7 Иллюзия нормальной жизни. Глок 
 
Роллинза достала породистая, но от этого не менее унылая морда в зеркале каждое утро, дом в дыре и лохмы. Именно в таком порядке. Поэтому он решил начать хотя бы с чего-то нормального. 
 
Ночь в меноре и диалог на ножах со скользким Люциусом вымотали его окончательно. До зубовного скрежета не хватало надёжного плеча Брока рядом. И хоть на стену лезь. 
 
Джек тосковал. 
 
— Ты изменился, — Люциус усмехнулся. — Стал мягче… 
 
Роллинз с усилием подавил порыв закатить глаза. Знал бы вальяжный аристократ, восседающий на кресле-троне, с кем имеет дело — не позволял бы себе такого тона. 
 
— Живой мисс Трелони полезней, чем мёртвой, — бросил Джек небрежно. — И ты знаешь, что я прав. 
 
Кажется, его предусмотрительность и прагматизм напрягали милорда. Люциус к нему откровенно присматривался заново и проводил переоценку. Роллинзу буквально наизнанку себя приходилось выворачивать, чтобы из него не полезли привычки потомственного фермера. Или, того хуже, наёмника. 
 
В таком, мать его, великосветском обществе. 
 
Он умел себя держать в руках — специфика работы, не был дураком. Однако Джек раньше так высоко не взбирался, особенно в насквозь средневековом, практически архаичном мире. Его опыт был современным — ЩИТ, Гидра, армия и политические интриги, где Роллинз был всего лишь пешкой-наблюдателем.
 
— Ты слишком часто прав, Северус, — усмешка на холёном лице Малфоя. — Это настораживает, обычно тебе свойственна, — Малфой щёлкнул пальцами. — резкость суждений. 
 
Джек не ответил. 
 
Только кивнул — коротко, по-военному, и поднялся. Разговор был окончен. Люциусу не нужно знать больше, чем он уже увидел: Снейп выжил, Снейп изменился, Снейп стал опасен в новом, непривычном для Пожирателей ключе. И пусть Малфой тешится иллюзией, что друг просто пересмотрел взгляды на жизнь после того, как чуть не отправился к праотцам под шлюхой.
 
 Эта иллюзия — бронежилет Джека. Чем увереннее Люциус будет в том, что перед ним “Северус, но поумневший”, тем дольше Джек протянет. А протянуть ему нужно было хотя бы до того момента, когда он научится колдовать без сожжённых диванов… 
 
Роллинз взял с каминной полки щепотку летучего пороха — Добби научил, спасибо ушастому, — бросил, и его поглотило зелёное пламя. Камины мелькали с какой-то бешеной скоростью. Роллинз молился непонятно кому, чтобы не вывалиться у чёрта на рогах в чужой. 
 
В родную унылую гостиную он выпал с чувство облегчения. 
 
Джеку удалось поспать пару часов — снилась скулящая Трелони, которая давала ему Непреложный обет, и довольный Малфой. Поэтому проснулся он злым и бодрым. Короткая зарядка, два подхода с отжиманиями, душ и приготовление завтрака. 
 
Роллинз нашёл и надел самые приличные магловские вещи, что были у Снейпа в шкафу. Чёрные джинсы, чёрный свитер, чёрное пальто. Словно на похороны собрался, а не в люди. Волосы достали — лезут в лицо, путаются, в хвост уже сил не было их собирать каждое утро. Он стянул их резинкой на затылке, глянул в мутное зеркало в прихожей и скривился. Пора.
 
Сначала — парикмахерская. Потом — супермаркет. В холодильнике мыши повесились, а Джека с детства учили: жрёшь как попало — работаешь как дерьмо. Он набросал список на клочке бумаги, сунул его в карман пальто и вышел на улицу. 
 
Паучий Тупик встретил его сыростью и запахом кошачьей мочи. Роллинз захлопнул дверь, нащупал в кармане бумажник Снейпа — магловские деньги там были, он проверял — и зашагал к станции. А оттуда — в Лондон. За нормальной едой, нормальной стрижкой и хотя бы иллюзией нормальной жизни.
 
Соваться к магам было откровенно рискованно. Что-то Роллинзу подсказывало: носатый нетопырь был среди магов знаменит. А в обычном Лондоне он будет всего лишь очередным хмурым типом в чёрном. 
 
И, кроме того, Джек отлично знал изнанку всех крупных европейских городов по работе. И среди обычных людей без магии чувствовал себя куда органичней, чем с тем же Люциусом. 
 
Лондон встретил его серым небом, моросью и толпой, которая не смотрела по сторонам. Роллинз вышел из метро, огляделся — вокзал Виктория, час пик. Люди текут мимо, каждый занят своим. Никто не пялится на длинные волосы, не шарахается от чёрной одежды, не шепчет за спиной  “Пожиратель Смерти”. 
 
Везло ему, однако, как утопленнику: из Гидры вляпаться в мутную магическую террористическую группировку. Да что это за террористы, которые вербуют таких аристократов, как Малфой? 
 
Жестокость в друге Люциусе есть, но кишка тонковата. Роллинз это чуял точно. 
 
Джек выдохнул. Свобода.
 
Нашёл парикмахерскую через две улицы: обычная, с полосатым флагом у входа, пахнет лаком и кофе. Мастер, лысый мужик с татуировкой на шее, глянул на Джека, на волосы, присвистнул.
 
— Давно не стриглись, приятель? — уточнил он, радушно указывая на кресло. 
 
— Давно, — Роллинз сел в кресло. — Коротко. По-военному. 
 
Мужик кивнул и щёлкнул ножницами. Через двадцать минут Джек смотрел на себя в зеркало и впервые не хотел отвернуться. Уставная стрижка. Лицо стало злее и собранней. 
 
Джек расплатился и вышел, пожав мастеру руку. Тот тоже служил — Ирландский королевский полк, и было приятно поболтать с коллегой. 
 
Прогулка по городу, который Роллинз одновременно узнавал —и нет. Лондон не был тем сумасшедшим мегаполисом, в котором Тор устроил побоище, а они после разгребали. 
 
Джек остановился посреди моста, глядя на набережную, и вдруг понял — здесь нет ничего. Ни стеклянных башен базы ЩИТа, уходящих в небо на полсотни этажей. Ни голографических экранов на каждом углу. Ни квинджетов, бесшумно скользящих над Темзой. Ни турникетов с биометрией, ни дронов, ни связистов с микросхемами в голове. 
 
Тишина. 
 
Аналоговая, шуршащая шинами по мокрому асфальту, пахнущая выхлопом и жареным луком из забегаловок.
 
Он сунул руки в карманы пальто и выдохнул.
 
 В его мире, в мире, откуда он свалился в эту долбаную реальность, такие вещи называли “винтажом”. И смотрели на них в музеях технологий, попивая кофе из автомата с голосовым управлением. А здесь это была реальность. Повседневная, неспешная, почти сонная. 
 
Никто никуда не телепортируется. Никто не читает мысли через нейроинтерфейс. Никто не вызывает по рации удар с орбиты. Нет ни богов, ни Железного Человека, ни суперов. Маги и люди. 
 
Джек, заставший то время, когда технологии обгоняли сами себя каждые полгода, чувствовал себя так, будто его заживо закопали в прошлом. Не в девятнадцатом веке, нет. В чём-то гораздо более жутком. 
 
В мире, где всё приходится делать руками. Где информация не лезет из каждого угла. Где единственный способ узнать новости — купить газету или включить ящик. Где нет Глазго, который пробьёт любого по одной фотографии за три минуты.
 
И нет Брока, который поймёт без слов. Они ещё дети в Америке, а он здесь, в Лондоне. Боже, храни королеву! 
 
Роллинз отошёл от перил и зашагал дальше, глотая сырой лондонский воздух. Прошлое давило. Не жестокостью, не магией, а своей медлительностью. Как в прошлом веке. Блядь, это и есть прошлый век.
 
Привыкнуть. Надо привыкнуть. Другого выхода нет.
 
Роллинз встряхнулся и пошёл по прошлым адресам. Хватит пиздострадать как тургеневская барышня (не спрашивайте, откуда коренной австралиец о них знает, Зимний это Зимний). 
 
Эджвер-роуд встретила его запахом жареного мяса, дешёвых духов и выхлопных газов. Магазинчики лепились друг к другу, витрины забиты непонятным хламом — телевизоры, магнитофоны, золотые побрякушки, ковры. Джек прошёл мимо трёх дверей, прежде чем нашёл нужную. Без вывески. Без номера. Просто серая крашеная дверь с облупившейся ручкой.
 
Он толкнул её, шагнул внутрь.
 
Тесная комнатёнка, заставленная стеллажами с электроникой. Пахло маслом, старым деревом и ещё чем-то кислым — дешёвый табак, что ли. Света было мало, одна лампа под потолком горела вполнакала. За прилавком бородатый пакистанец с усталыми глазами, в растянутом свитере и потёртых джинсах. Он поднял взгляд, осмотрел Джека — стрижка, чёрное пальто, лицо — и замер. 
 
Секунду смотрел. Потом отвёл глаза, сделал вид, что возится с кассой.
 
— Магазин закрыт, — сказал он по-английски, с тяжёлым акцентом. — Приходите завтра.
 
Джек не ушёл. Подошёл к прилавку, опёрся на него локтями.
 
— Я не покупатель магнитофонов, дядя. И не пришёл составить тебе компанию для чая, —  сказал на чистом урду, без акцента, глядя на мужика тяжёлым взглядом. — Не люблю терять время. 
 
Бородатый замер. Перестал дышать. Потом медленно поднял голову, и в его глазах мелькнуло что-то новое. Не страх. Оценка.
 
— Откуда ты знаешь язык? — спросил он уже на урду — тихо, вкрадчиво.
 
— Работал с вашими. В Африке. В Азии, — Роллинз не врал: до ЩИТа и Гидры доводилось. — И не надо мне врать про закрыто. Ты держишь товар под полом. Я знаю, что у тебя есть Глок семнадцатый. Мне нужен он, чистый. Две обоймы. Глушитель. Патроны.
 
Бородатый усмехнулся, покачал головой. Но за оружием не потянулся, понимал, чем такое может кончиться с этим парнем со взглядом убийцы. 
 
— Ты похож на копа. Или на фраера, который насмотрелся кино, — бросил он насмешливо, трясясь, как кролик, внутри. 
 
— Я похож на человека, который застрелил троих в Карачи и ушёл чистить зубы, — сказал Джек ровно, глядя в глаза. — Если ты меня не обслужишь, я найду того, кто обслуживает твоих конкурентов. А у них цены ниже.
 
Бородатый молчал. Секунд двадцать тишина, только гудит лампа под потолком. Потом он вздохнул, полез под прилавок, достал ключ открыл нижний ящик. Выложил на стол пистолет — Глок, чёрный, промасленный. Обоймы две, одна уже снаряжена. Глушитель — тяжёлый, без маркировки.
 
Всё новое. 
 
— Патроны отдельно, — буркнул он недовольно. — Дорого.
 
— Знаю. Сколько? — Роллинз усмехнулся. 
 
Назвал цену. Завысил раза в два, но Джек не торговался. Снейповские деньги лежали в кармане, а ствол нужен был как воздух. Достал бумажник, отсчитал купюры, положил на прилавок. Забрал оружие — привычно передёрнул затвор, проверил канал ствола, заглянул в глушитель. Всё гладко. Сунул Глок за пояс, глушитель в карман пальто, патроны — во внутренний.
 
Бородатый смотрел на него без улыбки.
 
— Ты не боишься, что я сдам тебя? — уточнил торговец, нервно облизывая губы. 
 
Роллинз уже шёл к выходу. 
 
— Ты не сдашь, — остановился, не оборачиваясь. — Потому что хочешь жить. 
 
Бородатый побелел.
 
Джек вышел на улицу, вдохнул сырой лондонский воздух и пошёл прочь. Теперь есть ствол. На душе стало спокойней. Магия магией, а Глок — это Глок.

Сказка доступна по уровню подписки 💖⭐Звезда в руке!