Крови было примерно по конец подошвы ботинок, а местами по щиколотку. Хорошо, что обувь была непромокаемой. Желудки крепкими, как и нервы. Потому что филиал человеческой скотобойни даже ему действовал на нервы… Хотя трепетным Зимний ни в одном месте себя бы не назвал. Просто есть предел бесчеловечности, когда совершённое только безумием и объяснишь.

Он сам в основном за Стива беспокоился. Они рассчитывали увидеть что угодно, но не такое. Фрагменты тел, кости и так далее… Неаппетитное и начавшее отчетливо вонять зрелище. Причем Джеймс понимал, что крови здесь не так много, больше всё-таки воды от прорвавшихся труб.

Иначе свернулась бы… в грязные пятна.

Операция была закончена, осталось проверить нижние уровни. Дешевле и проще было бы послать болванки Старка или пару дронов. Однако в этом случае Джеймс предпочёл быть более придирчивым, чем обычно. Пошёл сам. Он не хотел ничего упустить даже гипотетически. Личное есть личное.

Даже если по шею в дерьме придётся идти.

— Всегда знала, что гидровцы не малость больные на голову, — устало выдохнула Наташа. — Кошмар.

Зрелище было настолько угнетающе-душераздирающим, что она перестала на него дуться. Это была настоящая победа и без преувеличения — передышка. Джеймс, конечно, обычно игнорировал недовольство других, но Седьмая умела нагнетать. И была по-настоящему задета за живое. Тем, что ни он, ни Стив не были готовы допустить её к малышам. Наташа решила, что тем самым они ставят под сомнение её лояльность как агента.

Стив ещё пытался с ней объясняться. Ну вот когда он перестанет быть настолько наивным лопухом? Потому что Наташа не логичные аргументы искала, а повод для скандала. И святой в своей лучезарной наивности Роджерс дал ей его. И получил в награду истерику.

Фееричную по-настоящему.

— Успокоилась?

Наташа наградила его просто убийственным по силе недовольства взглядом. Хотя Зимний спросил даже ласково. Бойцы, шедшие за ней, ещё больше замедлились. Скандал в “дружной” героической команде был приватным. Однако недовольство Черной Вдовы все участники операции ощутили на себе, и лучше бы она орала, чем была стервозно-злой, но тихой.

— Нет, — склочно отрезала Романофф. — Я лучше, ты это знаешь, Стив это знает — и всё равно… Почему они?

О том, что Тор относится к малышам ровно, без истеричного восторга, или о том, что у Громовержца нет второго, третьего дна — говорить было бесполезно. Тору вообще все земные интриги были глубоко до фени. Джеймсу понравилось, что Тор сохранил адекватность при напоре очарования Котёнка и при общей молчаливой прелести Стива. Это дорогого стоило. Ему нужна была вменяемая нянька, а не та, которой дети смогут крутить, как захотят.