На уроках было ещё хуже — совместных с грифами уж точно.

Его даже проклясть пытались. Благодаря Гарри у мистера Филча был целый табун штрафников, которые драили кубки и витрины в Зале Славы. Декан назначал отработки, профессора назначали, но волну безумия сбить не удалось.

Если бы не Малфой, его свита и все остальные слизеринцы — вот уж внезапно — не сплотились вокруг него, то у Гарри было полное ощущение, что его бы раздавили. Настолько Мальчик-который-выжил на Слизерине не вписывался в представление людей о нём. Он даже на очередное обзывательство от гриффиндорцев перестал огрызаться.

Хотя по примеру Большого Дэ некоторым гриффам хотелось устроить тёмную. Ну, потому что он уже убедился, что эти придурки только язык силы и понимали. Причём чем больше сила, тем больше уважения. Гарри никогда не хулиганил в школе, но он дружил с хулиганами и знал, как те гнобят неугодных.

Рона Уизли, который ему просто не давал подойти к Невиллу, Гарри с удовольствием бы засунул башкой в унитаз. Этот парень был по-настоящему мерзким. И ещё имел наглость утверждать, что Гарри продался “слизням”. Тут от драки пришлось удерживать Драко. Гарри сомневался, что его друг когда-нибудь вообще дрался на кулаках. А у Уизли были старшие братья, и был он побольше тонкого Малфоя.

За драку декан бы их всех сгноил. Причём Уизли бы досталось публично, а им — за закрытыми дверями. Но от этого не легче же.

— Драко, пожалуйста, будь умнее… Он, — презрительный взгляд на Уизли, — этого не стоит. Ты же слизеринец.

Гарри поверить не мог, что Драко, воспитанный по всем правилам, оказался более вспыльчивым, чем он, на которого лились все помои и который вырос с Дадли. Кузен вообще никому обид не спускал. Но нет же, пришлось останавливать Малфоя и призывать быть умнее.