Глава 10

Стив видел только глаза Баки… Серый омут. Он тонул, и все остальное стало неважным. Ни бой, ни эта блондинка, что атаковала его. Там, в пустоте цвета осеннего неба, серебра, ему было по-настоящему хорошо. Ничего не тревожило. Зато ощущение счастья затапливало целиком. Все те проблемы, страхи, сомнения, что накладывали на его губы печать молчания, постепенно исчезали. Стив теперь точно чувствовал, что должен — обязан — признаться в своих чувствах к Баки. Корил себя за то время, что они уже потеряли, потому что он, как дурак, молчал. Уверенность, что его любовь взаимна, давала ему крылья. Природу сей веры в собственные силы он не мог анализировать. Как покажет дальнейшее, он вообще тогда не думал. Только чувствовал… На свою голову, м-да. Стив очнулся еще в джете. С датчиками на висках, с ремнями на теле и в медицинской капсуле. Потолок плыл перед глазами, язык немел… И вообще думалось невероятно трудно. В голове привычный мотив: Бак-Баки-Баки… Только он. Его теребили, задавали какие-то совершенно глупые, неважные вопросы. Стив не реагировал. Он смотрел и не мог насмотреться. Баки был рядом, и он держал его за руку. Там, где их кожа соприкасалась, словно зажглись костры из солнечного света. Стив млел и хотел большего, смотря расширенными зрачками на свое единственное счастье. Он встал и к черту порвал ремень. Вмешались Старк и Наташа…— Стив, тебе нельзя сейчас вставать, лежи!Чушь. Ему нужно к Баки. И только руки любимого вернули его обратно в капсулу. Стив притянул к себе ладонь Баки, стащил тактическую перчатку и поцеловал теплую кожу, пахнущую порохом и самим Баки. Потерся о пальцы, как кот, который выпрашивает ласку. По установившейся воистину мертвой тишине в салоне понял, что что-то не то…Хотя то, что остальные заткнулись, было прекрасным. Теперь он лучше различал чуть сбившийся ритм любимого сердца. Стив очень хотел заговорить. Высказать все то, что так долго хранил в себе. Однако нельзя было. Потому что они здесь не одни. Первым его признание должен услышать только Баки. Так будет правильным. И он усилием воли останавливал поток рвущихся с языка слов. Когда Баки коснулся его лба, Стив улыбнулся широко и открыто. — Кэпа конкретно скособочило… Барнс, сидишь с ним, он на тебя, похоже, только реагирует. Хоть что-то этом мире не меняется. Наташа, следи за ними. Я ускорю полет птички. Нам нужен Беннер, Чо и лаборатории. Старк ушел. И хорошо, отлично просто. Его тираду и напряженный взгляд Стив просто мимо ушей пропустил. Он как раз выцеловывал на запястье Баки, там, где бился пульс, знак бесконечности. <i>Вкусный, мой, единственный.</i> Руку у него никто не отбирал, так что поощренный Стив пустил в ход язык. Дурея от чувства вседозволенности. Сдавленный стон Романофф и выражение крайней степени изумления на самом прекрасном лице он не слышал и не видел. Под губами была нежная здесь, без мозолей от оружия кожа. Как в его самых сокровенных мечтах и снах. Нет, даже лучше. — Транквилизатор его не возмет. И пока он ведет себя относительно прилично… — Седьмая… Любимый голос стал опасно низким. И Стив посмотрел на женщину, которая мешала, пристально и давяще. Баки ей недоволен. В этот момент Стив забыл, что Наташа друг, или, вернее, это не имело абсолютно никакого значения. Центром его мироздания, богом и осью Вселенной был Джеймс Барнс. И он был недоволен Романофф. Стив хотел выкинуть ее из джета — все равно на какой высоте. Она стала не просто помехой, она посмела огорчить Баки. — Иди отсюда вместе со своими идеями. Я не позволю его вырубить и контролирую ситуацию. Стив, хватит ее убивать взглядом, Наташа все осознала. А раз осознала, то кругом — марш. Он заурчал, когда Баки погладил его по волосам. Ласка прекратилась, и когда Стив сам перегнулся и потерся лицом о колено любимого, возобновилась. Он обхватил торс Баки руками, то и дело натыкаясь на явное и скрытое оружие в попытке прижаться ближе. — Ох, мелкий, что же ты делаешь? Ладно, лежи и не двигайся, иначе прекращу почесушки. Когда я поймаю эту блондинистую лахудру, я не знаю, что с ней сделаю. Дать, что ли, Тору по морде за это дерьмо? Стив, убери руки от ремня. Пришлось послушаться. Он хотел слушаться Баки — всегда. О чем и сообщил ему. Они ведь одни. Остальные, кто раздражали, ушли. — Стив, давай ты будешь хорошим мальчиком и до прилета в Башню будешь молчать? В самом необходимом голосе была просьба, поэтому он закивал. И показал, что замыкает рот на замок и выбрасывает “ключ”. Баки тяжело вздохнул, но позволил себя снова обнять, почти переползти на колени всем весом. Пусть отсоединенные датчики противно пищали. Стива шатало, он цеплялся за мощные плечи и мечтал сообщить Баки, как его заводят все его мускулы. Гордый разворот плеч, крепкая задница и член… Особенно член. Щеки у него загорелись, несмотря на ледяной ветер. Их встречали медики. Правда, в медблок Баки пошел с ним. Стив позволял делать собой все что угодно, пока он держал его за руку. Брать кровь, волосы и прочую ерунду. Вопросы за врачами ему тоже повторял Баки. Иначе Стив не реагировал, поражаясь глупости окружающих: он здоров и просто любит всем сердцем. — Пусть они уйдут. И пусть Пятница вырубит камеры. Баки, нам нужно поговорить, пожалуйста.Он, как был обнаженным, сполз с койки, встал перед напряженным Баки на колени. Он обещал молчать, но только в джете. И совершенно больше не мог сдерживаться. Все равно дурацкие тесты ничего не дадут. А он должен сказать самые главные слова на свете; жаль, что кольца не оказалось под рукой. Беспамятный, навязчивый, как рыба прилипала, слюнявый, как младенец, Стив был уверен, что ему в ответ скажут “да”... Несмотря на то, что он своего Баки не пробовал поцеловать по-настоящему. Несмотря на весь кураж, на волнах которого его несло, он не мог переступить через какой-то запрет. Огненную черту в сознании. Все должно быть по желанию и с согласия Баки. Иначе нельзя. Только это останавливалось Стива весь невыносимо долгий полет.