Аннотация: В драконов перестали верить очень давно, но что до этого самим драконам, что ходят по земле и выручают всяких.

Глава 2 

Все-таки за его-то более чем солидный возраст можно было поздравить себя с обретением маразма. Ничем другим покупку раба не объяснить. О том, насколько запах этого человека дракон нашел привлекательным, лучше вообще не думать. Ситуация выходила такая, что Брок уже и сам был не рад покупке. Просто потому что раб — не раб, а его приобретение оставалось живым человеком. 

То бишь на полку или в шкатулку, как драгоценный камень, не задвинешь. 

Нужно было лечить, кормить и придумывать, что с ним делать дальше… 

Ну не спать же?! 

Такое возмущенное отношение к этой стороне жизни с рабом было вовсе не из-за высокой морали одного конкретного дракона. Насильником Брок никогда не был и не собирался становиться. Он как человек мог оценить красоту облика покупки… Но принуждать и потом сталкиваться с ненавистью, страхом? С необходимостью дышать этими эмоциями? Брок себе с меньшей головной болью найдет все тоже самое, только добровольно. 

Вряд ли раб, которого торговец живым товар описывал как талантливого в постели, чем-то сможет его удивить после всего испытанного и пережитого. 

Выходило одно — купил себе проблему, только и всего. 

В просторном переднем дворике дома, украшенного колоннами и облицованного разноцветной плиткой, носилки опустились. Брок лично отдернул занавеску и лицезрел дивное диво — раб беззаботно спал. Точно спал, не обморок. Видимо, качка в носилках и усталость сморили покупку. 

 — Господин? 

 — Комнату и баню готовьте. 

Это, не оборачиваясь, было сказано подошедшему управляющему. Комнату для покупки, баню для самого дракона — вода, пар и вся нега ничегонеделанья в умелых руках банщиков его сейчас просто спасут. За тупость внезапного порыва души приятней будет корить себя, смыв пыль и жуя сладости. 

Брать приобретение на руки и красиво доносить до постели, словно возлюбленного, черствый ящер не стал. Лохмотья на рабе не вдохновляли к благородным порывам. Да и касаться источника запаха, от которого он так стремительно тупеет, дракон не хотел. Нужно сперва все прояснить. 

 — Разбудишь и отведешь в покои. Дождетесь лекаря и выслушаете его указания. С моей собственностью обращаться бережно, но не болтать лишнего. 

Управляющий закивал со всем усердием. 

От усердия того и гляди лысая, как коленка, голова оторвется. Брок прикрыл глаза и пошел к себе. Хватит пугать прислугу. Служить дракону — тот еще ужас, а он еще и добавляет, почти рыча в человеческой форме. Словно у него гон. 

***

Баки проснулся резко, увидел лысого человека и вздрогнул, как от удара. Он заснул. Предательская усталость выключила его, убаюкала мерной качкой носилок, и теперь он не представлял, что будет дальше. 

Не то чтобы он боялся быть избитым, это-то было не так страшно, а вот непонятное и неизвестное, чего от него захочет новый хозяин — вот он, настоящий страх. Но Баки уже решил, что найдёт способ или выбраться, или самоубиться, но не останется покорным пленником всю жизнь. И начинать можно было прямо сейчас, хотя лучше бы при хозяине, пусть тот сразу поймёт, что раб своеволен и нагл, может, забьёт до смерти. 

Его провели в какие-то богато обставленные покои, где он устроился на пуфе рядом с небольшим столиком и принялся ждать чего бы то ни было. Но всё же одна просьба у него была. 

— Можно мне воды? — попросил он лысого мужика. 

***

Брок переоделся, все еще пребывая в раздражении. В баню решил пойти после прихода лекаря. Беспокойство, которого он не должен был чувствовать, мешало действовать здраво. Отчего-то казалось важным услышать, что скажет о состоянии раба лекарь. Проследить за всем самолично. 

Будто парень не просто собственность, а нечто большие.

Драконы крайне вспыльчивы первые лет этак тысячу, а потом сей изъян перерастают. Пусть далеко не все. У него был истинно драконий темперамент, правда, за тысячелетия жизни Брок научился держать себя в лапах почти виртуозно. Он усвоил что порывы, какими они ни были, дорого обходятся. 

Переходы и коридоры были пусты. Только в зале на первом этаже прислуга зажигала благовония и меняла цветы в вазах. Брок знал, где поселили его покупку. Вошел на моменте, когда раб впервые подал голос — попросил воды. 

К его неудовольствию, Джека и, следовательно, лекаря еще не было. Похоже, наемник потерял часть своей расторопности и теперь его только за смертью и посылать. Знаком дракон выгнал управляющего прочь и сам налил воду для раба, чувствуя на себе его изучающий взгляд. Говорить Брок не спешил, пускай этим наверняка пугал приобретение еще больше. 

Вообще-то гордый ящер костерил себя на восьми языках за внезапную неловкость в присутствии сероглазого. Их руки на секунду соприкоснулись, когда он передавал воду. Будто ожог… В памяти, глубокой, как воды морские, смутно зашевелились какие-то воспоминания и едва нащупали было нить — утонула.

— Лекарь, мой господин. Просить? 

Управляющий был как нельзя невовремя. 

Магия мгновения оказалась безвозвратно потеряна. Брок снова стал старым как камни ящером, а сероглазый — просто рабом. Какого толстозадого бегемота это было? 

Баки принял чашку с водой и на короткий миг словно утонул в странных образах и ощущениях, но секундное прикосновение прошло, а видения пропали, как и появились. Он поднял взгляд на Брока и почувствовал благоговение перед этим невероятным существом, потому что человеком он точно не был. Не бывает таких глаз у людей. 

Сразу забылось, что собирался козлить и выделываться, ни во что не ставя нового хозяина. Нет, у него не появилось резкого желания служить господину, но и провоцировать конфликт, который обязательно между ними возникнет, Баки не хотел. 

— Спасибо, — тихо сказал Баки, отпив глоток, хотя очень хотелось выпить всю чашку целиком. 

 — Где же почтение к господину? 

Нарочито грозный тон сгладила улыбка. В парне, несмотря на его измученный вид, не было рабского подобострастия перед хозяином. Либо попал в рабство недавно, либо еще не сломался. Говорил как свободный человек с таким же свободным — на равных. И не сказать чтобы это возмутило дракона. Брок скорее ненавидел лебезящих. 

Он с рождения был свободен, как никто из тех, кто прикован к земле неспособностью взлететь. Поэтому внутреннюю свободу ценил, как и волю. 

 — Проси, и скажи наемнику подождать. 

Седобородый мужчина в белой чалме поклонился на местный манер, прижав раскрытую ладонь к сердцу. Брок ответил тем же и объяснил суть задачи. Нужно было поставить вот эту прелесть на ноги. Такого, конечно, лекарю он не сказал, не назвал раба «прелестью», просто попросил лечить получше. 

 — Это врач, и тебе не нужно бояться. Он здесь, чтобы помочь.

Дракон счел нужным объясниться. Ведь, судя по лицу, раб не понимал сути их разговора, значит, языка не знал. Откуда же его тогда привезли? На местных он совсем не похож. И говорили они пока на языке народов севера. Хотя пить раб просил у управляющего на местном диалекте примитивном языке черни, а не людей образованных и знатных. 

Благоговение перед хозяином — это, конечно, хорошо, но Баки не собирался пресмыкаться перед всеми остальными, и лекарем в том числе. Он открыто посмотрел на него и поднялся, хоть не так легко, как хотелось. Раз это лекарь, он всё равно попросит его встать, так чего тянуть? 

Говорил ему отец, что излишнее рвение никогда не вознаграждается, но Баки, похоже, это до сих пор не понял, иначе специально бы ждал, пока попросят или прикажут подняться. 

Откуда его хозяин знает язык Севера, Баки не представлял. Сыны, да и дочери северных равнин не спешили открывать язык своей страны, предпочитая пользоваться гуляющим по трактам дорожным наречием. Но спрашивать об этом Баки пока не собирался. Однако понял, что обязательно спросит. Словно это было важно. Хотя с этим златоглазым важно было всё. Вообще всё. 

Осмотр лекаря раб пережил стоически. Даже ощупывание пострадавшей руки. Только все время смотрел на Брока, будто он для него точка опоры. Оплот безопасности. 

 — Господин, он истощен и ему нужен отдых. Но хорошие питание и время это поправят. Я дам нужные травы. С рукой же все сложнее… Внешние повреждения легко залечит мазь, отсутствие грязи и покой. Однако рука юноши сломана и неправильно срослась. Боюсь, переломов было несколько… Ломать ее заново, чтобы попробовать срастить кости заново? Велик риск что юноша не выдержит.  

 — Магия может помочь? 

Брок вот совсем не собирался выслушивать сейчас долгие рассуждения лекаря. Ему была важна суть. Дракон и без того понимал — люди не то что ящеры, люди умирают порой от совершенно странных на взгляд драконов вещей. Лекарь не хотел рисковать. Но оставить все так… Он не сможет. И теперь, поразмыслив, миг понимает это точно. Брок хочет вернуть “собственности”, чьего имени не знает, подвижность. 

Он привык получать желаемое. 

 — Да, это лучший из возможных выходов. 

 — Я хочу, чтобы вы, эфенди, навещали больного через каждые два дня, чтобы проследить за лечением. Его можно вымыть и чем-то накормить прямо сейчас? 

Броку нужны были четкие инструкции. Он не силен в уходе за людьми. Правда, уже осознал, что бросить целиком на слуг нового раба не сможет. 

Мазь лекарь нанес тут же, промыв руку перед этим. Оставил мешочки с травами и принялся говорить. Если бы не безупречная память дракона, Брок бы в этом потоке слов захлебнулся. 

Баки понимал какие-то отдельные слова, или думал, что понимал, но вообще просто стоял и ждал, когда хозяин с лекарем договорятся уже о чём-нибудь. Что давно изломанная рука снова будет работать как надо, Баки и не мечтал, но надеялся, что станет хоть немного легче и не так больно. 

Стоять он устал, но отчего-то близость хозяина не давала взять и плюхнуться обратно на пуфик, хотя стоять его никто не заставлял. Баки даже одернул себя, ведь собирался же быть козлом и выделываться, но нет, не хотелось. Не перед этим невероятным существом. 

Ему было больно… Запах изменился. Промывание ран и накладывание мази вынес без единого стона. И лег после того, как Брок кивком разрешил. То, как раб прислушивался, говорило, что отдельные слова он все-таки понимает. Лекаря Брок проводил лично. Приказал подать легкий обед в комнату и обтереть «гостя» после того как тот поест. Тащить его в купальни с забинтованной рукой глупо. 

Сам дракон не собирался больше играть роль курицы-наседки. С уходом вполне справятся понятливые и вышколенные слуги. Броку же нужно подумать над ситуацией, которую он все больше находил странной, если не сказать подозрительной. 

Если живешь так долго, то подозрительность — одна из форм выживания. 

Его много раз пытались убить, и часто это бывали весьма замысловатые способы. Ведь атаковать в лоб дракона решится только редкий дурак, мечтающий, чтобы его зажарили живьем. 

Поэтому Джек узнает все о работорговце и все, что можно, о рабе, которого Брок купил. 

Баки не просто ждал, что будет дальше, он бы окунулся в свое прошлое, но он памяти о нем не было. Он знал только о том, что с Севера, потому что понимал их язык и, кажется, что-то помнил о белых равнинах, но и только. Да и имя-то «Баки» больше походило на кличку, и кто его ему дал, он не помнил. 

Как только его хозяин удалился, Баки решил, что можно на всё наплевать, раз последних указаний оставлено не было, и вести себя как подобает простому человеку в гостях. Пережил всякие обтирания, с удовольствием наелся, устроился в кровати и нагло уснул. Раз его лечат, значит, можно и спать. 

***

Джек жевал и умудрялся взглядом улыбаться подающей ему еду служанке. Брок очень по-человечески закатил глаза. Наемник был искусным и опасным воином, умел быть незаметным и молчать, но мимо женщины совершенно не мог пройти. Только дом дракона — не ясли для детей этого горе-соблазнителя. 

 — Я мало тебе плачу? Пойди в бордель и не тащи в постель моих слуг. 

 — Достаточно, иначе я бы не работал на тебя, Брок. 

Наемнику наедине прощалась фамильярность.

Джек был подобием друга, если бы дракон мог просто дружить с человеком как с равным. Брок опустился на низкий диванчик и услал «поплывшую» было служанку. Сказать управляющему, чтобы присматривал за прислугой лучше. Брок очень не хотел разбираться с последствиями мимолетной для этого жеребца связи, чтобы там ни намечтала дура, с которой он заигрывал. 

 — У меня новое задание. Найди работорговца и узнай всё, что возможно, о моей покупке. Джек, меня интересуют любые детали, что ты можешь добыть. Награда будет более чем щедрой.