2 Аве концу целибата 
 
Джек чем дальше, тем больше охуе... очень культурно изумлялся тому, в кого он попал.
 
Маман скулила, лобызая ботинки Люциуса, а Роллинз пытался осознать, что зельевара траванули. Позор тотальный в профессиональном плане, так ещё и помереть Снейп должен был под шлюхой. Кто-то его нынешнюю тушку очень не любит. Правда, маман не видела лица того, кто ей заплатил. 
 
Она просто взяла деньги и надеялась, что в смерти Пожирателя смерти и профессора Хогвартса в одном носатом лице никто разбираться не будет. Что сказать? Дура баба. 
 
Роллинз же просто пытался осознать тот факт, что он профессор. И учитель в школе для магов. Папаша им бы гордился сейчас, ведь в прошлой жизни предрекал, сплёвывая, что непутёвый — потому что непослушный — сын сдохнет в канаве. А он вот в люди выбился, даже высшее образование получил. 
 
Насчёт последнего Джек не был совсем уверен. Есть у магов университеты? Такие размышления здорово отвлекали и помогали контролировать собственную магию. Судя по осторожным взглядам Люциуса, холёный аристократ опасался последствий его несдержанности.
 
Значит, Джек попал в сильного мага. 
 
— Ты довольно спокоен, — Люциус отпихнул от себя залитую соплями маман жестом, полным величественной брезгливости. — И это на тебя непохоже, Северус. 
 
Малфой смотрел тяжело и пытливо, ползающая на ковре, униженно пытающаяся вымолить себе жизнь женщина была для него лишь фоном. Скулящей помехой. Но Люциус её не убивал, дожидаясь решения пострадавшего, а Северус длил и длил муки этой старой суки. Хотя обычно взрывался гораздо раньше. 
 
Эта новая сдержанность настораживала Малфоя. 
 
— А ты бы на моём месте, Люциус, развёл истерику? — Джек даже не понял, откуда в нём взялась эта тягучая, ядовитая интонация. Словно кто-то внутри подсказывал: так надо, так правильно, так говорил бы настоящий Снейп, которого пытались отправить на тот свет под шлюхой. — Мне тут, знаешь ли, интересно стало. Кто, зачем, почему именно такая дешёвка? Слишком просто для покушения на меня. Слишком... по-бабски.
 
Он скользнул взглядом по скулящей маман, по её дрожащим рукам, по следам от поцелуев на безупречных ботинках Малфоя. В голове щёлкнуло, складываясь в картинку. Джек умел думать быстро. Ведь от этого зависела его жизнь и жизни членов отряда. 
 
— Отпусти её, — сказал он вдруг, и Люциус удивлённо вскинул бровь. — Она лишь инструмент. А настоящий заказчик хотел, чтоб я умер в унижении. Чтоб надо мной насмехались даже в смерти. Это не просто месть, Люциус. Это спектакль.
 
— И ты, друг мой, хочешь поймать заказчика, когда он придёт за жизнью этой идиотки? — сухо уточнил Люциус. — Разумно. Позволишь приставить к ней людей? Всё-таки тебе испортили мой подарок, а Малфои такого не прощают. 
 
— Подарок? — переспросил Джек тем же вкрадчивым, почти ласковым тоном, от которого у нормальных людей мурашки бегут по спине. — Ты про рыжую? 
 
Малфой фыркнул как породистый жеребец. 
 
— Я учел твои вкусы, Северус, — вкрадчиво произнёс Люциус. — Она так похожа на твою драгоценную грязнокровку. 
 
Маман всхлипнула громче, но Джек даже не посмотрел в её сторону. Он смотрел на Малфоя — на выверенную позу, на идеальный пробор, на кончики пальцев, которыми тот машинально поглаживал набалдашник трости. Аристократ, блядь. Павлин в драной мантии.
 
Который проверяет его и играет, судя по всему, на слабостях  прежнего Снейпа. У Джека, в отличие от “Северуса”, никакой слабости к рыжим не было, и тем более к шлюхам. 
 
Внутри что-то неприятно кольнуло:  чужое, оставшееся от прежнего хозяина тела. Какая-то глупая, болезненная судорога в районе грудной клетки, словно настоящий Снейп всё ещё был где-то глубоко и дёргался на поводке “Лили”. Джек мысленно послал это чувство далеко и надолго. Ему свои проблемы решать надо, а не чужие призраки хоронить. 
 
У него своих скелетов в шкафу полно. И все они покрупнее рыжей, как там Малфой обозначил — грязнокровки? 
 
— Похожа, говоришь? — голос Джека стал тише: самые опасные слова, которые он помнил с прошлой жизни, всегда звучали именно так:  тихо, вкрадчиво, почти нежно. Перед тем, как горло кому-нибудь перережут. — А на вкус она тоже похожа? Ты проверял, Люциус? Или только на вид подбирал, по своему извращённому вкусу?
 
Он сделал шаг к Малфою:  медленный, почти ленивый, как сытый хищник. В глазах ни тени эмоций. Только лёд и какая-то новая, незнакомая для Снейпа уверенность человека, который не раз смотрел в дуло пистолета и не раз выходил сухим из воды. Роллинз не был эмоциональным сопляком, за которого его, судя по всему, принимал друг Люциус. 
 
— Ты меня проверяешь, — констатировал Джек, не спрашивая. — Зря, лучше приставь надёжных людей к даме, — короткий кивок на затихшую маман. 
 
Люциус прислонил трость с набалдашником в виде серебряной змеиной головы с изумрудными глазами к ручке кресла. И зааплодировал Джеку. Серебряные глаза блестели от удовольствия, которое этот холёный жеребец не скрывал. 
 
— Браво, Северус, — голос Малфоя сочился довольством, словно патока. — Браво. Я уж думал, что ты совсем скис в своих подземельях, превратился в мающегося призрака с вечно кислой миной. А ты, оказывается, ещё способен удивить. Эта... холодность. Эта сталь. И никакой тоски по святой Лили Поттер… 
 
Он поднялся с кресла, одёрнул мантию — движение привычное, отточенное до автоматизма. Подошёл ближе: совсем близко, почти вплотную. Джек не отступил. По прошлой жизни он знал: если ты отступил на шаг, ты уже проиграл. 
 
Хищники такую слабость чуют за версту. А Люциус был именно хищником, пусть и в аристократической обёртке. Но Роллинз видел в нем убийцу —  достаточно безжалостного, чтобы его можно было считать опасным.  
 
Как говорится, рыбак рыбака… 
 
— Мне нравится новый Северус, — Люциус говорил с восторгом, почти что мурлыкал. — Не знаю, что именно тебя так переменило. Яд? Страх смерти? Или эта рыжая дура так неудачно трахнула тебя, что ты решил пересмотреть взгляды на жизнь? В любом случае, Аве концу твоего целибата, друг мой. 
 
— Не твоё дело, — ровно ответил Джек, не повышая тона. — Люди будут? Мне, знаешь ли, надоел этот гадюшник. 
 
Малфой хмыкнул, отступил на шаг, давая понять, что представление окончено. Хлопнул в ладоши два раза — звонко, по-хозяйски. В комнату тут же скользнули двое в чёрных мантиях. Морды профессиональные, глаза пустые, движения выдают выучку и опыт.  Наёмники, понял Джек. Только магические.
 
— Джордж, Джон, — Люциус кивнул на замершую маман, даже не глядя в её сторону. — Проследите, с кем встречается хозяйка сего благостного приюта для одиноких мужчин. И чтобы ни один волос не упал с её драгоценной головы. Она  ключевая фигура в маленьком спектакле, который мы разыгрываем.
 
Мордовороты синхронно кивнули, не выглядя удивлёнными приказом хозяина. 
 
— А если кто придёт её навестить? — спросил тот, что слева, с бычьей шеей и туповатым, но цепким взглядом. — И попытается убрать? Болтливые свидетели никому не нужны, милорд. 
 
Люциус улыбнулся той самой улыбкой, от которой у нормальных людей поджимаются яйца. Улыбкой голодной пираньи и оскалом гепарда одновременно. 
 
— Тогда вы схватите убийцу, живым. Исполняйте, — Малфой обернулся к креслу и взял свою трость. — Мне важно имя покушавшегося на моего друга. 
 
Маман попыталась что-то пропищать —  то ли мольбу, то ли проклятие, но один из наёмников бесцеремонно подхватил её под локоть, практически оторвав от ковра. Дверь закрылась, отсекая скулёж. Тишина в гостиной стала плотной, как кисель.
 
— Примешь приглашение в Малфой-менор? — уточнил Люциус. — Тебя осмотрит нормальный целитель, не здешний коновал. Или сразу в Паучий тупик отправишься? 
 
Роллинз замер на секунду, пытаясь переварить вспышку воспоминания и одновременно удержать лицо — под цепким взглядом “друга” это было тяжело. Как же Джек скучал по Броку! Который без вопросов, второго и третьего дна принял бы его сторону. Прикрыл бы спину. 
 
Малфой-менор. Величественный и позолоченный оплот чистокровного семейства. Змеиное гнездо, где каждый камень, каждая картина на стене пропитаны вековой магией Малфоев Там, где его —  точнее, тело Снейпа — знают как облупленного. Где любое неверное движение, любой неправильный жест выдаст его с головой. Где Роллинз ни разу не бывал. 
 
И Джеку было плевать, играет Люциус беспокойство за него или испытывает его по-настоящему. Он чувствовал себя нормально. И точно не собирался нырять в мутные воды резиденции Малфоев без подготовки и бронежилета. 
 
Ему нужно отделаться от блондина, ведь не спалился Роллинз пока на чистом экспромте и умении держать морду кирпичом. Сколько такое везение продлится, непонятно. Джеку нужно было остаться наедине с собой. 
 
И Паучий тупик звучал для этого достаточно хреново: как дыра, в которую можно забиться. 
 
— Благодарю за приглашение, Люциус, — голос Джека дружелюбен, но внутри всё сжалось в пружину. — Но в Паучий Тупик.
 
Он видел, как дёрнулся Малфой:  едва заметно, только уголок губ чуть опустился. Аристократ не привык, чтобы ему отказывали. Тем более  после того, как он самолично раскинул сети, приставил людей, предложил целителя. Люциус Малфой не любил, когда его щедрость отвергали.
 
— Северус, — произнес он вкрадчиво, поигрывая тростью, — ты уверен? 
 
— Более чем, Люциус, — Джек кивнул. 
 
— Что ж, — Люциус сделал паузу, и в этой паузе читалось всё: и лёгкая обида, и искреннее любопытство, и то самое хищное предвкушение, от которого у Джека зашевелились волоски на загривке. — Твоё право, Северус. Но я провожу. Без вариантов.
 
— Я не ребёнок, — Джек чувствовал лишь раздражение.  Время поджимало, а этот павлин продолжал свой танец. — И не твоя Нарцисса, чтобы нуждаться в эскорте.
 
Очередное имя, которое само по себе слетело с его губ. И никаких воспоминаний в связи с ним. Ничего, сука: звенящая, пошлая пустота, от которой Роллинз успел устать и осатанеть одновременно. 
 
— О, я знаю, — Малфой не обиделся — наоборот,  его глаза сверкнули серебром. — Но если ты грохнешься в обморок где-нибудь в подворотне Паучьего Тупика, твоё тело обчистят быстрее, чем я успею сказать “Авада Кедавра”. А мне потом некролог по тебе составлять, неприятно, знаешь ли… 
 
Джек хотел возразить, но что-то внутри—  не его, чужое, снейповское — дёрнулось в знак согласия. Похоже, оригинальный владелец тела тоже не доверял этому району. Или доверял, но с точностью до наоборот.
 
И он не знал, куда ему вообще… и где находится сейчас. 
 
— Ладно, проводи, — сдался угрюмо Роллинз. 
 
Люциус кивнул, и в следующую секунду мир скрутило в тугой узел. К горлу подкатила тошнота, перед глазами поплыли зелёные круги. Джека согнуло, и он попытался проморгаться сквозь слёзы и ощущение того, что секунду назад созерцал свой же худосочный зад. Когда его свернуло и вывернуло в узкой трубе. 
 
— Дыши, — раздался рядом спокойный голос Малфоя. — Дыши, Северус. Ты не в том возрасте, чтобы блевать на мои ботинки.
 
Паучий Тупик встретил их тишиной. Мёртвой… Редкие фонари горели через один, отбрасывая длинные уродливые тени на облупившиеся стены. Где-то вдалеке лаяла собака: зло, надрывно, будто чуяла нечисть. Или чужаков. 
 
— Обожаю это место, — Люциус поморщился, брезгливо оглядываясь. — Такое… аутентичное. Прямо как ты, Северус. Весь в дерьме, но с золотом внутри. Или хотя бы с серебром. Малфои серебро предпочитают.
 
Роллинз не понимал после, каких сил ему стоило не впечатать кулак в аристократичную морду Малфоя. А, да, ему было херово. И он таки блеванул прямиком на асфальт, не на туфли Люциуса. 
 
Малфой, который предпочитал серебро, поморщился, однако протянул ему платок — надушенный и с вышитым вензелем. Джек себя спросил: за что ему это всё? Малфой, платок и Паучий тупик? В один, сука, день новой жизни.

📌⚡Сказка будет выходить по подписке ⭐💖Звезда в руке  - подпишись!