До кабинета профессора Снейпа умный мальчик Гарри — осторожный и взвешенный — дошёл. Умница какой! Прямо образец хорошего мальчика от Петуньи Дурсль… Но дело в том, что Снейпа в кабинете не было. Ушёл профессор.

Гарри и правда его подождал. Пока его не нашла Сметвик, недовольная тем, что цель номер один шарится без свиты и нянек. И почти за ухо вернула в гостиную. Слушать оправдания Гарри замотанная девушка, конечно же, не стала.

— Сиди в гостиной, Поттер, ради Мерлина! Если я ещё раз вас ловить буду — прокляну, — пообещала Камилла, сверкнув глазами. — Будете ползать, а не ходить на уроки.

Он даже дуться не стал. Видел, что староста устала, злая и вообще. Не пререкайся с ведьмой, которая в гневе: тебе же дороже будет. Гарри технику безопасности знал. Поэтому сначала сел, где велели, а потом ушёл в свою комнату.

Дневник жёг ладонь.

Свою встречу с Квиреллом Гарри запомнил кусками. Тогда их жизни Айдан спасла, упокоив одержимого. И всё равно было любопытно… Гарри с самого своего первого дня пытался узнать правду о той ночи, когда родители погибли и Тёмный Лорд исчез. А сейчас перед ним лежала вещь, которая когда-то точно принадлежала могущественному тёмному волшебнику. Кто бы устоял?

Гарри открыл дневник, ища записи, оставленные Тем-кого-Нельзя-Было-называть, однако страницы — желтоватые и плотные — были пусты. Ощущение, что Гарри трогает не бумагу, а живую кожу было навязчивым. Дневник был тёмным предметом, не в смысле того, что Тьмой считало Министерство Магии… Гарри всё-таки был слизеринцем и не был узколобым.

Но он ощущал зло. Нечто настолько неправильное, неестественное и больное, что назвать это иным словом не получалось. Гарри ощущал это, но понять, что именно не так конкретно с дневником пока не мог.

Именно поэтому взял перо и чернильницу. Бумага? Да, бумага. Дневник? Да, однозначно он. Значит, нужно делать записи. Гарри интуитивно надеялся, что это что-то прояснит. И когда капля чернил, случайно сорвавшаяся с пера, вместо того чтобы запачкать страницу, впиталась, не оставляя никаких следов — обрадовался.

Он в том направлении думал. Гарри быстро написал:

“Привет, я Гарри Поттер”.

Его надпись сначала потускнела, потом посветлела, а затем исчезла. Зато начал писать кто-то другой. Почерк был не Гарри — “Привет, я Том Марволо Риддл”... Гарри моргнул, потёр лоб с шрамом, который давно поблек. Он почти попискивал от напряжения, зелёные глаза потемнели до цвета бутылочного стекла. Ну, потому что он с Тёмным Лордом говорил.

По-настоящему.