23

Гарри знает на личном опыте: мало спасти мир, нужно еще и пережить последствия этого спасения. Живые герои — очень неприятная и неудобная штука. Как заноза в заднице у власть предержащих. Кто будет любить или стараться сохранить занозу в столь интимном месте? Один раз все это он пережил, и теперь придется снова на те же нелюбимые грабли. Мир он спас, но вопросы к нему остались.

Как и желающие прибрать к рукам его самого и его силу. Расправа над титаном, который знатно повозил самих Мстителей, произвела неизгладимое впечатление. И Гарри слушал о Совете, Белом доме, Щите, Пентагоне, ООН и еще куче мест и организаций... Его мнение всю эту власть во власти, конечно же, не интересовало. Гарри был парнем добрым — местами — и очень терпеливым — это тоже местами, но надолго его не хватило.

Он не собирался спасать мир на регулярной основе, мелькать перед камерами или служить стране.

Все, чего он желал, — это взять Брока и утащить его домой. В место, где они смогут побыть одни, где он сможет оказать ему помощь и дать отдохнуть. Позаботиться о Броке, а потом поговорить. Никакой долбаной политики и светлого будущего иже с ними. Его все это не интересовало. Он прямо заявил об этом. Что пришел только из-за Брока. Нет, в любом случае, если бы щелчок Таноса распылил Гермиону, Гарри бы все равно пожаловал по душу фиолетового, но уже постфактум.

Потому что от бесконечной, эгоистичной, сожалеющей и меланхоличной дремы Гарри очнулся там, на борту самолета, когда вцепился в руку незнакомца что было сил. Брок его разбудил, вернул вкус к жизни. Смог украсть сердце и душу... И уважаемые господа не хотят узнать, на что он способен, если их покой потревожат. Гарри не опускался до угроз, он просто констатировал факты. Кроме того, куда именно делись камни, отвечать он не собирался. Было достаточно того, что маг в красном плаще с самим временем на груди подтвердил, что Камни Гарри не припрятал.

И вообще использовать не собирается, раз и навсегда переполнившись к ним отвращением.

Он достаточно побывал и пожил в роли пешки, чтобы опять отдать свою волю во власть артефактам, которые пусть и помнят рождение Вселенной... Но все же влияют на своего владельца, постоянно изменяя его волю и стремления. Искажая саму суть. Стремление, песня Камней Бесконечности так же бесконечно притягательна, они дают невообразимую мощь и отбирают то, что Гарри не готов отдать ни за какие коврижки. Он никогда не искал могущества и не бредил властью, тем более абсолютной.

Ему они не нужны.

Искушение оказалось забыто, как только он услышал Брока. На этом точка.

Спокойствие в диалоге — половина успеха, а также явная готовность пройти по трупам. Так что его поняли и изволили их отпустить. Гарри отказывался разгребать результаты побоища. Не его забота, и он вообще зарекся работать бесплатно — за идею, так сказать. Его прайс, учитывая желание остаться с Броком, Щит не потянет. Точно нельзя было сказать, что все были довольны таким исходом, но кто их спрашивает? Мистер Фьюри снова мнил себя бессмертным, раз рассчитывал приструнить его через Брока. Уже просчитывал, как для начала можно мягко манипулировать Гарри, используя чувства как рычаг давления.

Это почти повеселило, как и то, что Одноглазый считал, что сам Поттер его коварства в упор не видит.

— О чем ты думаешь?

Он лежал головой на груди у Брока слушал, как стучит его сердце. То самое, что заглушило собой песнь о власти Камней. Гарри чувствовал себя цельным, счастливым и довольным жизнью. Даже слегка возбужденным. Он поцеловал золотистую кожу и отодвинулся. Несмотря на то, что на любимом сейчас ни царапинки, ничего сегодня не будет. Броку нужно отдохнуть нормально. Да и ему самому не помешал бы сон.

— О тебе и... — немного лукавая улыбка, освещенная огнем зеленых глаз, черная прядка, упавшая на белый лоб, — о Фьюри.

— Интересно, — руки Рамлоу прошлись по плечам, и сам он прилег повыше, притягивая к себе свое зеленоглазое счастье, — о мне — это понятно. Но при чем здесь мой шеф?

— Попытка сделать непонимающий вид не засчитана, мистер Рамлоу...

Гарри фыркнул, как кот, которому вода в нос попала, и потянулся за поцелуем. Этому жизнеутверждающему занятию они предавались следующие десять минут, перерываясь лишь на тихие смешки, словно влюбленные подростки. И на то, чтобы вернуть нахальные руки Брока на место. Гарри был тверд в своем решении дать им обоим отдохнуть. Они едва не погибли, Брок еще и сражался с самого начала — после такого, как никогда, хочется пить жизнь большими глотками. Однако ему была знакома пустота после.

Лучше уж сейчас не сделать глупость, чем сожаления потом.

— Он не хочет меня отпускать... Уважаемый директор Щита думает, раз ты на него работаешь, то все нити ко мне в его руках.

— Завтра я подам рапорт. Отставка — лучший выход.

Брок был предельно серьезен, несмотря на то, что Гарри ахнул, раскрыв красивые губки, и забился, пытаясь выбраться из постели и что-то сказать... Но он все же был собой, поэтому перевернулся, ловко подминая под свое тело строптивую добычу. Прикусил розовое ушко победителя Таноса и спасителя целой Вселенной. С таким подходом Гарри гораздо сложнее будет орать на него и возмущаться. Этого Брок как раз от него и ждал. Потому что глупый, но бесконечно любимый мальчишка полагает, что увольнением он жертвует собой. Своей карьерой и желаниями.

— Прежде чем на меня выльются потоки твоего гнева, изволь выслушать, готов? — Рамлоу продолжил лишь после неуверенного кивка от своей второй половины. — Я думал об отставке давно. Гарри, служба перестала быть всей моей жизнью с тех пор, как в ней появился ты. Я хочу показать тебе Италию, познакомить с семьей по крови. Со Страйком, к моему сожалению, ты уже знаком.

— Они не такие плохие, брось, Брок.

— Они еще хуже, мой сладкий. Только отчаянный добряк вроде тебя находит прелесть в общении с этими сгустками идиотизма.

— Брок, давай серьезно: я не хочу стать причиной краха твоей карьеры.

— Гарри, я уже не мальчик, пусть даю двести очков форы всем этим соплякам. Но рано или поздно нормативы сдать не смогу и на веки вечные застряну на чисто кабинетной работе. Я оперативник, тактик и боевик — я подохну там. Хочу уйти прежде, чем меня торжественно переведут в гроб, то бишь на штабную работу.

Он собирался добавить, что не хочет, чтобы Гарри волновался, когда он будет уезжать. Думает о том, чтобы купить дом недалеко от дома родни и жить в стране, где ласковое солнце обогревает щедрую землю. Где они будут далеко от игр Щита и вечных битв. Что гонка со смертью у него в печенках сидит. И выходка Барнса стала последней каплей. Рано или поздно Зимний будет участвовать в операциях: ни Брок, ни Страйк не смогут его нормально прикрывать. Если он уйдет и командование примет Джек, то эта проблема уйдет сама собой.

— Я так и не попросил прощения за то, что не дал тебе оторвать башку Барнсу. Понимаешь, выхода другого не...

— Тшш... — Гарри накрыл его рот ладонью. — Мне уже объяснили, почему ты так поступил. Это ты, Брок, прости меня, что бросил тебя тогда и что не дошло раньше, почему ты не даешь его убить. Как видишь, твой парень немного тугодум. Но у меня полно других достоинств. Простишь?

— Конечно, да. К черту Фьюри, Щит, Барнса и весь мир.

Брок сел и устроил Гарри у себя на коленях... От того, что он тискает того парня, который играючи отобрал Камни у Таноса, могло зашкалить и так не слабо развитое эго. Только не в этом случае. Самодовольства не было, он просто любил всем своим существом, чтобы думать о Гарри так. Он не трофей и не победа, он его сердце.