Часть 3

Баки Барнс Зимний Солдат Хрен знает где, зато не скучно

Пустыня как пустыня, ничего особенного… Перед тем как выехать, они проверили, что там снаружи, опасаясь обнаружить радиацию или еще какую-нибудь убивающую хрень. Все-таки лучше перестраховаться. С их регенерацией лучевая болезнь не страшна. Но Брок… который категорически не желал сидеть спокойно рядом со Стивом и все норовил просто прилипнуть к стеклу.

Баки вел машину по возможности осторожно, стараясь, чтобы не сильно трясло. Четко выполнял инструкции своего Капитана, который опасался, что ребенка укачает.

Укачивало пока только его от занудства Стива.

Он надеялся, что за все их путешествие морализаторство Сопляка будет их самой большой проблемой. Бояться он разучился, во всяком случае, за себя. За Стива он переживал всегда. Теперь еще вместо зубастого Рамлоу, который сам кого хочешь сожрет, ухайдакав перед этим до состояния нестояния, у них ребенок. Ситуация была сложной, несмотря на то, что он старался сохранить оптимизм.

Стив не должен видеть его сомневающимся. Баки откровенно мучили дурные предчувствия еще там, на базе, которая выглядела так, словно ее оставили лет сорок назад. Куда бы их ни забросило, судя по отсутствию связи, все может быть плохо. Конечно же, Стиви все это понимал. Просто был занят Броком, да ещё и из-за свойств характера точно не впадал в уныние. Главным сейчас было добраться до цивилизации и понять, какого черта все-таки произошло. Где они? И как вернуться домой? С последним, скорее всего, будет все не очень просто.

Без сомнения, дома паника до небес. Проебали целого Капитана Америку… Да и его злобную и злоебучую тень, то есть, Зимнего. Баки и не сомневался, что поиски ведутся ударными темпами. И там остался тот головастик, который утверждал, что арка безопасна. Вот почему он так плохо переносил общество ученых. Больших пиздоболов еще нужно поискать. Как правило, от их открытий впоследствии одни проблемы.

Доктора с ними не засосало. Значит, его начнут спрашивать в первую очередь. Там Наташа, умеющая задавать вопросы так, что хочется говорить правду и только правду. Как только поймут, как работает та хрень, Старк изобретет что-нибудь.

До ближайшего обозначенного на карте городка им было два часа. Это при условии, что он не превышает скорость и ведет аккуратно. К обычному стилю вождения, присущему Зимнему, невозможно было вернуться из-за ребенка. Брока точно бы укачало.

Однообразный пейзаж, песок и редкие кусты вскоре усыпили маленького Рамлоу. Он заснул, уложив голову Стиву на колени. Баки улыбнулся одними губами, настолько эта картинка была умилительной, учитывая, что обычно взрослый Рамлоу избегал их как мог. Хотя они, казалось бы, все выяснили и смогли сработаться на высшем уровне.

Брок не умел забывать, а Стив прощать. При всей своей доброте он органически не выносил предательства. Доверяя один раз, он верил всегда, но если доверие обманывали, ничего уже исправить было невозможно. Стиви всегда был категоричным. Роль Капитана это лишь усугубила. Проще согнуть скалу, чем переубедить его. Спасало только то, что они все было достаточными профессионалами и не смешивали личное и работу.

В ином случае трудно представить, какой цирк бы творился в полях.

Он предполагал, что им не мешало бы поговорить снова. На это раз более откровенно.

Но кто спрашивал Баки?

Раздавать советы хорошо, если у тебя не течет чердак с четырех сторон света. И не хватало, чтобы Стиви приплел к Броку стокгольмский синдром. Тогда Рамлоу точно пиздец без вариантов. Роджерс в праведном гневе неотвратим и неудержим. Именно поэтому тему взаимоотношений с последним хендлером Баки предпочитал не поднимать. У Стива был слишком прямой взгляд на вещи. И узнав некоторые факты, он рассудил бы однозначно не в пользу Рамлоу.

Молчание в этом случае было золотом.

Не хватало осложнить «все» еще больше… Особенно когда устал от сложностей как никто и хочешь наконец-то немного пожить для себя. С перерывами, как без этого, на пиздец планетарного масштаба. Особенно если твою любовь невозможно удержать от спасения всего и вся, хотя Стив имел полное право забить на неблагодарный вообще-то мир. Баки, как более практичный в их паре, не сомневался, что и после отставки Кэпа планета как-то устоит.

Но между понятиями Роджерс и гиперответственность можно ставить знак равенства.

Баки после сегодняшнего твердо решил, что когда они выберутся, поедут в отпуск. В какую-то несусветную, но красивую глушь, где будут одни и никаких миссий. Месяц как минимум тишины. И Фьюри на это согласится, иначе он пристрелит кого-нибудь. Дестабилизация это такая штука, может возникнуть в любой момент, ага.

Он притормозил, не доезжая до окраины городка сто метров.

Переться в лоб ему показалось неосмотрительным. И с полным правом оставив Стива в машине, он пошел на разведку. Ведь кто-то должен был служить подушкой сладко, точно ангелочек, спящему мини-Броку, сторожить транспорт и имущество. Стив, став подушкой, автоматически взял на себя эту часть работы.

Он умел сливаться с местностью, становясь неслышным и невидимым.

Наброшенный поверх формы пыльник ничем не отличался от безликой желтизны песка. Солнце, забравшееся в зенит, нещадно жгло. Так, как будто задалось целью сжечь все крупицы жизни в этом и так не слишком приветливом краю. Умная ткань костюма не давала ему свариться заживо. Правда Баки все равно резко заскучал по снегу.

Найдя приемлемую точку обзора, он поднес к глазам бинокль, чтобы шепотом выругаться.

Все было плохо… На месте городка были занесенные песком развалины. Никаких признаков жизни. На стене одного из целых зданий висел труп. Баки навел фокус и нахмурился. Руки были приколочены к доскам, а доски к стене. Судя по степени гниения, тело висит давно. И даже с такого расстояния виден вскрытый живот, пустые глазницы и вколоченные в грудь арматурины. Завлекательное зрелище чужой бесполезной жестокости.

Его этим, конечно, было не пронять. И все же Баки всегда предпочитал эффективность эффектности. А здесь чей-то больной разум постарался, создавая «картину». Отвратительную. Тем не менее на эти художества должно было уйти немало времени и сил.

И что это значило?

Предупреждение? Угроза… Или же бессмысленная метка психопата?

Окружающая действительность не радовала. Город заброшен и уже долгое время. Здания сильно пострадали от безжалостной руки времени. Но тело, подвешенное на одном из самых целых зданий, подтверждало, что какая-то жизнь здесь все же есть. Вопрос в другом: а нужно ли им вступать в контакт с такой формой жизни? Способной на глупое зверство?

Убийство Баки не осуждал. Его мало волновала жизнь и смерть того, кого он даже не знал.

Просто одно дело — отнять жизнь из необходимости. Другое — теша лишь жажду насилия внутри себя. С последними у него был короткий разговор.

Подъезжать на машине не было смысла. Вряд ли там что-то полезное сохранилось. А вот тихо пройтись и осмотреться на месте как раз имело чисто практический смысл. О трупе конечно же он собирался промолчать. Лишь попросить Стиви смотреть в оба. И не покидать бронированное нутро машины.

— Я туда и обратно.

Кто бы сомневался, наседка Роджерс был против. Резко, категорически и даже почти аргументированно. Все равно ведь оставить ребенка не мог, запретить, какой сюрприз, Баки тоже. Субординация, которую он не слишком почитал, осталась там где-то. При всех достоинствах Стива в разведке он не был столь хорош. И даже не будь с ними впавшего в детство Брока, Баки фиг бы взял его с собой.

— Буду отчитываться, — очень честно пообещал Баки и прервал связь.

Усиленное обоняние позволяло четко различить запах гниющего мяса. Он тут же пожалел о своих разогнанных до максимума рецепторах. Намордник Солдата, закрывающий нижнюю половину лица, несколько спасал ситуацию. Баки тенью скользил по тому, что было когда-то улицами. Обнаружил следы пуль на зданиях и два выгоревших до основания пепелища.

Надо ли говорить, что ему все это не нравилось?

Нет, ему с самого начала все не нравилось. Но теперь в свете открытий чудных особенно.

В одном месте песок склеила бурая жижа, над которой кружили мухи. Не нужно быть гением, чтобы понять, откуда натекла эта субстанция, кровь: видимо, здесь потрошили тело. Были видны неотчетливые, полузанесенные песком следы. Теперь уже хрен поймешь, кто там топтался. Но следов было много. Слишком много для одного или двоих.

— Стив, пока все тихо и пусто, — хотел добавить «как на кладбище», но весьма разумно сдержался.

Со Стиви станет рвануть сюда, чтобы оценить, насколько черный юмор отражает действительность. А вдруг Баки обижают? Движение тараканов в белокурой головушке было явлением воистину загадочным. При этом Стив прекрасно понимал, что он и сам кого хочешь обидит — только смертельно. Но от тотальной в случае Капитана заботы это не спасет.

Стив Роджерс Капитан Америка Место положение неизвестно

Умом он понимал, что Баки может за себя постоять, но тревога не унималась.

Стив всегда волновался за него… С тех пор как они снова вместе. Возвращение Баки было чудом. И теперь страх потери был с ним всегда. Стив ничего не мог с этим поделать. В этом случае железная воля давала сбой. Любить кого-то так, что он — весь мир для тебя. Вот кем для него был Джеймс Барнс всегда.

Все, что они пережили, лишь обострило болезненную любовь.

Мало кто подозревал, зная лишь безупречного Капитана, насколько Стив был искалеченным на самом деле. Темным, с едва сросшимися трещинами и гневом, готовым затопить весь мир болью, делающей небо серым. Тогда он просто сбежал от всего этого, направив самолет в океан. Зная, что без Баки не сможет жить.

Теперь же за свое выстраданное счастье Стив был готов заплатить любую цену.

Он никогда не умел делиться чем-то действительно важным. Например, вниманием, теплом Баки. Всегда ревновал как безумец. Даже еще не осознав, насколько чувства к лучшему другу далеки от братских. Безнадежно далеки от любого понятия о нормальности. Но разве любовь бывает ненормальной? Это только убогие представления обычных людей о норме, которые они пытаются навязать всем и самим себе.

Стив бы обязательно пошел за ним. Не усидел бы.

Терпение никогда не было его добродетелью. «Беспредельно упрямый сукин сын ты, Роджерс», — так когда-то сказал Говард Старк. В другой жизни, до которой теперь можно дотянуться только памятью.

Тот Стив еще был прост и наивен. У него сегодняшнего мало что осталось от иллюзий. И все же Стив по-прежнему предпочитал верить в людей. Ведь если и это угаснет, то что останется? Если жить, то жить так, чтобы сожаление не разъедало сердце. Он, конечно, тугодум, но после пережитого сделал свои выводы, которыми, впрочем, не делился с широкой публикой.

Такого от Капитана Америки никто не понял бы. Ни общество, ни друзья.

И только с Баки можно было быть до конца честным, до конца собой. Без маски героя. Которая, иногда казалось, что вросла в кости. Отдирать ее от себя было сложно, но Баки стоил всего. Стив хотел быть с ним только настоящим. Точно зная, тот примет его любым.

Стив всегда тяжело сходился с людьми. Он не умел быть очаровательным. С женщинами бывал в упор тупым, не понимая, чего те от него хотят. Кстати, изображать святую невинность удавалось все лучше и лучше с годами. Секс ради секса был не для него… Единственный, кого он хотел, был потерян. И влечение будто умерло внутри.

Ему всегда удавалось отмораживаться, каким упорным ни был интерес.

О, шуточка, что у него все отмерзло во льдах, — Стив был в курсе.

На слух он никогда не жаловался. А люди, даже агенты, прошедшие специальную подготовку, много болтали не подумав. В принципе, эта версия с вариациями, одна другой неприличней, Стива устраивала. Не объяснять же каждому кретину и дуре, что им ничего не светит, потому что он похоронил любовь всей своей жизни? Фактически половину себя. Притом половину лучшую.

Единственный, с кем в свое время вышла осечка — Брок Рамлоу.

Подвижный, как ртуть, темпераментный, как дьявол. Красивый и желанный… Стиву трудно было не понимать намеков и порой откровенных провокаций. Не отвечать на жадный интерес в чужом взгляде. Брока вообще ничего не смущало: ни субординация, ни то, кем был Стив. Он хотел его… Независимо кем был Стив — Капитаном Америка, идеальным солдатом или неловким Роджерсом в очередной клетчатой рубашке. Отказы лишь раззадоривали недопустимый интерес.

Стив был готов сдаться. Он упрям, но и Рамлоу оказался не лыком шит.

Грянуло Озарение, и мир обрушился… Баки, Баки… билось в голове. С каждым ударом сердца все сильней. Остальное перестало иметь хоть какое-нибудь значение. У Стива была лишь одна цель. И он был готов идти к ней по трупам.

Брок, как ни странно, понял это первым. И отступил, совсем не характерно для себя.

Остальным, даже тем, кого Стив звал друзьями, доказывать, что Баки навсегда, пришлось дольше. И смотрели на него так, словно у него выросла вторая голова. Изумленные до крайности, что у равнодушного Кэпа может быть что-то помимо службы и долга. Он в который раз убедился, что люди видели только, то что хотели видеть. Остальное просто игнорировали.

Двуличный мудак Рамлоу понял сразу и принял это. Хотя великая любовь рушила все его надежды. Стив оценил такую проницательность. Хотя сказать об этом Броку так и не смог. Уж очень это некрасиво звучало. Тем более после всего, что между ними было. И после того, что могло случиться, но не случилось.

Все-таки до такой бессердечности он еще не дорос. Просто отгородился от Рамлоу, как только мог. Возвел стену из субординации и служебных обязанностей. Стараясь не думать… Сначала нужно было вытащить Баки. Собрать то, что осталось от национальной безопасности, уничтожить Гидру. А потом стало поздно. И совестно вываливать все это Броку на голову снова. Стив причинил ему достаточно боли, каким бы бессердечным Брок ни хотел казаться. Ничего личного… Правда была известна им обоим.

Теперь Брок здесь, и он в таком виде. Стив был встревожен, растерян и винил себя. Последнее, впрочем, было привычно. Неприятности к нему так и липли, независимо от того, кем он был — тощим дрыщом из Бруклина или суперсолдатом. Если кому-то должно прилететь, то девяносто девять процентов вероятности, что это будет он. Стив уже и не жаловался. Привык, наверное, отдуваться.

Мазохизм или чувство ответственности — он предпочитал не вникать. Все равно уже ничего не изменить.

Он только эгоистично радовался, что Баки здесь, рядом. Иначе все было бы еще хуже. Брок, превратившийся в ребенка, был еще тем фактором дестабилизации. Поэтому Стив упорно цеплялся за насмешливые нотки в любимом голосе, за взгляд, полный тепла. Кутался в ощущение того, что не одинок, и держался, понимая, что срываться ему никак нельзя. Он должен защитить и вытащить Брока и Баки. В конце концов, он виноват перед ними обоими.

В его случае все парадоксально и предсказуемо сводилось к вине.

Стив поерзал на мягком сиденье, осторожно коснулся лба Брока, проверяя. На улице градусов тридцать семь. Машина бы раскалилась до состояния «сковородка в аду», если бы не климат-контроль, который никто и не думал отключать, несмотря на необходимость экономить бензин. Им с Баки жара нипочем. Идеальные организмы быстро приспособятся к температуре, но ребенок… которого он не может оставить одного, сидит тут и изводится.

Он не умел быть терпеливым, откровенно бесился, когда нужно было выжидать.

Его стихией было действие, а не сидение в засаде. Это со Второй мировой не очень изменилось в нем. Это Баки мог хладнокровно ждать часами, чтобы сделать один-единственный выстрел. Стив бы запорол такое задание еще в первые часы, не усидев на месте.

Ему следовало помнить только то, что Баки был лучшим и справиться с ним не так уж просто. Что, кстати, Стив проверил на своей шкуре. От столкновений с Зимним Солдатом у него остались незабываемые впечатления.

Брок пошевелился, и маленькие пальчики вцепились в руку Стива.

Сейчас, так далеко от привычной обстановки, не было нужды абстрагироваться. Словно с него сняли все наносное, лишнее. То, что долгое время мешало дышать и быть до конца честным с самим собой. Стив знал, что отличается некоторой душевной холодностью… По правде говоря, он не умел любить и сердце у него было только для Баки. И все же Брок не был ошибкой, основанной только на физическом влечении. Если это было бы так, может, Стиву было и проще. Правда же состояла в том, что он тянулся к Рамлоу эмоционально, отогреваясь рядом с щедрым на ласку и пиздюли командиром группы огневой поддержки Альфа Страйк, не закованном в отличие от Капитана Америки в тысячи правил и ограничений.

Стив не умел быть настолько открытым. На недостижимом пьедестале было хоть одиноко, но точно безопасно. Не было необходимости имитировать эмоции. Баки вернул ему способность снова чувствовать. И мир наполнился тысячами красок и оттенков. Стив ослеп и был оглушен. Снова почувствовал себя живым человеком. А не машиной войны…

— У меня плохие новости, мелкий, и одна хорошая. Какую сперва хочешь услышать? — родной голос Баки лучился показной беззаботностью, которая могла обмануть разве что тех, кто совсем не знал Джеймса Барнса. Таким он бывал, когда дела были действительно «не ахти». Чем сложнее им становилось там, в прошлом, тем сильнее Баки старался показать, что все в порядке. Они прорвутся, как делали это всегда.

— Давай плохую. — Стив поправил на птичьих плечиках ребенка одеяло, почти осязая кожей другие, мощные, гордо прямые с золотистой кожей, которую было так вкусно целовать.

Иногда идеальная память суперсолдата, подстать всему остальному, играла с ним злые шутки. Стив осязал, ощущал то, чего давно не было… Умирать, ощущая фантомный вкус поцелуя Баки, его запах, в котором чужеродной ноткой был въевшийся аромат пороха. Еще одно наказание вдовесок к вине, которая и так сводила его с ума.

— Что там, Бак? — спросил он почти ровно и не так безнадежно.

— Здесь мы не одни, очень даже не одни. Но недружелюбных соседей под землей удерживает солнце. Это хорошая новость, плохая в том, что желтый шарик скоро сядет. И тогда бледные, зубастые морды станут нашей проблемой. Еще?

— Возвращаемся немедленно.

— Оу… Люблю этот капитанский тон, мой Капитан. Уже бегу. Еще одна плохая новость: этот мир очень похож на наш. Нашел в песке игрушку в виде Железного Человека. Либо мы в будущем нашего мира, либо в параллельном.

Баки вынырнул как из ниоткуда, позволяя себя заметить почти в двух метрах от машины. Он свернул пыльник в аккуратный рулон и забросил его на соседнее сиденье, прежде чем сесть за руль. По нему не было заметно, что он бегал почти при сорокаградусной жаре. Или того, что встревожен так же, как сам Стив. Только Стиву не нужно было видеть, чтобы знать, что Баки обеспокоен ничуть не меньше.

— Теперь обо всем по порядку и тихо, — Стив указал глазами на сопящего Брока, который скрутил себе кокон из одеяла.

— Городок заброшен. Многие здания выгорели и видны следы боя. Люди здесь все-таки есть. На одной из стен подвешен труп. Я нашел норы в земле, достаточные, чтобы в них протиснулся человек. Нет… Лезть сам я не стал. Пустил дрон, спасибо Старку за подарок. Смотри, что зафиксировали камеры.

Баки повозился с креплениями, отстегивая экран от запястья живой руки.

Стив помнил, как Тони вручал Баки подарок. Естественно, с помпой. Маленький, размером с ладонь человека самолет из серебристого металла, который просто растворялся в небе. Он запустил четырехминутное видео. Сначала только лицо Баки, потом стены туннеля и мерный полет вниз… А потом промелькнувший белый силуэт, изображение сместилось, и камеры четко выхватили длинную совершенно инфернальную тварь, чья кожа в темноте испускала бледно-голубое свечение. Стив успел полюбоваться клыками и длинной лапой с обломанными когтями, прежде чем все исчезло в помехах.

— Игрушка Тони оказалась шустрой. Бледный не смог ее поймать. Но почти выскочил на меня и был вынужден убраться обратно в нору. Белая шкурка не выносит солнечных лучей до серьезных ожогов. Что будем делать, Стив?

Вопрос самый «животворящий» и решать ему. Пускай они с Баки подумали обо одном и том же одновременно. По крайней мере, на эту ночь.