Глава 7

Он не верит, что может жить так спокойно. И Гарри сложно в этом себя винить — если твоя жизнь очень долгое время напоминала адский пиздец, то избытком спокойствия ты похвастаться точно не можешь. Он любит — именно любит, а не влюблен, счастлив, и далеко от врагов и друзей — по идее, что нужно еще для покоя? Например, чуть меньшая паранойя.
Гарри под внешностью тонкого-звонкого та еще венгерская хвосторога. Только вместо яйца у него теперь вполне живой Брок Рамлоу. Которого Поттер не готов потерять совсем. В его жизни слишком явно прослеживается закономерность — хорошее не длится долго для него. Он не хочет думать о плохом, однако думает и готовится. Вот почему защита на Броке крепнет, вот почему Гарри и не думает забрасывать собственные тренировки.
Он ходячая аномалия от магии, и быть легкомысленным с собственной силой, скажем так, ему совсем не улыбается стать причиной катастрофы. Гарри никогда не жаждал силы. Ему вполне было бы достаточно просто родиться волшебником, чтобы мама и папа жили, чтобы крестный не был убит сукой кузиной и Лунатик не погиб, защищая Хогвартс. Но этого не случилось Том Ридлл и Альбус Дамболдор определили его судьбу в равных долях.
Сила непрошенная у него есть. В какой-то степени ненавистная: за эту магию и палочку расплата была высока.
При всем при этом Гарри повзрослел и понимал, что от ответственности — этого бремени — ему не сбежать. Не переложить на чужие плечи. Теперь только он отвечает за себя и за неистовый поток магии внутри. Ему с ней жить, контролировать и не позволять выжечь все внутри и снаружи.
Он пока не решил, чем хочет заниматься в Нью-Йорке. Гарри впервые не спешил никуда — у него было время узнать город, себя и свои желания. Брок не торопил, не спрашивал — просто принимал его таким, какой он есть. И его благодарность за это принятие не описать никакими словами. Пускай Брок расцветал от каждого его восторженного взгляда или слов о себе любимом... Пусть; Гари в своем мужчине даже самодовольство нравилось. На самом деле ни капли сомнения в собственном совершенстве делало Рамлоу настолько харизматичным.
Гарри спал, ел, изучал город, и все это рука об руку с Броком.
Волновался, когда тот задерживался на той самой опасной работе. Одергивал себя, чтобы каждую секунду не тянуться к тем чарам, что наложил тайком на любимого человека. Все-таки даже у паранойи должны быть границы. Превратиться в нового Грозного Глаза в его планы не входило. Да и Брок вряд ли был бы восторге от такого преображения.
С выходом Брока из отпуска его график почти не изменился. Гарри вставал раньше, чтобы позавтракать с ним, проводить его до дверей и получить чувственный, нежный поцелуй. Потом он загружал посуду в посудомойку или мыл магией и шел досыпать. Обедал он в городе. Много читал маггловскую и магическую литературу. Смотрел фильмы и слушал музыку. Ужин к возращению Брока он готовил всегда сам.
В течение дня отвечал на сообщения Рамлоу — покупка телефона была еще одним шагом от ограничений магического мира. Можно было назвать это неблагодарностью, хотя за что — искалеченное детство и переломанную юность? Но Гарри не хотел возвращаться в душный мирок, из которого сбежал. Под опекой Брока — постоянной, но ненавязчивой — узнавать огромный мир было, как никогда, интересно.
Даже в Италии наедине собой Поттер не чувствовал себя таким живым.
— Люблю на тебя смотреть.
Брок умел вогнать его в краску взглядом, голосом или даже самым мимолетным прикосновением.
Вот и сейчас Гарри ощутил, как уверенно горят щеки. Он медитировал... Одна зажженная свеча, чашка с водой, на поверхности которой плавает листок. Ну и сам он в тонких хлопковых штанах и без футболки на специальном коврике. Просто следить за пламенем и его отражением в воде, дышать и не думать. Незамысловато, но эффективно. Если не успокаивать такой буйный разум, как у него, — за тревогами последует магический выброс.
Сегодня он засиделся больше, чем обычно, раз пропустил возращение Брока домой.
— Привет.
— Не вставай, дай полюбуюсь, как свет играет на твоей коже, сладкий.
— Брок...
— Я — весело кивнул Рамлоу. — Гарри, все хорошо?

Вопрос был задан не из праздного любопытства. Он рассказал Броку о своих проблемах с контролем. Честно и детально. Гарри решил для себя, что не станет врать любимому человеку, что бы там ни было. Тем более Брок легко принял правду о том, насколько он необычный. Он должен был узнать, что Гарри и опасным бывал. В его жизни было предостаточно лжи, чтобы Поттер для себя раз и навсегда решил, что честность — лучшая политика.
Теперь Брок опасался, что он завис на коврике так долго, потому что ему стало хуже. Не от опасений за собственную безопасность. Гарри чувствовал, ощущал его эмоции так ярко, будто они раз и навсегда вошли в резонанс. От этого бывало страшно. Ведь если ничего не получится, как он будет жить дальше? Почувствовал, каково это с человеком, который видит тебя настоящего?
Герой гнал этот страх как можно дальше от себя.
Пессимизм не красит гриффиндорца, как и трусость. Он попробует, и даже если их история с Броком не навсегда, то у него будут воспоминания об истинном счастье. А это дорого стоит.
— Да. Просто наконец удалось преодолеть свою неусидчивость и поговорить со своей магией.
Брок незаметно для себя выдохнул. Его напрягал тот факт, что с этими магическими проблемами он не может помочь Гарри никак. Что он бесполезен... Когда Поттер не повис у него на шее, стоило повернуть ключ и открыть дверь, он забеспокоился. Гарри его всегда встречал, и от этого его черствое нутро переворачивалось. Пусть их “всегда” длится только неделю и четыре дня. Брок как есть — в куртке, ботинках и с ключами от машины в руке — пошел искать свое зеленоглазое счастье. Только пакеты из супермаркета остались в прихожей.
Гарри подтвердил, что все хорошо, и улыбнулся той улыбкой, которую вообще не сентиментальный Рамлоу сравнивал разве что с собственным солнцем, не меньше. От этого усталость в общем-то традиционно непростого дня отступила сама собой. Он шагнул ближе и протянул любимому, бесценному ладонь. Называть Гарри так для него было счастьем, радостью и не вызывало никакого отторжения.
— Ужин... — натурально схватился за лохматую голову Поттер: он забыл... Убежать в попытке что-то исправить ему не дали. Горячие пальцы пробежались по позвонкам, вызвав задушенный вздох. Брок прижал его ближе, полуголого, сам оставаясь в одежде. Поцелуй обжег губы до того, как Поттер потребовал его не смущать и отпустить.
— Ты ужасно коварный тип, — пожаловался Гарри и вывернулся.
Больше, конечно, за счет гибкости и эффекта неожиданности, чем от способности на одной физической силе противостоять Броку. Пусть от него такого и не требовалось. Брок вообще против жесткости на работе; с ним он был нежен и бережен до предела. Никогда не делая больно, не позволяя даже ощутить тени дискомфорта. Гарри это очень ценил. О нем мало кто заботился вообще в этой жизни. Но чтобы оберегать так, как Брок... Такого вообще не бывало.
— Успокойся, птенчик. Мы сегодня не ужинаем дома, а идем в паб. Джек, трепло такое, а не зам, рассказал о тебе всем моим долбоящерам и Мэй. Теперь они жаждут познакомиться. Я выбрал паб: не хочу, чтобы это возбужденное стадо разнесло мой дом. Собирайтесь, мистер Поттер.
Отпустил и напоследок, злодейски ухмылясь, что на его лице смотрелось потрясающе, горячо шлепнул Гарри по заднице.
— Ай! Брок.
— Тебе понравилось. Гарри, у нас час, прежде чем Страйк вломится сюда, и поверь, ты не рад будешь убирать тот бардак, что они оставляют за собой. И я буду не рад буду материться и ворчать. Оно нам надо?
— Ты их любишь, — озвучил очевидное, поднимаясь по лестнице, Поттер. Стратегически находясь в недосягаемости карающей ладони. — Не отрицай.
Рамлоу натурально зарычал, сверкая глазами, и сделал вид, что хочет поймать парня. Поттер умчался наверх, смеясь. Сам Брок потушил свечу и отправился к себе. Переодеться нужно. Нужно соответствовать соблазнительному, красивому, необыкновенному для него совершенному мальчику, что заполучил в свои лапы. Чтобы Гарри не думал сбежать от своего чудовища... Пусть это чудовище — простой смертный.