С утра Джека вызвали во дворец. Отцу всё ещё был прописан постельный режим, и пропесочивал он сына, не вставая с кровати. Джеку досталось за всё: за то, что не живёт во дворце, за вчерашний клуб, за неправильно освещаемые переговоры с Гефом, даже за то, что люди, живущие в Порту Процветания, отказывались покидать свои дома. 

Джек кусал губы, чтобы не возражать, кивал и молчал. Сайлас всегда слышал исключительно себя. И реальность воспринимал крайне специфически.

В королевской спальне, несмотря на приоткрытые окна, тяжело пахло начинающейся гангреной. Джек знал этот запах — он навещал своих парней в госпитале. Надо бы проверить, как они там без него. 

Для почти уже трупа королёк слишком громко пилил мозги своему наследнику. Конечно, родителей нужно уважать, но Брок такого бы точно не стерпел. То, что папаня — король, дело, конечно, осложняло, однако выслушивать всё это молча не годится. Брок свою сладкую бусинку никому обижать не даст. 

После того как он ещё подрос, придумались новые прозвища для самого красивого на свете принца. 

Нет, это жрать он из принципа не станет, даже с большой голодухи. Просто от этой тухлой мумии не в рост пойдёшь, а кони от отравления двинешь. Дракона даже слегка подташнивало от запаха. И в личной системе координат тухлый значился как падаль, а не добыча. 

Выслушав отца, Джек откланялся, когда к тому пришли врачи. Почему Сайлас отказывался лечь в больницу, Джек решительно не понимал. Лечиться надо по-настоящему.

В коридоре его поймала мать и принялась жаловаться на то, что Сайлас совсем обезумел и не хочет принимать лекарства, а ему всё хуже и хуже. Джек как смог утешил её и решил, что к сестре заходить не будет. Его ждала работа. 

Вот только на выходе из дворца Джека перехватил дядя Уильям, и Джек мысленно закатил глаза. И этот сейчас будет полоскать мозги!

Семейка у его красивого оказалась с приветом… Таким фирменным, какой в Аркхеме выдают постоянным пациентам, тьфу, клиентам. Брок решил, что концепция  «Жениться нужно на сироте» его уж очень вдохновляет. Ну ничего, с таким отношением к лечению и тараканами папаша-король, глядишь, и помрёт. Правда, нужно проследить, чтобы помер тихо и чинно. Без попытки убрать законного наследника или что похлеще. 

Мамашу, которая плакалась сыну, можно в какое-то дальнее поместье сослать, пусть оплакивает супруга. На сына ей отчётливо начхать, уж это дракон чуял. Волновали королеву только собственные проблемы. Никак не сын. 

А вот этого, с масляными глазками, Брок таки сожрёт. 

Дядя, как всегда, не говоря ничего впрямую, обещал поддержку и помощь, намекал, что Джек не останется один на один со своими проблемами. Джек снова кивал, понимающе хмыкал, согласно угукал и не произносил ни слова. Дядя совсем чокнулся, если решил говорить на такие темы практически во дворце, где уши есть даже вот у этой бетонной под мрамор клумбы с цветами.

Мутный дядя, не считая того, что сволочь. 

Втягивать наследника трона, когда действующий король болен, в заговор… И прям перед входом во дворец? Где у камней уши есть и глаза? Брок что-то не верил в такую святую наивность. Скорее, думал, что «добрый» дядюшка хочет подставить племянника. Зачем — дело десятое. 

Хотя тут понятно — отрезать красивому все пути отступления, чтобы в глазах сумасшедшего папаши он точно был виновен и приговорён. И всё, что Джеку останется, — это идти к дядюшке в кабалу. Марионетка на троне. 

Хитросделанный подонок не учел только его персоны. 

Красивый поедет на работу один. У дракона тут обед запланированный — долгий. 

Джек и правда поехал работать, отбившись от предложения дядюшки подвезти его. Что он, Шепард, что ли? У него есть и машина, и шофёр, и охрана.

Уильям Кросс скорчил губы в куриную гузку. С племянником определённо было что-то не то. Увы, он оставался последним вариантом. Женщины в Гильбоа не наследовали. 

Подозвав машину, Кросс плюхнулся на заднее сиденье и принялся писать сыну смски — тот ненавидел телефонные звонки.

Джек уехал, и можно было приступать к еде. Правда, водителя он убивать не собирался. Потому что не кровожадная и безмозглая тварь, а дракон — венец эволюции. И нужен ему один конкретный кусок мяса, что-то сосредоточенно набирающий на своём телефоне. Пальцы как у паука — фу… Чувство прекрасного в Броке забилось в судорогах. 

Эти лапы в яде и крови тянутся к его красивому? 

Кросс занервничал, сам не зная почему, и приказал ехать быстрее. Но, как назло, на выезде на проспект Объединения образовалась пробка из-за аварии: фура раздавила такси. Сзади тоже подпирали машины, так что даже свернуть и объехать не получалось. Гудели клаксоны, кто-то матерился на весь перекрёсток.

Водитель вышел проверить, что там и как надолго. Ведь сиятельная персона нервничала и готова была орать. 

Впрочем, дракону его отлучка была очень удобна. Прям то, что доктор прописал. Долго тянуть он не стал — жажда крови и голод нахлынули девятой волной. Рычание, судя по панике, жертва всё-таки расслышала. Дракон прыгнул, метя когтями в глаза и разгрызая правую щеку. Вырвал кусок мяса, невзирая на ор, потом плюнул огнём в уже изуродованное лицо. Дракон перешел к самой любимой своей части — шее, где много вкусной крови. 

Вернувшийся к машине через несколько минут шофёр сел за руль, обернулся к Кроссу, чтобы отчитаться о ситуации, и заорал.

Брок как раз доедал, а тут такой просто иерихонский вопль. Нервы для шофера теневого кардинала целой страны у парня оказались жидковаты. Дракон потряс головой: в левом ухе таки звенит. И открыл дверь — пора лететь отсюда. Полицию, скорую и спецслужбы он предпочтёт не дожидаться. Ему пора к красивому. 

Греть и утешать. Всё же дядя внезапно почил во цвете лет. 

Брок, пока летел, мурлыкал что-то весьма мелодичное. А что? Он такая циничная скотина, что аж самому приятно. И желудок полный, и мир прекрасный. Сейчас принца увидит, своего причём принца, и всё будет вообще замечательно. Жизнью нужно наслаждаться, особенно когда уже умирал. 

А Джек, которому уже доложили о внезапной смерти дяди от зубов той же бешеной собаки, что убила Шепарда, серьёзно озадачился. В принципе, логично, что тварь отметилась в двух местах неподалёку одно от другого. Но как она пробралась в Зал совета? Как оказалась в дядиной машине? Почему её никто не видел? Почему камеры ничего не показали? 

Всё это было крайне странно. 

К его прилету красивому уже доложили о невосполнимой потере в семье. Брок лично слышал версию  о невидимой бешеной собаке и хрюкал, словно он не дракон, а поросёнок. Смешно же! Местные спецы — просто кучка жалких некомпетентных идиотов. Станет его принц королём — он лично займется службой безопасности. 

Как и в прошлый раз, к Джеку явилась Томасина с двумя мордоворотами-охранниками и битый час мешала ему работать, пытаясь выяснить все подробности разговора с дядей. Джек честно высказался — теперь-то чего? Посоветовал просмотреть записи с камер. 

Томасина долго глядела на него, поджав пухлые губы, но потом всё же ушла.

Пока допрашивающие вели себя корректно. Ну то есть жуткая баба, конечно, нажимала, пытаясь найти слабое место или увидеть ложь, но абсолютно ничего не знающий красивый держал и лицо, и удар, а Брок дремал — нужно было переварить дядю. Джек действительно ничего не знал, и этот мини-цербер ничего из него вытащить не смог. Да и сама Томасина понимала, что на Его Высочество ничего нет,  кроме необъяснимой уверенности короля, что за всеми несчастьями стоит его сын. 

Правда, Его Величество был очень плох, и допрашивали они его прямого наследника, поэтому не очень усердствовали. Никто не хотел в глазах нового короля остаться крайним, если принц окажется злопамятным. 

Джек усмехнулся, когда Томасина ушла. Злопамятным он себя не считал, о нет. Он просто был злым — и с хорошей памятью. Ну и записи вёл, так, на всякий случай.

Его сладкий всё-таки был прелестью… Брок не удивится, что всем, включая папиного цербера, в будущем от него прилетит. Красивый не был злым или гнилым, в отличие от всей своей долбаной семейки. Просто королевское воспитание и долгая память. Он протопал к красивому — спать можно и улегшись рядом, на случай если кто-то еще припрётся. 

Однако до вечера Джек проработал спокойно, читая перед выпуском статьи о нападении бешеной собаки на уважаемого промышленника Уильяма Кросса. Он был озадачен, потому что дядю погрызли примерно как Шепарда, но кто? Кто-то, кто играет против короля? Невидимый игрок? Понятно, что собака — это просто инструмент, но почему на камерах никого нет?

Неслабо он озадачил свое сокровище. Брок не огорчался, что его не видят. Он чувствовал, что это продлится недолго. И скоро принц будет лицезреть своего защитника во всей красе. 

Всё-таки ум либо есть, либо его нет. Его Высочество искал третью силу, которая убийствами меняла расклад в королевстве, сметая сразу несколько влиятельных фигур. Даже бычка можно было отнести к таким, ведь за ним стоял король, почему-то так сильно не любивший своего настоящего наследника. 

Брок, став самим собой полностью, спросит горе-папашу прямо. Именно поэтому Его Величество ещё дышал. 

Броку давно надоело лежать под столом, поэтому он перебрался на стол. Так читать то, что смотрит его принц, удобнее. 

В шесть вечера Джек глянул на часы, отдал последние распоряжения, позвонил домой, приказывая слугам готовить ужин, потянулся и сказал:

— Как же меня всё это заколебало. 

Дракон кивнул. Точно… Домой — жратеньки и спатеньки. Можно будет оккупировать половину постели и всю ночь любоваться своим принцем. И вообще у них стресс, они заслужили. Брок почесал внезапно зазудевшую башку о стол и пошёл за своим красивым, зевая на ходу и порыкивая что-то негодующее о том, что принц у него уже есть, какой он удачливый! Но где гора сокровищ, на которых нужно спать, купаться в них же и пересчитывать? 

6. Знакомство

Если поесть получилось, то поспать совсем нет. У Брока зверски чесалась башка. Даже спящий красивый не мог унять этот дурацкий зуд. И подрастающий дракон метался как мятежный дух. К сожалению, Брок не бесплотен — и он постоянно врезался во что-то. В конце концов он уселся и начал чесать зудящие места о стену, почти урча от облегчения. Потому что зуд утихает, пока он елозит башкой вниз и вверх. Что людишки знают о блаженстве? И только когда зудеть перестало, он задался вопросом: а спящий принц мог его услышать? Ведь тихими его метания по спальне никак не назвать. 

Однако Джек уже не спал. Он сидел на кровати, сжимая в руке пистолет, добытый через своих парней из сто двадцать седьмого — в постоянно воюющей Гильбоа добыть нелегальное оружие было просто, — и блестящими глазами смотрел в темноту. 

Он никого и ничего не видел, однако слышал. Словно кто-то или что-то металось по спальне, шуршало, урчало и шкрябало.

— Кто здесь? — в конце концов требовательно спросил Джек.

Властный голос его принца наконец пробился через «чухательные»  удовольствия, и у Брока поджался хвост и то, что под хвостом, потому что попадос! Он таки разбудил своего красивого, когда бегал здесь как Кентервильское привидение и опрокидывал всё. А у красивого и так с психикой не очень… С такой-то родней замечательной. Не хватало, чтобы тот подумал, что сходит с ума. Или начал палить. Для острого зрения дракона темнота спальни не помеха. 

— Покажись! — ещё суровее приказал Джек.

Насколько видел Брок, пистолет в белой, в темноте сияющей перламутром руке не дрожал. Это боевой офицер — не штабной сопляк. Брок бы и хотел, чтобы его увидели, но как, сука?! Он и слова сказать не мог, он ведь дракон. Только порыкивал от огорчения. И думал о том, что всё уже перестало чесаться и он бы башкой о стену побился, если бы это помогло. Потому что для всего другого он, кажется, не годится. 

В конечном счёте, не изобретя ничего толкового, он просто пошёл к кровати, волоча по полу повинный хвост и всё остальное. Спел бы красивому колыбельную, но что-то сомнительно, что принц оценит его немузыкальное рычание. Забирался на кровать дракон эпично, что гору покорял, с кряхтением и рыком. Потому что попа вниз тянет и под пушку чешуйчатый, но отнюдь не бронированный подставляться не желает совсем. Если в него попадет пуля, куда его отвезут — к ветеринару? Брок подполз под руку своего красивого и затих. Он ведь тёплый, даже горячий, тот ведь должен почувствовать, что не один сейчас?

— Ты… кто? — с опаской спросил Джек, чувствуя тепло коленом и ладонью. 

Он совершенно непроизвольно погладил это тёплое. Ощущение оказалось знакомым. Не в первый раз Джек это делал. Ой не в первый…

Однако под ладонью была не шерсть, а чешуя. Джек продолжил ощупывать невидимку. Чешуя, рожки, гребень между ними, длинная шея…

— Ты Шепарда убил. — Его пронзило внезапное понимание. — И меня пришёл убить?

То, что его погладили, было ну очень приятно… Брок даже возликовал — его заметили! И это был их первый с красивым контакт, когда тот осознавал, что рядом кто-то есть. Прекрасный принц оказался не дурачком — сразу понял, отчего поголовье его врагов начало так резко сокращаться. Спросил, правда, только про бычка. Но дальше… Дракон даже боднул гладящую его руку и начал отползать, пятясь задом. Почему тот о нём так подумал? В его обиде ничего рационального не было. 

Одна его часть понимала, что невидимая хрень в твоей спальне, трупы вокруг — это веский повод для подозрений. Но всё равно «абидно!» Брок надулся, напоминая мрачный взрывоопасный воздушный шар. Как красивый с ним, таким полезным, так мог? 

— Не ворчи, — с улыбкой сказал Джек. — Иди сюда, невидимка с рогами. 

И от волшебства ласкового голоса, а главное, совершенно чудесной улыбки обида пропала. Вообще-то он, пораскинув мозгами, решил воспользоваться ситуацией. Красивый его не видит, значит, можно стать ближе. Брок залез и разлёгся на коленях, тыкаясь носом в живот своего принца. 

— Какой ты тёплый и ласкучий, — ещё шире улыбнулся Джек. — Интересно, что ты за существо? 

Он поставил пистолет на предохранитель и кинул на кровать в стороне, начав наглаживать и изучать неведомого гостя на ощупь. 

— Ого, у тебя даже крылья есть! — воскликнул он.

Конечно есть, а ещё я красивый и полезный. И вообще меня есть за что любить. Разумеется, он опять всего лишь порыкивал, не забывая подставляться под длинные ласковые пальцы.

— Я хочу тебя видеть, — заявил Джек. — Покажись!

Брок обхватил, как оказалось, ещё и рогатую башку лапами… Как?! Он лишь раскрыл пасть и подул на ладони принца горячим воздухом. Объяснить, почему он невидим, у него всё равно бы не получилось. Хотя он очень хотел, чтобы красивый увидел его во всём великолепии. 

— Не можешь, значит… — задумчиво вздохнул Джек. — Очень жаль. А… дядю тоже ты?

Дракон в ответ слегка вытянул шею и прикусил пальцы. Да, это я! Чем он гордился. Потому что тот «дядюшка» смотрел на красивого так, что Брок жалел, что не может прикончить его дважды, а то и трижды. 

— Его-то за что? — удивился Джек. — Шепарда я ненавидел, это правда. Но дядя… противный он, конечно… — Его передёрнуло. Эти липкие взгляды, улыбки, прикосновения с самого детства…

Брок снова укусил его и прорычал что-то весьма нецензурное. За это самое как раз, за тебя, бестолочь! Потому что дядя хотел тебя использовать во всех смыслах и ты вряд ли бы это пережил. Брок очень жалел, что говорить не может. Расправил крылья и пару раз хлопнул ими от огорчения. Иначе бы огнём начал плеваться.

— Сквозняк поднимаешь? — улыбнулся Джек. — Так тут не жарко. Я жару не люблю. Интересно, откуда ты такой появился?

«Для начала родился, — проворчал Брок, — а потом понеслось, и наконец повезло вляпаться в настоящего принца. Как в сказке». Брок подпрыгнул и боднул своё непонятливое сокровище башкой в грудь. Он ведь мстительный, а значит, ему можно. Он вообще здорово сомневался, что после обращения в дракона ему что-то карму испортит. 

— Эй, больно! — возмутился Джек, которому досталось в грудь невидимыми рогами. — Синяки останутся.

О рогах Брок вспомнил не сразу, поэтому озадачился, когда его принцу стало действительно больно. И, чтобы загладить свою вину, он вздохнул и облизал тонкие пальцы горячим и гладким языком. Так низко пасть, чтобы превратиться в пёселя — это нужно было умудриться. Но как прикажете извиняться, если тебя не слышат и не видят? Вот-вот. Кроме того, он бы всего красивого вылизал с головы до пят, но не в этом облике. 

— Ты, наверное, красивый, — мечтательно протянул Джек и зевнул. — Извини. 

Он проспал от силы час. 

Дракон тут же слез с таких привлекательных колен и вообще отполз подальше. Потому что дни его принца выдались насыщенными, и Джеку нужно было отдохнуть. И переварить, что рядом есть невидимый некто, кто жрёт его врагов. А там и папаша, глядишь, помрёт, коронация и все дела. Брок решил быть самым заботливым драконом на свете. 

— Эй, ты куда! — возмутился Джек. — Устраивайся рядом. Будешь меня греть.

И хорошо, что принц не видит, но от радости очень гордый, однако пока маленький дракон завилял хвостом, как тот пёсель, на которого он так не хотел походить. Брок лёг рядом, свернулся горячим и компактным клубком, счастливый, что его не прогнали. Джек уронил сонную ладонь на шелковистую чешую и канул обратно в сон, как в облака.

Броку снилось то, что он назвал бы одним словом «поебень» — относительно своего прошлого не лучший выбор, зато правда. Оказывается, он тоже был не шибко любимым ребенком, в этом они с принцем схожи до боли. Дальше пески, ослепительное солнце и выцветшее небо над песками, он вспомнил слово — Ирак… И кровь, боль, страх и ярость, круговерть кошмара. 

Пробуждение для Брока не было радужным. Невыносимо болела голова, и он наконец вспомнил, где научился быть жестоким. Не сказать чтобы воспоминания о пытках аборигенов привели его в восторг. Хотя и раскаянья не наблюдалось. Да и судить о себе только по человеческим меркам как минимум глупо.

Джек по-прежнему спал, одну руку положив на спину неведомой зверюшке, а вторую устроив под головой. 

Брок аккуратно выбрался из-под руки своего принца и посмотрел на него. Пусть он вспомнил, что убийство являлось его профессией, ему не сделалось ни лучше, ни хуже. Ради Джека он будет убивать и умрёт, если понадобится. Но это уже на крайний случай. Пожить, и счастливо, всё-таки хотелось — для разнообразия. 

Ещё не проснувшись до конца, Джек перевернулся на спину, раскинулся, потёр глаза и уставился в потолок. Кажется, ему приснился кошмар, а потом оказалось, что это не кошмар, а что-то хорошее. 

Дракон выдохнул и улыбнулся — полная пасть бритвенно-острых клыков во всей красе. Однако хорошо, что сейчас красивый его не видит. Он ткнулся носом в тёплую со сна ладонь, напоминая: «Эй, я здесь. И доброе утро, мой принц».

— Ой! — Джек отдёрнул руку, огляделся. Никого. 

Рамлоу закатил глазки… Не смотри, а щупай! А потом пришло понимание: он вспомнил свою фамилию!  Брок подпрыгнул и приземлился на своего принца в полном восторге, который жаждал разделить с красивым и доказать, что он ему вчера не привиделся и не приснился.

Джек крякнул, когда ему на живот плюхнулась увесистая горячая и когтистая тушка. Ощупал невидимку и расплылся в улыбке.

— Не приснилось, значит!

Брок для полной уверенности человека ещё потоптался по нему, закатив глазки от удовольствия. Он же змей в некотором роде, а им положено быть зловредными. То, что они с принцем теперь могут общаться, его безмерно радовало, как и то, что Джек теперь знает о нём. Его принц должен понять: теперь он не один. У него всегда будет Брок. Теперь ему не нужно бороться со злыми ветрами королевской немилости в одиночку. Ведь кто посеет ветер в сторону Джека — пожнёт самую настоящую бурю. 

— Слушай, злой и тёплый, — начал Джек. — Нет. Сначала душ и завтрак. Ты ведь мясо ешь, да? В холодильнике должно быть.

Мясо — это хорошо, он только собирался метнуться к холодильнику, выбрать кусок получше и полюбоваться принцем в душе — бесценное удовольствие. Брок — парень простой, отказывать себе, когда хочется, не умеет. Утро началось совсем недурно.

7. Красивый

Брок туго, до осовевшего взгляда, набил пузо. И любовался теперь своим принцем. Тем, как тот пьёт кофе и рассеянно щиплет тосты. За такую прелестную картинку с утра можно и царство сжечь. Ну или по крайней мере мерзкого королька живьём. Ибо жрать его таки Брок брезгует. Теперь, когда красивый его хотя бы слышит и может пощупать, мир пока маленькому, но гордому дракону казался прекрасным и радужным. 

— Ты здесь? — спросил Джек, отодвинув тарелку с тостами и опустевшую чашку. На самом деле тосты он не любил: ему нравился свежевыпеченный, ещё тёплый хлеб с хрустящей корочкой, лучше всего горбушкой. — А, моя неведома зверушка?

На зверушку Брок почти обиделся. Но сонная, несмотря на умывание, мордаха принца вызывала почти дурацкий приступ умиления. Поэтому именно «почти». Зато шагал к Джеку он очень уж неторопливо — не растрясти завтрак — это очень-очень важно. И когтями дёрнул гладкую пижамную штанину, намеренно не рассчитывая силы, чтобы принц подскочил, шов затрещал, а высокий стул под царственной задницей качнулся. 

Это было вроде просьбы проявить уважение. Брок дракон, а не приблудный пёсель. И характер у него не всегда сахар. 

— Мне, конечно, никогда не нравилась эта пижама, — сказал Джек, глядя на распоротый шёлк, — но питомец ты проблемный, а? Зато полезный. И с выдумкой. Кого дальше будем убивать?

На этот раз дракон заурчал мотором и начал тереться о голые пятки. Убивать его очень воодушевило. Брок всё же немного продолжал беспокоиться, как принц отнесётся к парочке-тройке трупов. Повезло — гуманизм в Джеке если пророс, то чахло. Зато красивый явно оценил преимущество своего нового положения с таким крылатым телохранителем. Невидимым, огнемётным, клыкастым и когтистым. 

— Знаешь, о чём я думаю? — в задумчивости спросил Джек, поглаживая голову вокруг рогов невидимого существа. — Генералитет Гефа. А? Все эти ястребы войны.

Брок сел на попу и весь превратился во внимание. Он не хотел, чтобы его принцу снова пришлось ехать на фронт. Конечно, и там он будет его защищать. Но зачем война, которая может длиться бесконечно? Как только тухлый король преставится, то Джек займет трон, и он действительно тот, кто сможет закончить бессмысленную бойню. Только нужно головы ястребам пооткусывать, тут красивый прав. Правда, прямо сейчас нереально. 

Ему нужно подрасти. И быть уверенным, что, когда он улетит за много километров, Джек будет в безопасности. Иначе никак. Он просто не сможет выпустить свое живое сокровище из поля зрения. Вот и сейчас, стоило только подумать об этом, в пасти рождалось жаркое ярко-алое пламя. Как бы не норма — для человека. Так он дракон.  

— Жаль, что ты не говорящий, — вздохнул Джек. — А то мне и словом перемолвиться не с кем.

Дракону тоже было очень жаль. Он повернулся, скребя когтями, и пошёл к холодильнику — разорять его, на предмет снова пожрать. И плевать, что ещё немного — и его можно будет перекатывать как шар. Брок был уверен, что всё зависит от роста. Был совсем мелким — принц его не слышал, не осязал и не видел. Невидимость осталась, но зато его слышат и могут потрогать. Уже победа. 

Значит, жрать, жрать и ещё раз жрать. 

Брок был из тех, кто не видит препятствий, только цели. 

На пол полетела курица, два стейка и торт в коробке. 

Джек рассмеялся, видя, как невидимка хулиганит в огромном двухдверном холодильнике. Интересно, откуда там взялся торт, если мать следит за его питанием даже здесь? Правда, Джек никогда толком и не ел в пентхаусе. Постоянной прислуги здесь не было, а сам он готовить не умел совершенно. Разве что паёк подогреть на костре. 

Принц смеялся, но Брок рыкнул и вгрызся в курицу, решив оставить тортик в качестве поощрения. Лучше было бы сожрать кого-нибудь двуногого, но у красивого на данный момент, кажется, враги кончились. Надолго ли? Брок сосредоточенно двигал челюстями и поражался, как в него столько влазит? Погуглить, что ли, о драконах? Может, он как подрастёт, и армию сможет сожрать? 

— Я одеваться, — сообщил Джек. — Работа не ждёт. 

Дракон рыкнул что-то согласное и занялся тортом. Работа — это хорошо… там тупое мясо водится. Но дома быть ещё лучше. Они вдвоём. Конечно, Брок понимал, что ему нужно расти, а для этого убивать. Сомнительно, что враги ворвутся прямо в пентхаус. Так что пусть работа, а он найдет, кому перегрызть горло. 

— Со мной поедешь или своим ходом долетишь? — спросил Джек, собравшись. 

Брок сыто и возмущённо икнул. Полетит? Он фыркнул. Да никогда! До машины его вообще на ручках лучше донести. Раз заделался личным телохранителем принца, то пора учиться любить красивую жизнь. Поэтому дракон облизал морду от крема и пополз к своему красивому, пусть берёт и тащит такое чудо как он. А то ножки уже не несут — переел. 

— Ого, какой ты увесистый! — воскликнул Джек, взяв на руки неведомую тварюшку, ткнувшуюся ему в левое колено, и вызвал лифт.

До машины он доехал с комфортом, тыкаясь носом своему красивому в щёку. Внутри развалился на коленях Его Высочества и задремал. Спалось очень сладко. Неудивительно, что о работе Брок думал не иначе как с отвращением. Идти куда-то? Нет, ещё чего. Пусть его красивый носит! 

— Малыш, — шепнул Джек, когда машина остановилась. — Прости, но дальше сам. Если я потащу на двадцать восьмой этаж нечто невидимое, меня мигом сдадут в дурдом, понимаешь?

Брок ещё как понимал, но счёл нужным выразить неодобрение. Ласково прикусил длинные пальцы принца и спрыгнул на асфальт. Идея топать его не вдохновляла, но что делать, если красивого одного не оставишь? Точно набежит всяких разных тварей. Брок поймал себя на мысли, что раньше таким лентяем не был. Гедонистом был, лентяем — нет. Но ему-дракону нравилось ничего не делать — в этом была своя прелесть. 

Сегодня Джека никто не собирался оставлять в покое. Сначала заявился генерал Абнер, будто ему было мало забот в министерстве обороны, и начал капать на мозги, намекая, что Джек должен быть ему благодарен за прекращение расследования о гибели разведроты сто седьмого полка.

Едва Джек выпроводил этого лысого хрыча, как припёрся преподобный Сэмуэлс и начал вещать о господней воле, предопределении и о том, что если Джек, подобно отцу, не сумеет услышать её, то господь покарает его в точности как Сайласа.

Однако ушёл и этот. Джек пообедал, через силу запихивая в себя принесённую секретарём еду и половину скормив невидимке.

Так замечательно начавшийся день скатывался в сточную канаву. И отходы жизнедеятельности шастали в кабинет его высочества, капали принцу на мозг. Брок этого так просто оставить не мог. Просто думал, кого сожрать первым — самодовольного идиота в генеральском мундире или священника? Оба были ещё теми тварями и оба рассчитывали использовать красивого. Понятно, король болел и новостей об улучшении состояния Его Величества просто не предвиделось. Все пауки в местной банке оживились и строили планы на наследника престола. 

Пора поотрывать им лапы. 

— Как они меня все задолбали, — пробормотал Джек, обхватывая ладонями голову.

Из-за непрошенных визитёров Джеку пришлось изрядно задержаться в министерстве. Он даже секретаря забыл уволить, хотя после прихода Абнера собирался. 

Красивый выглядел разнесчастным, поэтому Брок решил проводить его домой, уложить в кроватку, а потом смыться. Ночь долгая, всякого можно натворить, имея желание и фантазию. То и другое у него было. Запахи обоих визитёров, то бишь сволочей, дракон запомнил и был уверен, что найдет их. Он только лампу на столе принца выключил и захлопнул, скрежетнув когтями по пластику, крышку ноутбука — домой пора, трудоголик несчастный. 

— Ты где? — устало спросил Джек в пустоту, добравшись до дома. 

Он съел диетический ужин, доставленный из дворца, принял душ и лёг спать, но заснуть не получилось. Джек лежал на кровати и пялился в потолок, а в голове громоздились мысли одна другой докучнее. 

Брок залез на грудь своего наваждения, стремясь свернуться калачиком и наступая лапами на рёбра так, что принц охал. Он решил греть своего красивого и мурлыкать ему — ладно, рычать колыбельные. Всё что угодно, лишь бы тот не лежал с таким отсутствующим взглядом. Только сейчас дракон понял по-настоящему, как принц был одинок. 

— Сломаешь мне грудину, — проворчал Джек, почёсывая основания невидимых рогов. — Ночью ты был поменьше.

Дракон оскалился — конечно, поменьше, жрёт как не в себя, лишь бы вырасти. Только чтобы быть способным защитить своего принца. Но с груди сполз, пристроившись рядом. Пора угомониться и не показывать характер, если действительно хочет, чтобы Джек заснул. 

Поглаживая горячего невидимку, Джек задремал. 

Брок, тихо сопя и порыкивая, выбрался из объятий своего принца. Стиснул так, будто тот был его любимым плюшевым мишкой. Нет, Брок не был против обнимашек с Джеком, скорее, «за» всеми четырьмя лапами. Но как прикажете творить злодейства в ночи? Он выбрался, немного попялился на своего принца и потопал к балкону. Джек, конечно, красивый… И смотреть на него приятно. Но у него работа впереди. И лучше сожрать генерала и вернуться до того, как принц проснется и хватится его.