30

Стив продолжал сладко посапывать, вызывая какое-то ненормальное, нерациональное желание прижать к себе ближе, разбудить поцелуем. И если бы это чудушко и он сам угомонились чуть раньше, возможно, Баки поддался бы искушению. А так пусть поспит. Силы нужны и суперсолдату. Сам он просто любовался отныне своим счастьем...
И чувствовал себя не обманщиком, не сволочью, не манипулятором, а просто до донышка живым и счастливым.
Ощущение было блядски непривычным. Баки не хотел, чтобы что-то вмешалось в этот блаженный покой. Ему же хоть иногда должно везти на что-то, кроме пиздеца? Он очень надеялся провести если не весь день, то большую его часть в койке. Вся его знаменитая холодность, нелюдимость никогда, в общем-то, не действовали на Стиви, однако теперь он его отпускать вовсе не хотел.
Сонные глазищи распахнулись внезапно.
Стив моргал, словно не мог поверить, что произошедшее не сон и не бред воспаленного воображения. Бревно лохматое: со следами подушки на безупречной коже Стиви талантливо изображал застывшее бревно. Тяжелый вздох Джеймс в себе героически удержал. Зря он надеялся, что будет легко. Чтобы избавить это злосчастье от обычных его загонов и вселенского комплекса вины, одно раза мало — тут необходима длительная горизонтальная терапия.
Если перестать изображать корректную заумность, то трахать Роджерса нужно чем чаще, тем лучше. Чтобы всякая муть в обычно таки светлую головушку не лезла. Пока он решил начать с медленного, тягучего и очень возбуждающего поцелуя. Замена пожеланию доброго утра на что-то более весомое — отличное начало новой жизни.
— Вижу, ты рад меня видеть.
Стив прижался всем телом, с удобством устроил руки на талии и вжал Баки в себя.
— Не хотел смущать...
— Нет, хотел, — сипло возразил надежда нации и светоч свободы, чей член упирался Джеймсу в бедро. Спорить они могли бесконечно — это проверено. Но теперь у них есть занятия поинтересней есть. Он вот, например, полон энтузиазма. Баки злодейски улыбнулся, подвигал бровями — очень пошло... И как это ему удавалось быть пошлым одними бровями? Врожденный талант, и никак иначе.
— Баки, хватит, пожалуйста, меня мучить. Мы проспали всего каких-то четыре часа, но я уже ужасно соскучился.
— Чувствую насколько.
Он обхватил рукой возбуждение Стива, лаская. И тут у обоих синхронно взвыли желудки. Стиви спрятал лицо у него на плече и мелко затрясся от сдерживаемого смеха. Сам он не нашел в этом ничего смешного и произнес нехорошее слово. И ай! Роджерс-Мистер-не-Выражайся ущипнул его за задницу. За что Баки коварно прикусил мочку уха, выбив уже из Стива стон.
— В душ, дрочка — и моемся, а потом жрать. Иначе помрем в постели. Кстати, Стив, среди наших обычных мерзких способов на работе такой способ умереть мне даже нравится.
— Даже думать не смей!
Шутливость Сопляк не разделил. За секунды исчез смех, готовность к потасовке в и так раздолбанной постели и вылезла та самая сталь, о которую ломали зубы все противники Стива. Та непреклонность, которая делала его пиздец каким убедительным парнем. И стылый страх на дне глаз... Джеймс сам себе был готов откусить язык: нашел что сказать и о чем рассуждать. Это голубоглазое злосчастье, когда дело касается его живучей персоны, — самый большой параноик на планете, а может, во всей долбаной Вселенной.
— И не думал.
На этот раз никакого дурачества. Он предельно серьезно обещал.
— Буду надоедать тебе еще долго. А теперь в душ... Пора помыть твою великолепную жопу. Вдруг я был вчера недостаточно бережен с достоянием американской нации — нужно проверить.
Баки, конечно, попытался сбежать, после такого-то, но Стив тоже был метким, и подушка его настигла около дверей в ванную.
Они плескались где-то полчаса, может чуть больше. Баки успел благословить размах Старка — душевая кабина легко вмещала их двоих и давала пространство для маневра. "Достояние", кстати, было осмотрено и поцеловано — обе идеальные половинки, врата в рай. Баки вообще на красивые эпитеты заднице Капитана не скупился — как прорвало. В конечном итоге Стив, устав краснеть и обтекать — причем в прямом смысле этого слова, — пока Баки тискал сияющую жемчужную драгоценность, стоял неподвижно и полыхал щеками, ушами, и румянец переползал ниже. В конце концов он не выдержал серенады своей же заднице и поднял гнусного провокатора, чтобы заткнуть поцелуем.
По дороге на кухню Баки думал, что утро удалось во всех, сука, смыслах.
Но в просторной комнате, всей залитой солнцем, их ждала засада и любопытные взгляды.
Сокол, блядь. Почему Фьюри не забыл этого пиздуна крылатого где-нибудь? Старк с ехидной заранее улыбкой и кучей шуток. Тор, смотревший — какая малость и милость — не на них, но исключительно на Седьмую. Наташа его же старательно игнорировала — эту косую сажень в плечах — и делала вид, что просто пришла ради завтрака. Паркер... Старк соображает вообще, насколько здесь через пару секунд будет неловко и трешово? На фига ребенка притащил?
Привычно спокойный Брюс уткнулся в какие-то свои расчеты. Клина не было: он дома с семьей.
— Доброе утро, неразлучные.
— И тебе не подавиться кофе, Старк.
Голос Баки содержал достаточную долю Зимнего Солдата, чтобы омрачить самое лучезарное настроение. Но не отсрочить допрос.
— Вас можно поздравить, друзья?
Ну вот от Громовержца такой подлянки он не ожидал. С чем поздравить, с потрясающим сексом? С таким не поздравляют — такому завидуют. Хотя Тор мог делать это не из вредности, а просто из каких-то причудливых традиций Асгарда. Стив успокаивающе прижал его к себе и устроил голову на плече. Баки сразу расхотелось слать почтенное собрание на хер.
И рассказывать всем и по отдельности, кто они такие и где он их с дебильной заботой видел.
— Давайте не будем устраивать спектакль. Да, мы с Баки вместе; да, мы переспали, но, Тони, это не повод для чего бы ты там ни задумал. Поэтому приступаем к завтраку.
За такое умение, не повысив голос, расставить точки над "i" Стива дико захотелось поцеловать. Однако поесть все же нужно было, а на поцелуе они не остановятся. Кроме того, сначала Баки выпрет всех этих друзей-стервятников. И... поговорит с Седьмой. Только найдет нужные слова. Он был жесток и сейчас почему-то вдруг понял насколько. До этого утра собственные действия ему казались абсолютно логичными и необходимыми.