Восхищённый взгляд Баки до сих пор вспыхивал тёплыми, яркими искрами у него где-то под ребрами. Стиву казалось, что прагматичный он наглотался светлячков, и они бестолково летают, сталкиваясь, и от этого и больно, и хорошо. Больно потому что он знает, что не навсегда, хорошо потому что давным-давно Баки Барнс не смотрел на него так, такими глазами. 

Обычно Стив удостаивался взгляда, в котором раздражение мешалось с сожалением и привычной нежностью… Джеймс перестал любить его как мужчину, но не как человека. Каким бы уебищем он ни был, Бак смотрел на него как  на “горе луковое”,  но горе своё. 

Из разряда: прибить надо, но жалко и рука не поднимается. Только после особенно ярких хм… “подвигов” орал матом и уже гораздо тише обещал выпороть национальное достояние. Правда, Бак остывал достаточно быстро, особенно если у Стива получалось сделать свою физиономию достаточно несчастно-виноватой. Баки мог стать Призраком, но злиться на него по-прежнему долго не мог. 

Но вернёмся к нашим баранам, то бишь гопникам разлива “Бруклин до войны”. Стив мог их пришибить за пару ударов, однако удержал и ярость, и гнев под контролем. Трупы вызывают вопросы, а если он профессионально утопит  их в доках, то есть шанс, что мальчишки поймут: дядя Грант не тот, кем хочет казаться. Поэтому,  как бы он ни хотел поставить точку в истории Гарри-Крысы, прямо там пришлось быть сдержанным.

Даже с учётом того, что это отребье пыталось бить Баки, дало в мордашку Мелочи и ублюдочный подонок смел трепать своим языком имя Ребекки Барнс. Первого из этих подвигов уже хватило бы, чтобы Стив возжелал сыграть головой Крысы в футбол.  

Как бы парадоксально  это ни звучало, но Бак эту сволочь спас. 

Восторг в серых глазах подкрепил собой рациональные доводы, и Стив не порвал всех там на куски. А он мог. Его пацифизм был очень сильно преувеличен. Правда, он собирался сделать так, чтобы Крыса и его очень “грозные” пиздюки исчезли с улиц. Инцидентов, подобных тому, что Стив предотвратил, больше быть не должно. Иначе он психанёт и мафиозные боссы начнут примерять деревянные макинтоши, вместо шикарных костюмов от личных портных. 

У них были обрезки труб и ножи. А ни Мелочь, ни Баки не были суперами. Они даже нормальной армейской подготовки не получили, не то что опыта на войне. Стив и Бак могли пострадать, не чувствуй он жопой — пиздец. Хотя какое там чутье? 

Кому Стив врёт? Он просто-напросто знал самого себя и свою способность влипать в неприятности на ровном месте. А ещё он соскучился по Баки… Всё сошлось, и он пришёл ровно вовремя. Успел. Однако, кроме радости, что смог покрасоваться, тревога не отпускала. Причём за Мелочь и занозу, то бишь за самого себя он тоже переживал. 

Но регулярные инъекции работали и задохличный организм окреп. Доктор Льюис рекомендовал только сон, обильное питание и отдых в ближайшие пару дней. Учитывая, что Стиви задрых счастливом амебкой на Баки ещё в машине, рекомендации врача они начали выполнять ещё до того, как он их дал. И спящий Стив не раздражал свою старшую версию — молчал, сопел в две дырочки и не лез к ним с Баки. 

То бишь в целом был самой милой, мимимишной версией самого себя. Ангелочком практически. Ну, допустим, кроить невинную мордашку ему даже учиться не нужно было особо, на хорошего мальчика Сары никто даже и не думал. Стив казался правильным и скучным. Хотя большую часть переделок, в которых  они с Баком побывали, затевал как раз он—  правильный мальчик. 

Факт того, как Баки за него переживал, здорово так развеселил. И вызвал ощущение крыльев за спиной, не свинцовых — тех, что тянули его в будущем вниз к земле, и глубже… Стив чувствовал, что губы расходятся в неприлично широкой улыбке. Такой дебильной, восторженной, изобличающей его сверкающее счастье. С трудом удалось сохранить видимость спокойствия, не показать, насколько слова Баки его окрылили. 

Страным было бы, что дядюшка Стива сиял, как медный чайник после полировки, от слов друга племянника. Он ставил себе архисложную задачу не палиться. Не показывать, насколько сильно и крепко влип, чтобы не усложнить всё ещё больше. Как бы сложно ему самому ни было,  он не хотел делать больно Баки, когда исчезнет. Пропадёт  из их жизней.  

Он перенес Мелочь наверх и уложил его, раздевал тоже сам. Баки тревожно сверкал своими красивыми глазами с порога, но в комнату не входил. Трудно физически ему было просто стоять и смотреть, не приближаться. Стив видел, как Баки себя сдерживал. Ведь тощий гадёныш был центром его мира, всем и вся. 

Смотреть на дело своих же рук Стиву было трудно, вот сейчас он воочию видел, что разрушил, какую любовь отверг и какое сердце разбил. Но Мелкий умиротворённо сопел, потянулся обнять подушку и ничего не понимал, счастливый в неведении. Непонимающий ещё, как страшно разрушил свою же жизнь. 

Стив его укрыл, потушил свет и вышел. 

— Баки, отдыхать. Ничего слушать не желаю. 

Он взял его руку в свою, погладил живые, тёплые пальцы. Не хладный, серебристый металл протеза, ударом которого Зимний Солдат переворачивал машины, проламывал стены… Ещё одно напоминание,  что Баки в будущем и этот мальчик — не есть суть одно. Как бы у Стива ни заходилось его сердце идеальной машины войны, человека с приставкой сверх…он не мог.  Поэтому отпустил, просто проводил до комнаты и подождал, пока Баки уляжется, ничего больше себе не позволил. Несчастья из импульсивного, зашоренного мальчишки выбили дурь. Стив теперь умел сдерживаться. 

Сам, правда, спать он не мог. Проверял Мелочь, слушал, как дышит во сне Баки, как ровно бьётся его сердце. Пиздострадал Стив, по меткому выражению лейтенанта Рамлоу, который вроде бы не должен был испытывать к нему даже тень симпатии. Только вот Рамлоу не был виновен, что сам Стив слепой, тупой и эмоционально калечный идиот. 

Он всё сам. 

Вид с первого ряда, так сказать, открыл Стиву глаза. Рамлоу не забирал у него Баки, Бак ушёл сам. Устал ждать жестокого, ограниченного ушлёпка, которого имел несчастье полюбить. Стив бродил по дому грустным привидением. Переваривая, обдумывая те грабли, на которые радостно налетал. Жаль, что отбивать ему там, похоже, нечего. 

Как только над городом занялся серый, робкий рассвет Стив проверил и Баки, и Стива-младшего. Первого позволил себя погладить по кудряшкам — должно же быть что-то светлое? Того парня, которому он собирался нанести визит, по-хорошему стоило бы задушить на месте. Только вот Стив здесь не как Первый Мститель и не как Капитан Америка, и не ради спасения мира. 

В его сугубо эгоистичные планы не входила война мафиозных семей. 

Поэтому он всего лишь попросит дона прибраться и забыть о его визите. К пробуждению мальчишек он должен справиться. Всё равно визит к семье Баки придётся отложить. С украшениями на лицах мальчишки всё равно не смогут показаться дома. Подвиги сына и его лучшего друга старшее поколение не одобряло. 

Стив насвистывал арию из оперы, неся бумажный пакет, полный булок, и был доволен собой. Он обеспечил уважаемому человеку незабываемое пробуждение, и они друг друга поняли: иногда Стив бывал почти так же убедителен,  как Солдат. Гарри-Крыса сегодня же тихо исчезнет навсегда. Результат отличный, а усилия? Всего лишь пробраться в защищённый особняк — по меркам этого времени защищенный,  где охранники просто люди. 

Диверсант из него был средний, но для того, чтобы пробраться в комнату босса мафии, этого хватило. 

Он прошёл на кухню на звук: кто-то гремел, как целая стая гремлинов. Баки такого шума никогда не издавал. Так и есть — Мелочь. Громил кухню, то, насколько он был оживлён,  порадовало Стива. Скакал козликом. Погром Стиви устроил в отчаянной попытке приготовить завтрак. Пока тянуло горелым — тосты ему явно не удались. 

— Грант, Баки спит, а  я пытаюсь приготовить завтрак. 

Уши Мелочи зажглись красным. Стив снял куртку и решил, что моет руки: пора спасать не планету Земля, а ситуацию и кухню. Он в этот период на кухне был похуже Таноса и его армий. Мелочи Стив вручил булочки и усадил за стол, чайник, вот уж чудо. вскипел без проблем и загоревшихся занавесок. 

— Давай всё-таки лучше я сам, ок? Как себя чувствуешь? Голова не кружится? Ничего не болит особенно сильно?