Зимний же на кухню пошёл. За молоком. Пирс его иногда угощал после особенно успешных миссий, как хорошего пёсика. Он открыл холодильник, взял бутылку, собираясь её на голову Сашке и вылить для начала. Пощечины, которые Зимний получал на этой же кухне, он не забыл.

— Идём. Я бужу. — На лестнице Баки остановился. — У Пирса самомнение с Эверест примерно. Поэтому вначале делаем ему очень больно и лишь потом спрашиваем.

А ещё Баки просто мечтал увидеть, как вытянется лицо Сашкá, когда коды на нём не сработают.

— Ни в чём себе не отказывай, дорогой родич, — любезно ответил Локи.

В спальне Пирса было темно, влажность и температура имели идеальные параметры. Старый гондон себя любил и берёг. Зимний распахнул шторы и отвинтил крышку бутылки. Подошёл к постели, где в изумрудно-зелёной пижаме и маске для сна на лице дрых Пирс, и опрокинул бутылку с молоком над его лицом.

Ощутив внезапный холод, влагу, просачивающиеся за шиворот струйки, Пирс вскинул руки, вскрикнул и полез было под подушку. Ждать, что он оттуда достанет, Зимней не стал. Выдернул министра обороны США из постели за ногу и бросил на пол.

— Солнышко встало, — сообщил он весело. — Просыпайся, Сашок, бабайка пришёл.

Локи подкинул к потолку светящийся шар, изображая «солнышко», и прищёлкнул пальцами. Резинка маски лопнула, открывая слепо лупающие ресницами голубые глаза.

— Стремление, ржавый….