Луна пробилась сквозь тяжёлые сизые тучи, залила бледным мёртвым светом особняк Аддамсов, болото, зловещий лес и кладбище. Где-то далеко кричала сова. Бабуля Аддамс, купающаяся в неверном свете Бледной Сестры, довольно щурилась в небо — пора. Лучшего времени не будет.

Пуберт, непривычно тихий, возился с ножом из почерневшего от времени серебра и покрывшейся патиной медной чашей. Нечасто, ох нечасто приходилось Аддамсам использовать эти вещи. Но тем интереснее!

Уэнсдей наблюдала с любопытством. Призрак — с непониманием. Он видел многие ритуалы и обряды, но такого — ни разу.

— Будем резать и выскребать, — радостно заявил Пуберт. — Я резать, а ба выскребать всё лишнее. Для выскребать мне опыта не хватает.

Призрак сделал полшага назад. Он знал, как это больно — когда режут и выскребают наживую.

— Пуберт, — зашипела гадюкой Уэнсдей. — Я сейчас тебе нос оторву и пришью на лоб. Хватит пугать Баки!

— Он так вкусно пугается, — расплылся в улыбке младший Аддамс.

— А я тебя в склепе с прапрадедом Люцием закрою, — уже рявкнула Уэнсдей и, если бы не руки Призрака, её удержавшие, младшему брату пришлось бы солоно.