— Сэр? — в голосе Роллинза вопрос и сомнение. — Вы… 

Стив спокойно распределил запасные магазины по подсумкам. Почему-то в этом веке все верили, что Капитан Америка был пацифистом. И сражался с Гидрой только своей праведностью и щитом. 

Что было далеко не так. 

Он убивал, и делал это без каких-либо колебаний. В то время, идя, чтобы спасти Баки в Аззано, Стив чётко понял, что либо убьёт он, либо убьют его. И тогда самый дорогой человек сгинет, не дождавшись помощи. Ради Баки он бы сделал что угодно. 

Не то что сломал шею солдату Гидры, который выстрелил в него. 

— Отомрите, лейтенант, — бросил Стив, поворачиваясь к Роллинзу. — По войне помню, что одного моего щита часто не хватает. И читаури научили меня, что огнестрел хорош. 

Мимолётная усмешка, совершенно не коснушаяся ледяных глаз суперсолдата. Несмотря на то, что Джеку Роллинзу Стив откровенно благоволил. Как и отряду Альфа-Страйк в целом. Они не были Ревущими Командос, но их Роджерсу никто бы не смог заменить. Как и их снайпера, чьи выстрелы спасали задницу Стива десятки раз. Бак никогда не промахивался и, если бы он не был таким самодовольным идиотом, то Баки бы жил. 

— Обсудим вводную? 

Массивная, бронированная и с цифровым замком дверь в оружейную комнату открылась. Вошла Наташа, уже в костюме Вдовы. От рыжих локонов до нескромного выреза  соблазнительная и опасная. 

— Стив, — Романофф тепло улыбнулась, шагнув к нему. — Мальчики, — небрежный кивок бойцам Альфы, которые замерли, как суслики перед удавом. — Я лечу с вами, приказ директора. 

Стив признавал, что производить впечатление Наташа умела. И, судя по её безмятежности, уже успела выпить из кого-то пинту крови. Ему было любопытно даже: Старк? Фьюри? Или Романофф такой сытой выглядела потому что запустила ядовитые коготки в секретаршу директора? 

У которой вчера  — чисто “случайно”, просто злополучный  несчастный случай — отлетала пуговка на блузке. Так, что он был вынужден снять мотоциклетную куртку и укрыть девушку. А после везти куртку в химчистку, потому что она невыносимо для обоняния суперсолдата воняла приторно-сладкими духами. 

— Хорошо, — он ей кивнул, позволяя проверить собственную разгрузку и оружие. — Наташа, — Стив отвёл от себя руки. — Поверь, я всё разместил правильно. Лучше обсудим вводную. 

Роллинз открыл на планшете план здания, ключевые точки и кадры со спутников. И сводку аналитиков, от которой Романофф скептически поморщилась и едко прокомментировала все дыры в ней. Стив и без того их видел. 

— Согласен с Романофф, сэр, — Роллинз поморщился. — Могут быть проблемы. Здесь и здесь пулемёты. 

— Я займусь, — накрутила на палец огненный локон Наташа. — Сделаю всё тихо. 

Роллинз про себя ругнулся на стерву рыжую, но посмотрел на Кэпа. Решать ему, сколько бы здесь Романофф ни светила сиськами и ни выделывалась. Он сам спорить с супером не решался. Не настолько ёбнут, да и званием не вышел. 

— Нет, ты займёшься лабораторией, Наташа, — решил Стив. — Пулемётчиков уберут снайперы. 

Стива после недели бездействия радовала перспектива работы. Звучало ужасно? Да, он осознавал, что отсутствие у него работы означало, что невинные люди не страдали. Но в самой гуще пекла  — и чем там было жарче, тем сильнее  — он живым себя ощущал. 

Подобие эмоций, кроме горя и ледяной отстранённости. Стив ничего не умел кроме того, что воевать. То, что он был художником и был хорош в подделке документов  — это прошлое. Чтобы рисовать, нужно ощущать себя живым, а о себе такого он сказать не мог. 

Тысячный же портрет Баки, который он набрасывал, не избавлял от опустошающего чувства потери. Стив на самом деле не пытался перенести чувства на бумагу, это было невозможно. Он не боялся забыть лицо любимого: не с его памятью такого бояться. 

— Зайдём через крышу, — Стив касанием пальцев развернул изображение здания. — Сначала пулемётчики, потом крыша, а потом зачистка внизу. 

Уже в квинджете у Наташи обнаружился ланчбокс, полный блинов с разными начинками, и термос чая. Всё это ему она просто вручила с таким непреклонным выражением лица, что Роджерс решил не спорить. Если его прямо сейчас Романофф оттаскает за ухо, то авторитет, наработанный у Альфы, пойдёт по одному месту. 

На него так часто смотрела мама и уже позже, после её смерти… Баки. Он ведь не умел принимать заботу и не хотел быть обузой здоровому красивому другу. Грузом, с которым Баки вынужден возиться в память о детской дружбе. 

— Парни, Мэй, будете? — проказливо уточнил Стив и, прежде чем Наташа успела возразить, протянул ланчбокс. — Здесь слишком много для меня одного, — ободрил он мнущихся в креслах бойцов. 

Лаки голодно сглотнул и, несмотря на убивайственный взгляд Вдовы, расстегнул ремни безопасности, встал, подошёл и утащил блин. Сразу же целиком запихнув его в рот. 

Чуткий слух Стива различил стон Роллинза  — обречённый. Ну, потому что Лаки это Лаки,  у него всегда были проблемы с инстинктом самосохранения. Настолько, чтобы идти против Романофф, которая расчленяла их взглядом, запрещая объедать суперсолдата. 

— Вкусно, — удивлённо выдал Лаки. — То есть эээ… можно мне ещё, сэр? — уточнил он с щенячьим взглядом у Капитана. 

— Сначала, — мягко улыбнулся Стив, — поблагодари Наташу за её труды. 

Та выглядела практически осатаневшей, сложив руки на груди и беспомощно наблюдая, как обед Роджерса исчезает в пастях нахалов из Альфы. Наташа старалась для Стива персонально, а не для этой оравы дебилов. Которые, в отличие от супера, питаются нормально. 

Не забивают на потребности организмов. Короче, Романофф было до слёз жаль блинов. Хотя, поразмыслив, она поняла, что такой исход был неизбежен. Стив это Стив… Поделится последним, настолько он добрый. 

— Спасибо, вкусно было, — Лаки сцапал ещё один блин. — Агент Романофф, а у нас всегда будет домашняя еда на миссиях с Капитаном? 

Наташа разъярённо прищурилась, и быть бы Лаки битым и выброшенным за борт квинджета… если бы Роджерс наконец не взял блин и не съел его, довольно жмурясь от вкуса. После налёта Альфы осталось всего три штуки, однако Стиву понравилось, очевидно, и он взял второй. 

А это значит, что она может приготовить ещё. После, для него одного. Кроме того, Наташа собиралась набрать после миссии Старка и в самой язвительной форме оповестить гения, что его звёздный повар — идиот. Ну точно так же, как его наниматель. Потому что её еду Стив оценил выше, чем творения этого идиота. 

— И не мечтай, Лаки, — вмешался Роллинз до того, как Вдова прибила их отрядное недоразумение. — Романофф, у тебя определённо есть кулинарный талант. И мы благодарны. Спасибо тебе и Кэпу. 

Раньше Стива с такой настойчивостью пытался накормить только Баки. Но там, где он использовал умоляющий взгляд, которому Роджерс не умел противостоять… Наташа применяла ультиматумы. От которых Стив изящно уворачивался. 

По большей части у него и правда не было аппетита. Он ел только из необходимости, не желая доводить себя до предела истощения.  Терять функциональность Стив себе позволить не мог. 

Хотя и не понимал стремления Тони познакомить его с современной высокой кухней. Топливо для тела не могло выглядеть как нечто красивое, но совершенно неаппетитное. Тем более что сам Старк питался бы уличной едой, будь его воля. 

— Не понимаю, — Романофф грациозно опустилась в соседнее со Стивом кресло, — что ты в этих грубиянах находишь? 

Звучала она точно так же, как мамочка, чей сыночка связался с хулиганами. 

Для Стива не было секретом не слегка презрительное отношение Наташи к агентам низшего уровня, к тем же бойцам групп поддержки. То, насколько она была высокомерна с другими коллегами и то, настолько тряслась над ним, сама того не осознавая даже в полной мере. 

Наташа была сломана, просто по-другому, чем он. 

— Они рискуют со мной, прикрывают мне спину, — ровно начал объяснить Стив, открывая термос с чаем. — И все они просто люди из плоти и крови. Я уважаю их за профессионализм, Наташа. И отношусь как к своим людям, всё просто. 

Для него не было секретом, что все в Альфе грели уши. 

И Стив не покупал их лояльность себе,  говоря это Романофф. Нет, настолько ублюдком циничным он ещё не стал. Он говорил то, что было правдой, и про уважение в том числе. Стив был не из тех, кто с высоты своего положения плюёт на головы нижестоящих.  

Будь он таким, братства с Ревущими не получилось бы. Потому что новообретённая безграничная сила ударила бы ему в голову и он бы стал высокомерным сукиным сыном. Плюющим на жизнь просто солдат с высоты своей “божественности”. Относящимся к ним как к легко заменимому мясу. 

Но профессор Эрскин увидел в нём нечто такое, что поверил в Стива. Выбрал его… 

Роджерс всегда помнил, каким был в детстве, в юности. Когда непонятно было, в чём в нём душа, собственно, держится. Когда характер боевого воробья, поддержка Баки и собственные мозги не позволяли сдохнуть. Поэтому даже шагнув недосягаемо высоко, для прочих Стив выбрал оставаться человеком. 

Всегда человеком. 

Ради матери, друзей и ради Баки. Который любил его лишь одну ночь, но любил же… И ему в голову не пришло принудить Баки, когда тот сказал, что между ними всё кончено. Стив мог это сделать, но ему даже в голову так поступить с самым светлым и драгоценным в его никчёмной жизни не пришло. 

Да, Бак разбил ему сердце, но он уважал его достаточно, чтобы отпустить. Принять “нет” и уважать Баки и его отказ быть ему кем-то кроме друга. Даже если слова любимого о том, что та ночь была “ошибкой”, выжгли что-то в самом Стиве навсегда. 

Он пережил это. 

Смирился. 

— Ты слишком хорош для этого мира, Стив, и для людей, — тихо призналась Романофф. — Правда, твоя доброта может выйти тебе же боком. Нельзя быть таким доверчивым. 

Роджерс пожал плечами безразлично. 

— Я всегда верил в людей, Наташа, и почти всегда моя вера в них оправдывалась. Давай не будем об этом? У нас впереди работа, — попросил Стив, делая глоток чая. 

Романофф смиренно кивнула, глотая все слова, которые хотела ему сказать. Спорить бесполезно, она уже это знала. Несмотря на свою бесконечную наивность, если Стив что-то решил, его не переубедить. Ну что же, она проследит, чтобы Альфа-Страйк оправдали его доверие. 

Зелёные глаза со значением остановились на Роллинзе. Взглядом она обещала ему все кары небесные и земные, если они только посмеют разочаровать Стива. Или тем более  — предать его. В отличие от Капитана она в людей не верила, поэтому будет его оберегать от последствий доверчивости. 

Роллинзу лучше понять это сейчас. Иначе он испытает на своей шкуре, на что Наташа способна, если взбесить её по-настоящему. Скажем так, будет умолять о смерти как о высшей милости.