Глава 17

Баки в одних плавках, в очках авиаторах на серых, как все грозы, как сумерки, глазах был немалым таким соблазном. И ему требовалось окунать себя в воду не только из желания просто поплавать. Необходимость была куда банальнее и чисто физически очевидной.
Для обычных людей холодная вода, для суперсолдат такая, что приятно находиться, стоит чуть привыкнуть. Их измененные сывороткой организмы и не такое могли выдержать. Стив наплавался, нанырялся и напрыгался со скал — до тошноты почти. 
Место было замечательным и уединенным. 
Палатку они поставили. Хотя дальше был мотель, в пятнадцати километрах, если точнее. Но Баки хотел остаться пару ночей на природе. Без людишек… И когда это Стив мог ему в чем-то отказать? Да никогда такой твердостью духа он похвастаться не мог. 
— Хватит пытаться отрастить жабры. 
Вроде и шутливый тон, но очки, поднятые на лоб, открывали какой-то очень серьезный взгляд, от которого неустрашимый вообще-то Капитан Америка сглотнул и начал судорожно вспоминать все свои косяки и ошибки. Баки был сама беззаботность, дразнил словами и прикосновениями — это как раз Стива и настораживало. Он помнил, насколько тот нелегко привыкал даже к его редким попыткам обнять. Как замирал под руками, словно раненый, но все равно хищный зверь. 
Стив и правда старался перебороть свою жажду его касаться… Баки было неприятно, а это перевешивало все остальное. С виной, как водится, все было сложнее Это недобитая Гидра сделала самого дорого человека таким. Недоверчивым, агрессивным и смертельно настороженным. 
Баки умел становится тенью, исчезать в пространстве. Двигался, как огромный ягуар на охоте. Лицо каменело, и живыми на нем оставались только глаза. 
Его боялись… 
Не только враги, но и союзники. 
И опять же Стив чувствовал себя ответственным за это страх… Пускай самому Баки Барнсу он никак проблем не доставлял. Даже, похоже, забавлял всеобщий ужас и трепет. Пусть такие развлечения Стив не мог одобрить. 
Пришлось выйти на мелководье по каменистому дну, а потом подойти к Баки, который все так же продолжал лежать, подставив мощную спину солнцу. На локоть, где самое эффективное оружие Зимнего Солдата крепилось к телу, Стив старался не смотреть. Чудовищные шрамы, пусть зажившие, уродовали белую совершенную кожу. Показывали, что, пока он валялся во льдах, Баки терпел чудовищную боль. Был подопытной крысой. 
— Стив, ты чего завис? 
Баки внезапно сел и схватил его горячими пальцами за подбородок. 
Темно-синие плавки, вполне ощутимый бугор под ними. Раскачанные и все же идеально пропорциональные бедра, прямые ноги. Длинные, от ушей, как говорится. Любая цыпочка позавидует. И все же, несмотря ни на что, Баки за “цыпочку” не примешь. Он красив по-особенному. От него исходит ощущение сдерживаемой первобытной мощи. Даже в неподвижности видна неутомимость истинного воина. 
И от того, что он видит, и от того, что чувствует как художник, Стива бросает в сладкую дрожь. Хочется сдаться на милость этой силе… Только он не нужен. 
Стив мечтает нарисовать его… Когда-то Баки с радостью ему позировал. В той далекой жизни, что теперь сном кажется. И все же — тайная мечта об обнаженном портрете, такая же запретная, как и все остальное.
Пальцы на подбородке сжимаются чуть сильнее, возвращая замечтавшегося Стива в реальность. Баки не очень доволен его отсутствующим видом. Роджерс отвешивает себе хороший такой подзатыльник: нашел время слюни пускать. Баки не идиот, еще пара таких проколов — и быстро сложит два и два. Тогда конец всему. 
— Просто мы давно не отдыхали… 
— Горюшко ты. Нужно было захватить твои карандаши и скетчбук. 
Первый Мститель деревенеет, когда после ласкового щелбана его лучший друг, если исходить из биографии, тянет его голову к себе на грудь. Горячую от солнца там, где спокойно бьется сердце. Нет… Стив отдал бы все что угодно, чтобы полежать вот так. Правда, есть несколько увесистых “но” — во-первых, так он точно не сдержится, во-вторых, стояк у бедра Баки точно ощутит. В-третьих, это слишком мучительно, пусть он и счастлив. 
Стив пытается дать деру. 
Но когда от Зимнего Солдата можно было уйти?
— Лежать, — рявкает Джеймс Барнс и кладет руку на шею. Щеки горят, как помидорные плантации. Бешеный стук глупого сердца даже суперсолдатские рефлексы не могут сдержать. Какая-то часть мозга, не погруженная в счастливую агонию, констатирует, что они, однако, приплыли. Баки его скрутил так, что вырваться только боем теперь. А лежать фактически на нем, да еще переплевшись конечностями, без физиологической реакции Стив хоть сколько-нибудь долго не сможет. 
Никакая, к черту, капитанская выдержка не поможет, легендарная она там или нет. 
Думай о Пегги, Красном Черепе, Тони в труселях с бананами или Таносе, который лезет целоваться. 
Эта отчаянная, одинокая, словно соломинка посреди урагана, мысль крутится в мозгу. 
Баки все делает еще хуже… То есть, беззаботно насвистывая пошлый мотивчик из навязчивой рекламы, берется разминать твердокаменные, напряженные плечи Стива. Целует в макушку и, сволота такая, этими самыми губами, которые Стиву с подросткового возраста снятся в очень неприличного содержания снах, задевает и без того покрасневшее ухо. 
Он вздрагивает, мурашки ползут по всему телу. 
Запах воды, запах трав и запах самого Баки… Стив почти не дышит и понимает: Баки, на котором он лежит, это скоро заметит. Он мечтает побиться головой о скалы, дерево и засунуть ее в нору к скунсам. Потому что в паху скапливается напряжение. Полувставший, сука, член трется о плавки. Кроме очевидного дискомфорта, это и — словечко Паркера — очевидное “палево”... А Баки будто специально все усложняет. 
Даже мысли о скунсах не сбивают градус желания. Там, где чуткие пальцы Баки проходятся по коже, ожог остается. Стив едва слышно выдыхает сквозь сжатые зубы и решительно вырывается. 
Ему сейчас пиздецки похуй, как он будет объяснять свой побег Баки. 
Плевать и на то, что, неловко вставая, заехал любимому в солнечное сплетение локтем. 
Потом извинится, если выплывет. Достоянию американской нации, как никогда, хочется утопиться. Стив ныряет прямиком со скалы, подняв тучу брызг, идет на дно. Планируя там просидеть, пока не отрастит жабры. Пускай крайне мала вероятность, что Баки ему это просто так позволит. Скорее всего, нырнет следом, вытащит на берег и матерно потребует объяснений. 
Которых у Стива нет. 
И да, надежда на атаку террористов, пришельцев и явление Фьюри посреди парка в глуши тоже мала. 
Всплывает он сам с самым отчаянным выражением красивого лица. Готовый до последнего предела врать про укус пчелы в интимное место, внезапную аллергию и солнечный удар. Все равно ничего лучшего Стиву придумать, увы, не удалось. Все его таланты стратега оказались найдены в мусорном баке и для этой ситуации не годились. 
Баки ждал его на берегу. 
— Вылазь уже, русалочка. И нам нужно поговорить… Шевели уже роскошной задницей, Стиви… 
Обладатель “роскошной задницы” угрюмо зыркнул на веселого как бы друга. Что-то идея с жабрами показалась ему лучше, чем перспектива разговора. И почему именно ему вечно “везет” как приговоренному?! На мысленный вопль Вселенная не отреагировала, зато Баки поманил пальцем с мнообещающим видом.