6

Гарри потряхивало... Не помогал очень понимающий, привычно теплый взгляд Гермионы. Она, кстати, тоже неуютно себя чувствовала и точно не хотела быть здесь. Однако Джин им обоим выбора не оставила. Сейчас бы помогло обнять Джейми, и мерзкая дрожь нутра ушла бы сама собой, только от ощущения сына рядом. Но он не собирался тащить своего ребенка в это безумие, фарс и комедию. В отличие от бывшей супруги, Гарри пытался оградить сына, и от выходок — матери в первую очередь.
Молли смотрела на него так, будто ожидала, что он рявкнет на авроров, отправив их обратно, договорится с Гермионой и избавится от магглов. Хотя почему будто? Дражайшая теща именно этого от него и ждала. Что он защитит Джинни и решит созданные ей проблемы. И рыжей поганке не придется отвечать за свои поступки, как это бывало раньше. Только теперь это не тот случай...
Джин таки допрыгалась, и в нем злорадства было на донышке. Гарри скорее думал, как оградить сына, ну и семью Уизли от последствий ее безголовости. Он многое хотел высказать бывшей дорогой супружнице, и цензурными в его речи были только запятые и предлоги. Если бы эта стерва хоть иногда думала головой... И тут все его существо пронзила парадоксальная мысль: тогда бы он никогда не увидел Брока Рамлоу во всем его великолепии, к слову. И от этого Мальчику-Который-Выжил стало грустно-грустно. Но все равно Джин хотелось отхлестать по щекам, пусть женщин Поттер никогда не бил. Пусть для бывшей сегодня готов сделать исключение.
— Эй, ты как?
Рука Гермионы легко легла на плечо... Она нашла минуту, чтобы подойти, и была единственной в этой комнате, кого, похоже, интересовало его эмоциональное состояние. Строгая прическа, строгий и отлично подчеркивающий достоинства хрупкой фигурки костюм и взгляд. На этот раз свет спрятался за беспокойством за него: Гермиона — друг и сестра. Они ждали, пока Молли приведет дочь, в большой хаотичной гостиной. Авроры замерли у стен, магглы разместились в креслах. На их тихий разговор пока внимания не обращали.
— Гермиона, у нее что, бешенство матки?
— Я бы тоже это хотела знать. Но если Джинни действительно тронула сотрудника Щита, то отмазывать я ее не собираюсь. Молли может не смотреть на тебя полными слез глазами.
Это вышло ожесточенно.
Гарри заметил, что она передернула тонкими плечами, и нашел взглядом Рона, показал ему кулак, так чтобы подруга не видела. Рыжему другу не стоит сверлить ее глазами. Иначе Гарри таки сорвется и даст ему в морду, как тогда, когда они с Гермионой расстались. Рон вообще после этих событий потерял всю браваду и запал, больше не рвался убить грязного маггла. И вообще стремился слиться с окружающей обстановкой... Такое поведение заставляло бывшего Героя скептически улыбаться: Рона, как всегда, хватило ненадолго.
Это притом, что мистер Рамлоу его особо даже не помял. А если бы бывший лучший друг пошел к большому плохому волку один? Где бы они труп искали? Гарри ведь его опять прикрывал и теперь будет разруливать все остальное дерьмо. Уизли так и не стали ему настоящей семьей: несмотря на все старания Молли, матери в миссис Уизли он не видел. Однако они семья Джеймса, а ради сына он сделает все что угодно. Видимо, неплохо научившийся соображать в мутных течениях бизнеса Рон на то и рассчитывал.
— Я не собирался вмешиваться в работу Аврората. Молли давно пора понять, что ее бывший зять всего лишь частное и очень скромное лицо.
Улыбку они разделили на двоих. И Гермиона посмотрела ему куда-то за спину, помянула причиндалы Годрика и вытащила палочку. Серебристая выдра умчалась сквозь стену: она просто назвала адрес и вызвала колдомедика. Гарри повернулся, разглядел бывшую на лестнице и тоже захотел помянуть основателя собственного факультета всуе не самым приличным образом... Потому что Джин выглядела ужасно. Худая, щеки серо-землистого цвета и ввалились внутрь. Огромный живот привлекает внимание и смотрится неестественно. Какой у нее месяц? Шикарная рыжая грива поредела, под глазами два синих круга. Держится за мать и отца одновременно, но идет сама.
— Артур, носилки наколдовать не судьба? Она сейчас грохнется... Блядь!
Гарри всегда был юрким и быстрым, и рефлексы ловца не подводили его, поэтому он ринулся вперед и аккуратно поймал в руки оступившуюся на последней ступеньке бывшую. Джин, конечно, сука, каких свет не видывал, но ребенок в ней не виноват. Несмотря на живот, она была неестественно легкой. Гарри донес ее до дивана, где Гермиона уже убрала лишние подушки и отыскала плед. Что с рыжей лисичкой? Он помнил, какой сияющей здоровьем выглядела бывшая жена, когда носила Джейми. Никаких проблем со здоровьем и магией. Быстрые и легкие роды.
Что, спрашивается, поменялось сейчас?
— Спасибо, Гарри.
Тонкие пальцы скользнули по его плечам — знакомо, будто лаская, — и показались Поттеру хищными когтями гарпии. И это "Гарри" с грудным придыханием... В общем, он скривился, едва удержался, чтобы демонстративно не вытереть руки. Он отошел и благодарно кивнул Гермионе: колдомедик им здесь точно понадобится.
— На каком ты месяце, Джин?
— Восьмой.

Всякое кокетство тут же исчезло. Одно слово произнесла Джинни Уизли мрачно и с тем самым отвращением, которое Поттер наблюдал от нее по отношению к своему сыну. Интересно. Это если отрешиться от эмоций и гребаной ярости. Материнскими чувствами от Джинни и не пахнет. Она уже ребенка ненавидит всем своим существом. Так почему не избавилась? Он хочет знать ответ, пока мистер Рамлоу не вмешался. Мужчина, кстати, поразил: сидит себе тихо и наблюдает за его взаимодействием с рыжей-бесстыжей. Гарри уверен, что желтоглазый волчара уже сделал выводы и делает новые, именно поэтому не проявляет себя.
А Джин, как всегда, самодовольна и беспечна. Поспешила запустить свои коготки в него... Забыв, что он теперь ее наименьшая проблема. Джинни до сих пор верит, что он ее все еще любит и что она может им манипулировать. Развод и единоличная опека над сыном ее не убедили в том, что власти над бывшим мужем у нее давно нет. Гарри сейчас это не колышет. Тем более что заблуждения противника всегда нужно использовать в свою пользу.
— Зачем ты ее оставила? Не отводи взгляд, Джин, отвечай по-хорошему. Аборты ты делала раньше с легкостью. Что в этом ребенке такого, что ты решила дать ему жизнь? Или в его отце дело? Желательно сразу правду, Джин, ты не в том положении, чтобы крутить рыжим хвостом.
— Не твое дело, дорогой бывший муж. Я хочу говорить не с тобой... Привет, Броки...
— Привет, рыжая, это действительно мой ребенок?
Рамлоу вальяжно поднялся и подошел ближе, встав плечом к плечу с Гарри. Лицо нечитаемо, только невозможные золотые глаза горят и агонией, и гневом, и надеждой одновременно. Мужчина совсем не смотрит на лицо Джинни, только на живот, укрытый вязаным пледом. Зато бывшая прямо-таки жрет мистера Рамлоу взглядом, зрачки расширены настолько, будто Джин словила кайф, а руки нервно потирают живот. И губа нижняя знакомо капризно оттопырена. Верный признак грядущей истерики. Гарри от всего этого себя очень усталым чувствует.
— Да. И я хочу, чтобы ты забрал ее, как только она родится.
— Память мне не хочешь вернуть? Или не можешь? Или рассказать, как мы заделали ее и главное — для чего?
— Не ори на меня, Брок. Я немного просчиталась... Но все ведь ошибаются?
— Джинни!
Лицо Молли идет красными пятнами от циничного тона дочери, оттого, что та приподнимается и кладет свою худую, будто птичью лапку, руку на мощное смугло-золотое запястье мужчины. Пальцы Джинни беспечно вертят металлический браслет на этой самой руке. Рамлоу ничего не делает: позволяет ей играть и вести себя как шлюха, настолько демонстративен взгляд голубых глаз на ширинку. Он только отмирает, чтобы помочь любовнице вернуться обратно на подушки.
— Мама, ты прекрасно знаешь, что я на лавры святой не претендую, и все остальные знают. Так зачем тянуть кота за причинное место? Я экономлю свои силы и ваши нервы, говоря только правду. Как мой милый бывший муж только недавно просил.
— Так зачем ты спала со мной и стирала память после? Без обид, рыжая, но замуж я тебя бы не позвал.
Джинни запрокидывает голову и смеется с налетом истерики.
— Рамлоу, ты мне понравился: красивый, опасный и мощный... Трахаешься как зверь. А я девочка свободная и люблю секс. Приворотного, чего опасается мой бывший и его подружка, — кстати, привет, Герми, — не было. Я ведь красотка, а ты свободный кобель. Мы встречались без обязательств пару раз в месяц, чаще в гостинице. Зажигали и разбегались. О тебе, Брок, я почти ничего не знала, да и не спрашивала, ты тоже обо мне.
Джинни вновь трет с гримасой живот. Подмигивает другим зрителям и чуть сникает под яростным взглядом материнских глаз. Только плакать и оправдываться она не собирается. Потому что ложь из нее вытащат. Мама уже просветила, что ее просто маггл для удовольствия оказался не таким уж простым. И Рон — идиот: вместо того чтобы приволочь Рамлоу к ним домой, где бы она вернула ему память и всучила ребенка, когда девчонка родится, привлек Поттера и все испортил. Хотя, пожалуй, без Гарри ее братца Брок бы на ленты порвал.
Она не хотела быть беременной, страшной, еще и обвиняемой.
Матушка могла глупить, предполагая, что Гарри не даст ее в обиду, а Гермиона из привязанности и благодарности их семье прикроет, но у Джинни не было времени на иллюзии. Поэтому она решила играть открытыми картами. Так и допроса избежит, и добрую волю покажет. Рамлоу, конечно, злопамятный сукин сын, но не захочет ломать ей жизнь, особенно когда она по магическим законам имеет больше прав на плод, чем отец-маггл. Джинни рассчитывала договориться полюбовно и на своих условиях, хотя бы частично.
Еще бы эта мерзавка в ее животе так не пиналась, словно все понимала и уже чувствовала папашу, все было бы отлично. А так тычки вызывали боль и ярость. Почему она должна мучиться?
— Как ты залетела? Магия решает вопросы контрацепции на раз.
— В очередной раз, когда я приехала в Нью-Йорк и позвонила, Рамлоу с радостью согласился встретиться. Мы выпили много... У него что-то случилось, и ты, Брок, меня напоил почти в зюзю. Какая уж тут магия? Ты был уверен, что я пью таблетки. Поэтому секс был презерватива, мы едва не сломали кровать и расстались наутро.
Гарри покосился на Рамлоу и засунул свои мысли о том, чтобы его поддержать, поглубже.
— Уже дома я выпила зелье и забыла. Память тебе подтерла в следующую встречу: у меня появился мужчина с перспективами. Рисковать не хотелось даже ради классного секса. Прибавление пары килограмм и дурноту на протяжении нескольких дней я принимала за последствия жизни на три часовых пояса. Видишь ли, Брок, ребеночек вел себя идеально два месяца, а задержку я опять же списала на перенапряжение. У меня такое бывало.
Джинни закусила губу, вспомнив, как она замерла от "чудной" новости... На четвертом, оказывается, месяце беременности, не дождавшись месячных, она обратилась в Мунго. Где ее поздравили! Решение она приняла молниеносно — аборт. Тем более новому жениху с чужим ребенком она будет не нужна. Этот шанс Джинни не хотела упускать: он уже сделал предложение, и она могла бы получить все. Жизнь принцессы, которую Поттер отказался ей дать. Богатство, перед которым отступные от бывшего — всего лишь жалкая подачка. Она не колебалась.
— Я планировала аборт, как только узнала. Только это оказалось невозможным, по словам колдомедиков Мунго... Твоя дочь, Рамлоу, очень хотела жить, и плевать, что я думаю об этом. Знаешь, Гарри, почему я сейчас выгляжу как уродина? Потому что ребенок сосет из меня магию и силы, как чертов дементор. Если без сложных объяснений — после моих прошлых избавлений от ошибок эта девочка в утробе прилипла к моему магическому ядру. У меня один выход: родить ее либо убить и стать сквибкой.
— Джин, тебе не говорили, что аборты для ведьмы не есть хорошо? И оставляют свой след.
— Говорили, Гарри. Только я не посчитала это предупреждение серьезным... Колдомедики такие слюнтяи: стремятся сохранить каждую жизнь. Грейнджер, объясни все остальным магглам, я устала.
— В обычных случая магические ядра матери и плода не касаются друг друга напрямую. Материнское только защищает... Но не питает. Ребенок во время роста сам формирует свое ядро, как и все остальное. Однако бывают аномалии. Особенно часто от близкородственных браков или абортов. Ядра матери и плода взаимодействуют напрямую. И меньшее, еще не сформированное до конца, поглощает материнские силы.
— Роды будут тяжелыми, Рамлоу, если вообще переживу их. Я рассчитываю пережить: недолго осталось. Но этому ребенку я отдала слишком много и не желаю его растить. Рон должен был тебя привезти, мы бы договорись те-а-тет.
— Мою память вначале верни. Потом я решу, хочу ли видеть тебя в тюрьме на ближайшее десятилетие, и моя дочь в любом случае не останется с тобой, Джинни.
— Да пожалуйста.
Джинни вытащила палочку и, схватившись за руку Поттера, села удобней, спустив ноги на пол.
— Ванда, проследи, пожалуйста, чтобы мисс Уизли не оставила лейтенанта идиотом. Без обид, леди, но доверия вам нет.
Роджерс встрял, проявляя себя. Брок на Капитана не смотрел: не нужно было... Он и так знал, что на безупречной физиономии вроде бы как сочувствие. Сам он в нем не нуждался. Потому что не ярился больше, только чувствовал себя использованным. Даже сделать этой рыжей сучке больно не хотелось. Брок не смотрел на нее толком, исключая живот. Хотелось коснуться: там была его дочь. Девочка! Противоестественно, но он не только ошарашенным был, но счастливым. Потому что лжи в словах рыжей не почувствовал — у него будет ребенок. С этой мыслью оказалось очень легко свыкнуться. Оказывается, он хотел стать отцом.
— Брок, пообещай мне, что я не попаду в тюрьму. Ты же не хочешь убить мать своей дочери?
Он мягко отвел цепкие пальцы со своего лица, оставшись таким же каменно спокойным: слезливая просьба на него не действовала. Его дочери очень повезет, если она такую "мать" никогда не узнает, и он об этом позаботится. Брок опустился на колени, чтобы беременной не пришлось напрягаться и вставать, сзади встала Алая Ведьма. И он, не спрашивая, устроил свою ладонь на животе и ощутил толчок — пинается! И в ту же секунду, когда он почувствовал первое движение своей дочери, мир залила бело-голубая вспышка. В мозгах сверхновая взорвалась, зато он все вспомнил.
Действительно, они трахались, она ему ничего такого не подливала: он еще тем параноиком был и поймал бы рыжую за руку. И ту ночь вспомнил. Тяжелая операция, позвонила горячая конфетка с вестью, что она в городе. Брок хотел отогреться и почувствовать себя живым. Дама, правда, быстро набралась, но стала еще более страстной. Они и правда едва не сломали кровать и попрощались.
Вот только сюрприз попрощались не окончательно.