Брок был упрямым сукиным сыном, это аксиома.

И после того, как он сгорал заживо, о боли у него было свое понятие. Поэтому Брок толкал тело Ситуэлла вперёд. Игнорируя то, как дрожат конечности и пот заливает глаза, как перед глазами плавают красные и чёрные круги. Преодоление себя же в чужой тушке, тушке, которая херово переносила физические усилия в принципе.

Но Брок полз дальше.

Он натыкался на трупы. У некоторых был такой вид, что казалось, их рвало на части некое чудовище. Монстр. Из самых страшных — отнюдь не сказок, а кошмаров. Рамлоу, который чего только не видел за свою долгую жизнь солдата, и то был впечатлён.

До белых мушек перед глазами и прикушенного языка.

Брок знал, что, если Ситуэлл сдохнет, он просто вернётся в свое тело, к детям, поэтому и шёл на риск. Нужно было понять, кто зачистил самую охраняемую базу Гидры под ноль таким страшным образом. И что с криокапсулой Зимнего — это было для Рамлоу самым важным.

О Роджерсе, процесс разморозки которого начался, он тоже не забывал. И во время коротких остановок, чтобы не отключиться, Брок думал, что суперсолдату устроить римейк Пилы без пилы по силам. От одной этой мысли у него мурашки размером с мамонта по спине ползли. А ведь Рамлоу был знаком с дестабилизациями Детки, который тоже нифига не ласковый Котик.

В одном из коридоров Брок увидел Пирса.