Том сидел рядом, пока жена не уснула. Укрыл и пошёл разбираться с делами. Нужно было решить вопрос с домом и обстановкой для него. Найти прислугу.

В новом доме Роза занималась тем же. Зелья, сон, еда, снова зелья. Всем остальным занимался муж. Образно говоря, Роза Кросс-Бенджамин оценила эту синеглазую каменную стену. А ещё больше — зелье, которое так гениально сварила её предшественница.

Она ничуть не похорошела к исходу октября и началу декабря, но набрала вес. И стала чуть сильнее физически. Хватало, чтобы из самой большой спальни на первом этаже выходить в садик и стоять там в объятиях мужа. Или сидеть в удобном кресле, закутанной в три пледа.

Том покупал ей вещи — не так много, пока Роза не видела в этом необходимости. Обставлял детскую по её вкусу и нашёл няню, которая раньше была медсестрой. Золото, а не муж.

В конце ноября, когда Лондон накрыл мокрый снег и дождь, а Роза лежала, читая газету, к ним явился гость. В комнату Розы вошла горничная и шепнула, что явился свёкор. И они в кабинете, ругаются. Прислуга давно усвоила, что тощенькая, страшная и беременная жена хозяина — это та, кто всё решает в доме.

Тех, кто пытались её ни во что не ставить, Роза выгнала на улицу без рекомендаций. Она была безжалостна — бывшая королева. Остальные боялись её огорчить даже мимолётно, ведь мистер Том всегда на стороне своей жены.

С одной стороны, Розе этот стресс нафиг нужен не был.

Папуля может орать на Тома бесконечно, эффекта будет ноль. Зелье не давало осечек. С другой стороны, Розе не нужны проблемы с семьёй мужа