полосами, от брюха к хребту. Он работал грубо, но
целеустремлённо, нож входил под чешую, отделял её от мышц, и серая, с
зеленоватым отливом шкура отваливалась тяжёлыми лоскутами.

Когда шкура была снята наполовину, троглодит отложил нож и
принялся за кости. Он нащупал суставы задней ноги и начал выламывать их,
проворачивая и отрывая с хрустом, который эхом разлетался по пещере. Длинная
берцовая кость отделилась вместе с копытом. Он повертел её в руках, оценивая,
затем отбросил в сторону, к шкуре.

Следом пошли рёбра. Троглодит отсекал их от позвоночника,
обламывая у основания и складывая аккуратной горкой, после чего запустил пальцы
в разделанную тушу и вытянул длинные, упругие сухожилия.

Прошло около получаса. Тушу почти полностью разделали: шкура
лежала неровным ворохом, кости отдельно, жилы висели на плече троглодита, а
мясо – то немногое, что осталось после его трапезы – было нарезано длинными
полосами и разложено на плоском камне.

Ящер отошёл от добычи, вытер ножи о собственное бедро и
замер. Он смотрел на гору ресурсов, потом на вход в подземелье, потом снова на
ресурсы.

Раз меня так смог впечатлить только один троглодит, я решил
создать ещё несколько таких же монстриков. Двоих, пожалуй, хватит, третий пока
будет лишним.

За время, прошедшее после создания первого миньона, бассейн
успел затянуться тонкой грязевой коркой. Пришлось расширить его снова, добавить
воды из подземного источника, который я нащупал глубоко внизу, и намешать
свежей каменной муки «из запасов». Процесс был уже привычным. Даже, я бы
сказал, немного медитативным. Грязь чавкала и пузырилась, а я дождался, пока
она приобретёт нужную консистенцию, затем выбрал первый сгусток и мягко, почти
нежно, опустил её в бассейн.

Реакция последовала мгновенно. Грязь забурлила, заходила
ходуном, и из её глубины донеслись глухие толчки, словно кто-то бился в тесной
камере, пытаясь выбраться наружу. Я начал вливать магию в бассейн, следя за
расходом резерва. Первый троглодит забрал почти треть сил, но тогда я
действовал наугад, переливая энергию с избытком. Сейчас получалось экономнее, я
уже примерно представлял, сколько нужно.

Сначала прошла минута, потом вторая. Грязь успокоилась,
потом снова вскипела, и из неё показалась когтистая рука. Пальцы судорожно
сжались, нащупывая край бассейна.

Знакомая картина.

Второй троглодит выбрался быстрее первого, может быть,
потому что я уже набил руку, а может, эта душа была более волевой. Он рухнул на
пол рядом с бассейном, отплёвываясь грязью, и уставился на меня жёлтыми
глазами. Точно такими же, как у первого. Связь с ним протянулась автоматически.

Добро пожаловать в команду.

Второй троглодит оказался чуть мельче первого, не таким
широкоплечим, с более короткими когтями.

Я достал из «ядра» ещё одну душу.

Процесс повторился. Грязь бурлила, пузырилась, и через
несколько минут третий троглодит выбрался на свет. Этот был ещё меньше и
выглядел более щуплым, может быть, при жизни был молодым/больным или тут
виноват я, создавая так много существ, без большого перерыва. Нить связи с ним
установилась без проблем, и он, как другой, замер у бассейна, ожидая моих
указаний.

Рота, подъём, мысленно скомандовал я без особой надежды, что
они поймут.

Они не поняли. Но зато поняли, когда я передал мои мысли в образ:
«Выходите в пещеру. Там первый, ваш старший. Помогайте ему тащить добычу».

Троглодиты переглянулись и не сговариваясь, двинулись к
выходу из главного зала.

Я проводил их вниманием, чувствуя, как три новые нити
натянулись, направляясь к пещере, где первый всё ещё возился с тушей.

Интересно, они поладят?

Я перевёл внимание на первого троглодита, который резко
выпрямился, развернувшись к подходящим новичкам и сжимая в каждой руке по
каменному ножу. Чешуя монстра на загривке встала дыбом, превращая шею в подобие
ершистой щётки. Из горла вырвалось низкое, предостерегающее рычание.

Двое новичков остановились в десятке метров от туши. Тот,
что покрупнее, издал короткий шипящий звук, а второй, щуплый, опустил голову и
начал медленно обходить старшего справа, явно пытаясь зайти во фланг.

Да ладно, они что серьёзно собрались драться?

«Первенец» шагнул прямо на крупного новичка, нанося рубящий
удар ножом сверху. Тот едва успел отпрыгнуть и лезвие просвистело в сантиметре
от его морды. Ответный выпад когтистой лапой он встретил блоком: второй нож
принял удар на себя, и когти заскрежетали по камню.

Щуплый воспользовался моментом и бросился со спины, но он ушёл
в сторону, из-за чего щуплый троглодит врезался в своего товарища. Они на
мгновение сцепились, запутавшись в собственных конечностях.

Первый не упустил этого шанса.

Короткий, хлёсткий удар и нож распорол щуплому предплечье.
Тёмная, почти чёрная кровь брызнула на серый камень из-за чего жертва взвизгнула
и откатилась в сторону, зажимая рану.

Крупный новичок, освободившись, попытался ударить будущего
вожака в корпус, но тот словно ожидал подобного удара. Второй нож вошёл тому в
бок – неглубоко, но достаточно, чтобы крупный зарычал от боли и отшатнулся. Вожак
даже не запыхался.

Я смотрел на это и не верил своим глазам. Две атаки – и два
раненых.

Двое новичков замерли, тяжело дыша. Щуплый прижимал руку к
груди. Крупный держался за бок, из-под пальцев сочилась кровь. Их жёлтые глаза
расширились.

Первый медленно обошёл их, держа ножи наготове. Потом
остановился, поднял морду и издал короткий, отрывистый рык.

Крупный новичок первым опустился на колени. Склонил голову,
обнажая шею, через секунду щуплый сделал то же самое, хоть и с явной неохотой.

Вожак подошёл к каждому, понюхал рану, лизнул кровь. Потом
кивнул в сторону туши. Два подчинённых, всё ещё кланяясь, подползли к оленьей
туше и жадно набросились на обрезки, оставленные вожаком, тот же, встав рядом,
наблюдал.

Минут через пять новички насытились. Они выглядели не такими
голодными, но явно не сытыми, обрезков после пира было немного. Вожак тем
временем уже резал тушу дальше: отделил позвоночник от рёбер, вытащил длинные
сухожилия из задних ног, после чего издал короткий рык.

Новички, несмотря на раны, подхватили ворох шкуры и груду
костей. Вожак взвалил на плечи самые ценные куски – мясо, жилы и череп с
рогами-короной. Троица развернулась и зашагала к входу в подземелье.

Спустя несколько минут они вошли в главный зал, прошли мимо
моей купели и вывалили добычу прямо перед моим подиумом. Шкура упала с глухим
шлепком. Кости застучали по камню. Жилы повисли на краю постамента, словно
грязные верёвки.

Три троглодита уставились на меня. Я уставился на кучу
ресурсов.

Спасибо, конечно, медленно произнёс я в мыслях, но могли бы
не складировать это прямо у меня под носом?

Вожак, кажется, не понял. Он удовлетворённо уркнул, ткнул
лапой в сторону новичков, и те, всё ещё поскуливая от боли, начали перебирать
добычу, отделять одно от другого. Вожак сел на корточках и точил один из ножей
о каменную плиту. Я рассчитывал, что после того, как они вывалили добычу перед
моим подиумом, они отправятся отдыхать или, на худой конец, займутся своими
делами в дальних залах. Но нет. Они остались. И принялись за работу.

Прямо передо мной.

Старший первым опустился на корточки рядом с ворохом шкур.
Он выбрал самый большой лоскут, натянул его между когтями и начал скрести –
короткими, резкими движениями, сдирая остатки мяса и плёнки с внутренней
стороны. Кость, зажатая в кулаке, служила скребком. Жилы натягивались, шкура
вибрировала, издавая низкий, хлюпающий звук.

Ты серьёзно? Прямо здесь? У меня под носом?

Второй троглодит взялся за кости. Он обламывал длинные
берцовые кости о каменный пол, раскалывая их вдоль, чтобы получить острые
осколки. Острые края он проверял пальцем, и, если осколок выходил удачным,
откладывал в сторону.

Щуплый в этот момент возился с жилами. Он растягивал их,
скручивал в тонкие нити, потом сплетал несколько нитей вместе – получалось
что-то вроде верёвки. Его пальцы, несмотря на когти, двигались удивительно
ловко.

Я осознал, что они прямо сейчас планирую превратить зал в
свалку, и от этого по какой-то причине стало... неприятно.

Старший закончил с одним лоскутом и отложил его в сторону.
Взялся за следующий. Его движения были грубыми, но целенаправленными, шкура
постепенно становилась мягче, тоньше, пригодной для шитья.

Меня начало это всё раздражать.

Я – ядро подземелья. Центр системы. И моё личное
пространство было захламлено.

Я попытался послать образ: «Уйдите. Делайте это в другом
месте».

Старший поднял голову, посмотрел на меня, издал короткий
урчащий звук и вернулся к скоблению шкуры.

Он не понял. Или понял, но игнорирует.

Я попробовал надавить на нить сильнее – не агрессивно, но
настойчиво: «Уйдите отсюда. Найдите себе комнату».

На этот раз троглодиты замерли. Переглянулись. Старший
медленно поднялся, оглядел стены главного зала.

Но они не ушли. Потому что уходить было некуда.

В подземелье, которое я построил, не было комнат,
приспособленных для жизни. Были коридоры, залы, колонны, тупики. Ни одного
места, где троглодиты могли бы хранить вещи, обрабатывать шкуры, спать. Всё,
что у них было – это пол и стены.

Я перевёл взгляд на стену главного зала. Если я пробью здесь
несколько комнат, может быть, они уберутся туда со всем своим хозяйством?

Троглодиты продолжали возиться с материалами. Щуплый уже
сплёл короткую верёвку и теперь примерял её к острому осколку кости, пытаясь
сделать подобие копья или гарпуна.

Ладно, будет вам жильё. Провокаторы.

Я выбрал участок стены справа от купели и начал пропитывать
стену своей силой. Камень отвечал глухим, вязким сопротивлением, после чего стена
начала меняться. Сначала пошли мелкие трещины, потом они углубились,
расширились.

Моё подсознание резко дёрнуло меня и я, влив много силы в
стену резко пробил в ней большую дыру. Форма получившейся комнаты была странной.
Не квадратной и не круглой, а скорее неправильной, амебообразной, с неровными
стенами, покрытыми продольными бороздами. Будто кто-то огромными когтями
выскреб эту нишу в скале. У входа в «отверстие» была неровная дыра из
обвалившихся каменных блоков.

Моя сила почему-то против того, чтобы я их убрал.

Наверное… так и задумано?

Первая комната получилась небольшой, метра три в ширину, два
в глубину, с низким, неровным потолком. Троглодиты, учуяв неладное, прекратили
работу и уставились на меня.

Старший подошёл к свежевыдолбленной нише, засунул внутрь
голову, понюхал. Потом залез целиком, повернулся, сел на корточки.

Из его горла вырвалось одобрительное, низкое урчание.

Нравится?

Я решил пробить ещё несколько углублений, использовав эту
комнату, как главный коридор, в итоге выбив четыре больших углубления. Стены
всех «комнат» были покрыты параллельными бороздами, словно их драли гигантские
когти, а внутри не было ни одного прямого угла и ни одной гладкой поверхности.

Я «отошёл» назад и осмотрел результат.

Выглядит так, будто здесь поселилось семейство диких
барсуков-мутантов, но видимо этим прямоходящим ящерам это нравится.

Старший уже обживал свою комнату, он затащил внутрь лучшие
шкуры и пару длинных костей. Крупный новичок топтался у входа в самую
маленькую, прикидывая, влезет ли он туда со своим ростом. Щуплый уже забрался в
свою и оттуда высовывал морду, шипя на остальных.

– Теперь – главное, – сказал я себе. – Уберите отсюда всё.
Занесите в комнаты. И не смейте больше складировать вещи передо мной.

Я послал образ: «Это ваше. Забирайте. Живите там. Работайте
там. Отсюда – уходите».

Троглодиты поняли.

Четыре тёмных провала в стене – четыре комнаты, выдолбленные
моей волей.

Самая большая, почти пещера в миниатюре, с высоким сводом и
ровным полом. Вторая – поменьше, зато с глубокой ямой в углу, похожей на
природный схрон. И две маленькие, тесные, с низкими потолками, где взрослому
троглодиту придётся сидеть согнувшись.

Вожак, не мешкая, шагнул к большой комнате. Засунул голову
внутрь, понюхал, провёл когтями по стенам – борозды, оставленные моими
инстинктами, пришлись ему по душе. Он довольно уркнул и скрылся в темноте. Крупный
новичок, тот, с раненным боком, направился было за ним, но вожак высунул морду
и коротко рявкнул. Крупный замер, попятился. Потом перевёл взгляд на вторую
комнату и уже занёс ногу, чтобы перешагнуть порог, как мимо него проскользнул
щуплый.

Щуплый, несмотря на повреждённое предплечье, двигался
быстро. Он юркнул во вторую комнату, развернулся и зашипел на крупного,
растопырив когти. В узком проёме его тщедушное тело занимало почти всё
пространство – не пролезть.

Хитрый. Пока здоровяк тормозил, ты занял лучшую из
оставшихся.

Крупный взревел, он не собирался уступать. Лапа троглодита
метнулась вперёд, ухватила щуплого за плечо и дёрнула на себя. Щуплый вцепился
в косяк, но силы были неравны. его вытащили наружу, как пробку из бутылки. Он
кубарем покатился по полу, но тут же вскочил. В его здоровой руке блеснул
острый осколок кости.

Крупный не стал ждать. Он прыгнул, прижимая щуплого к полу.
Когти скрежетали по камню, осколок кости полоснул крупного по плечу, неглубоко,
но достаточно, чтобы тот взревел от злости.

Вожак высунулся из своей комнаты. Он наблюдал за потасовкой,
не вмешиваясь.

Крупный, несмотря на рану в боку и свежий порез на плече,
оказался сильнее. Он перевернул щуплого на живот, придавил коленом спину и
заломал ему руку с осколком назад. Щуплый взвизгнул и осколок выпал, звякнув о
камень.

Щуплый, хрипло выдохнул и расслабился.

Крупный отпустил его, тяжело дыша, и шагнул к заветной
второй комнате. Но прежде, чем переступить порог, он обернулся и коротко рыкнул
на щуплого. Щуплый поднялся, опустив голову, и побрёл к одной из маленьких
комнат. Забрался внутрь, сел в углу и принялся зализывать рану на предплечье.

Последняя комната, такая же маленькая, оставалась пустой.
Крупный выглянул из своей, посмотрел на неё, потом на вожака.

Вожак вышел наружу. Прошёл мимо крупного, мимо щуплого,
заглянул в пустую комнату. Потом вернулся к груде ресурсов, которую они всё ещё
не разобрали, и указал когтем на четвёртую комнату.

Троглодиты закивали. Крупный и щуплый, забыв о недавней
драке, начали таскать шкуры, кости и жилы в четвёртую комнату. Через несколько
минут склад был забит под завязку.

Щуплый, закончив с переноской, забрался в свою каморку и
свернулся калачиком, положив морду на лапы. Крупный возился в своей комнате,
обустраиваясь: он сгрёб несколько обрывков шкур в кучу, соорудив подобие
лежанки, после чего лёг и быстро уснул.

Остальные троглодиты сделали тоже самое.

После того, как меня оставили в покое, я наконец то вернулся
к своей работе.