Джек стащил броник и поморщился, рёбра прострелило болью. Его хорошо об стену приложило… И он собирался зайти в медблок после того как смоет с себя пот, пыль и грязь, кровищу кое-где. Он взял свой телефон, намереваясь написать Пеппер, что уже дома и они могут поужинать, если она в настроении.

Не говоря о том, что воскресенье он её на мюзикл ведёт. То ещё удовольствие для Джека лично, если судить здраво. Но ей нравится, и он проведёт большую часть времени, любуясь эмоциями Пеппер. Поэтому культурная программа даже приятной будет.

— Джек, ты в медблок идёшь или тебя туда отвести?

Брок стащил ботинки и смотрел на него снизу вверх, сидя на лавке. На золотистой от загара коже плеч выделялось несколько синяков. Полученных не в бою, а от страсти суперсолдата.

— Сейчас, две минуты, Пеппер написала.

Джек вчитался в три не слишком длинных сообщения и решил, что медблок и его рёбра подождут. Он убьёт, сука, к хуям этого кретина! То бишь Старка.

Роллинз вернул на бёдра ремень с кобурами, застегнул ремешки на ногах и вогнал в кобуры пистолеты. Отыскал пачку влажных салфеток, наскоро протёр рожу и, взяв ключи от машины, захлопнул личный шкафчик.

— Брок, мне надо к Пеппер, это срочно. Прикрой.

Брок поперхнулся воздухом и внимательно всмотрелся в ожесточённую морду лица Роллинза, с грязными разводами на ней. И возражения умерли на языке, не родившись. Потому что он своего лучшего на свете друга знал слишком хорошо. И Броку Рамлоу было интересно: что там случилось, что уравновешенный как носорог Джеки аж так зол? Почти вибрировал от ярости, которую подавлял усилием воли.

— Ага, разбежался, только юбку поглажу, — Брок встал и накинул куртку. — С тобой поеду. Мэй, ты за старшую.

Джек спорить не стал и почти побежал к лифтам. На ходу наговаривая голосовое, где “солнышко и любимая” мешались со словами утешения. Брок нажал на кнопку первого уровня парковки, и они поехали. К счастью, в пустом лифте — сейчас Джеки был, мягко говоря, не самым приятным парнем для компании. Как-то так.

— Брок, поведёшь? Меня что-то телепает, — Роллинз поднял руку, которая явственно дрожала. — Так и знал, что этот козёл её доведёт.