Вонь идиота, задумавшего пугать его принца, дракон запомнил крепко. В полёте нашел запах среди миллионов других и полетел на запад, набирая скорость. Лететь, собственно, далеко не пришлось — центр Шайло. Двадцать шестой этаж. Пентхаус… Брок подлетел ближе — хорошо живут генералы маленькой, но гордой, разве что не африканской страны. Он решил себя ещё и в борцы с коррупцией записать. 

Дракон приземлился около зоны отдыха, посмотрел на округлый бассейн и решил, что для генерала это слишком кучеряво. Принц и наследник престола и то живёт скромнее. Двери были открыты, так что в гостиную он вошёл без проблем. Генерал обнаружился на диване с ноутбуком. 

Некоторое время Брок его изучал, решая, как именно есть. С едой, конечно, играть плохо, но как же интересно. Кроме того, это ничтожество угрожало красивому. Поэтому позволить ему сдохнуть легко было неосмотрительно и очень уж милосердно. Особенно его восхитил бар, вмонтированный в стену, и размер стены. Брок почесал к нему, почитал надписи на бутылках и решил, что грех добру пропадать. Тем более «закус» пока бодро стучит по клавиатуре. Брок выбрал бутылку виски столетней выдержки, вытащил, спустил вниз, когтем подцепил пробку и приник, вливая в огненную глотку сразу половину. 

Эх, хорошо, однако! 

Абнер оглянулся, когда что-то там звякнуло, не заметил ничего подозрительного и снова вперился в ноутбук. Дилетант… Дракон выбрал бутылку русской водки, сжал её в лапах, противно скребя по стеклу когтями, и взлетел. Мир казался Броку прекрасным, и он хотел творить. Что конкретно? А на это дракон махнул крылом. Просто творить — и точка. 

Короткий полёт — и бутылка, завертевшись, несётся в лысый череп генерала. Можно сказать, Брок его продезинфицировал перед употреблением.  

Вскрикнув, Абнер повалился вперёд. Ноутбук плюхнулся на ковёр, неразбившаяся бутылка — хорошее, дорогое стекло! — скатилась сверху. Из ссадины на лысине побежала струйка крови.

Ноздри дракона дёрнулись, впитывая сладкий аромат крови, и Брок спикировал вниз, выставив когти. Удар опрокинул жертву на пол, когти глубоко вошли в спину, а драконьи челюсти сомкнулись на шее сзади. Он начал грызть. Тело под ним весело дёргалось, а на вкус генералятина оказалась вполне ничего. Когда смертник подох, Брок откусил здоровенный шмат с плеча и решил начисто обглодать руку и лицо. Пусть тех, кто найдет труп генерала Абнера, прихватит родимец. 

Перемазанный в крови, с тяжёлым пузом, дракон сполз с тела и пошёл к бару — запивать сытный ужин и успешную охоту, подозревая, что придётся подремать в апартаментах генерала — не лететь же к красивому пьяным в зюзю?

После двух бутылок виски, текилы и вина Броку захотелось зажечь… Мир странно качался, лапы не держали, зато внутри бушевало пламя, так что он давился и чихал искрами. Но даже ужравшись, дракон помнил, что, кроме покойного ублюдка, в здании жили другие. Котики, детишки там… И сжигать их Брок не собирался. Да и его принц такого не одобрил бы. Быть для Джека монстром, способным убить невинных, Брок не хотел. 

Именно поэтому он поволок свою шатающуюся тушу, держа равновесие с помощью распахнутых крыльев, к выходу. Дышать огнём он будет только в бассейн. 

Бассейна хватило ненадолго. Подумаешь, каких-то десять кубических метров воды! Все они поднялись к небу густым паром. А вот плитка растрескалась.

Зато пожара не случилось. Брок задремал прямо на раскалённой плитке, а разбудило его солнце. Он одновременно понял целых две вещи — что проспал и что стал больше. Вырос! Значит, нужно жрать всяких нехороших личностей, угрожающих красивому, интенсивнее, и скоро он будет огромным драконом. Как должно. 

Правда, башка немилосердно гудела, и Брок поклялся не мешать в будущем всё сразу. Распахнув крылья, которые стали длиннее фута на три, он взлетел. Если поднажать, можно успеть до пробуждения Джека. Ветер если не выдул головную боль, то облегчил её. К знакомому балкону Брок подлетел счастливым. 

— Фу!.. — со смехом замахал ладонью перед лицом Джек, выглянувший из спальни на скрежет когтей о стальные перила. — Ты что, всю ночь квасил? От тебя несёт, как от роты похмельных солдат!

Брок обиженно заворчал: не от роты, а от всего одного, зато героического и влюблённого. О том, насколько кровожадного, дракон предпочитал умолчать. Всё равно принцу и так доложат о трагически почившем генерале. И опять та же бешеная собака пробралась в пентхаус и загрызла Абнера насмерть. Вылакала коллекционный вискарь и ещё кое-что по мелочи… она же осушила бассейн. У службы безопасности королевства Гильбоа всё печально с фантазией. 

Он подпрыгнул, растопырил крылья и рухнул камнем на жалобно заскрипевшую кровать. Не на своего красивого, потому что Брок вообще-то милосерден, мудр и вообще великолепен для такой детской мести. И ещё потому, что котлета из принцятины вместо лучезарного, немного заспанного утреннего Джека его совсем не привлекала. 

— Ты совсем-совсем не разговариваешь? — спросил Джек, повернувшись к спальне и разглядывая вмятину на кровати, очерчивающую невидимое тело.

Лениво открыв один глаз, ибо рассчитывал чуть подремать — постель приятно пахла принцем, — Брок рыкнул. Разговаривает, разговаривает… Вот дожрётся до нужного размера — и ты, красивый, заебёшься меня затыкать. В каждой стальной мышце плескалась ленивая сила и такая же нега. А тут ещё принц Джек практически обнаженный ходил по спальне. Понятно, почему Брок не мог злиться?

— Ладно, спи, пьяница. — Джек с улыбкой махнул рукой. — Мне надо во дворец, мать требует, чтобы я поговорил с отцом. 

Естественно, от таких новостей любой сон с Брока слетел тут же… В тот склеп аки гадюшник он своего красивого одного точно не отпустит. Ни за что! Дракон потянулся, деря острейшими когтями постельное бельё, и спрыгнул на пол. 

— И что мне прислуге сказать? — покачал головой Джек от двери, глядя на располосованные простыни, одеяло и даже матрас. — Что мне приснился Фредди Крюгер и я с ним дрался во сне?

Дракон боднул своего принца башкой в бок, радуясь, что рост теперь позволяет это делать. И проворчал что-то типа «скажи, что попалась страстная девочка, а лучше парень». Гнилого королька точно удар хватит. Брок ну очень хотел вырасти, обернуться человеком и по-настоящему научить своего красивого плохому. 

— Понятно, что мне спустят с рук, даже если я кого-то порежу во время секса, — продолжал вслух рассуждать Джек, отправившись в гардеробную. — Но крови-то тоже нет.

Вместо ответа Брок прихватил пальцы своего принца зубами, намекая: не прекратишь занудствовать, воспитывать —  кровь будет! Он всё-таки дракон, зверь гордый. Да и от перспективы поездки во дворец настроение резко опустилось в минус. Сколько они бы там ни пробыли, Джеку будет больно и плохо. И чего принц не родился сиротой? Это прекрасная альтернатива его семейке. 

Хотя, конечно, тогда он не был бы принцем.

Оказалось, что подросший невидимый зверь в машину не помещается.

Идея добираться лётом, то бишь на своих крыльях, энтузиазма не вызывала. Но чего не сделаешь ради прекрасных глаз Джека! Брок потёрся боком о своего красивого, дунул тёплым воздухом ему в ладонь и подтолкнул к открытой дверце машины. А сам взлетел. 

Во дворец Джек ехал без всякой радости. Совершенно. Опять его с головой макнут в дерьмо, словно он про прошлый раз забыл. 

Брок прибыл первым и, устроив жопу на тёплом асфальте, ждал своего принца, раздумывая, не спалить ли это здание к дьяволу? Тухлятиной воняло ещё на подлете. А что же творится в самом дворце? Эта семейка точно не заслужила такого сына как Джек. Брок злился, потому что боль сокровища — его боль.  

У парадного входа Джека ждала Томасина, как всегда, бесстрастная.

— Его Величество ждёт вас, — сообщила она и, не дожидаясь ответа, двинулась вглубь дворца.

От взгляда стрёмной суки красивый на пару секунд сник, но затем выровнялся, не показывая того гнетущего впечатления, которое она на него производила. Брок облизнулся. Бинго! Он, кажется, нашёл новую жертву, которую прикончит с превеликим удовольствием. У Сайласа есть ручной пёс, точнее, сука — так будет корректнее, учитывая пол. А у Джека дракон. Правда, принц пока об этом не знает.

Встречавшиеся люди — слуги, придворные — смотрели на Джека странно. Он никак не мог расшифровать их взгляды. Мда, есть свои минусы в том, чтобы жить отдельно. Однако оставаться во дворце было выше его сил.

Дракон догнал своего принца в три прыжка и опять подул в ладонь. По прямой как палка спине было понятно, насколько Джеку здесь некомфортно. В собственном доме… А застывший пустой взгляд говорил только о том, что он не ждёт ничего хорошего. Брок хотел дать понять, что красивый не один в любом случае, он рядом.

Кончиками пальцев нащупав тёплый невидимый рог, Джек слегка расслабился. Глупо, но ощущение, что он здесь один против всех, ушло.

Шагали они не так чтобы долго. Вонь усиливалась, и Брок матерился. Фу же… Особенно с чувствительным драконьим обонянием. Воняло так, будто труп неделю разлагался в болоте в летний зной. Он топал вслед за своим красивым, тыкался в его руку и ловил флэшбеки из Ирака, судя по всему. Пиздец!

Сайлас ожидал своего сына и наследника в королевской спальне, где прежде Джек не бывал ни разу. Едва бросив на него взгляд, Джек изумился тому, что отец не в больнице. Запавшие потускневшие глаза, землистый цвет лица, корки на губах, тяжёлый запах гнойной раны… Ни приоткрытые окна, ни дежурящий у постели короля медик не делали ситуацию лучше.

Вот и труп… Дракон рыкнул что-то далёкое от почтения, зажал нос лапами и навострил уши. Зная этого королька, сейчас он начнет вещать. Джек всё-таки его единственный наследник. Только не дай ему небо обидеть принца! 

— Явился, — проскрипел Сайлас, и Джек изумился тому, как слабо и бледно звучит его голос. — Я… вынужден… проклятые законы… — Он перевёл дыхание и напился воды из стакана с трубочкой, который поднесла ему Томасина. — Хансен, — Сайлас шевельнул рукой, и советник подскочил к нему. — Розу сюда. 

Явление мамаши… Брок решил, что ещё немного в таком тоне и с такой интонацией по отношению к его красивому, — и короля ждет костёр. Урну с прахом можно развеять в самом неприветливом месте планеты. Или использовать как удобрение для роз, которые так любила королева. Даже на смертном одре ублюдок ненавидел то лучшее, что было от него в мире. И Брок пиздец как злился по этому поводу. 

У Джека по спине пробежал холодок. Он не ждал для себя ничего хорошего от отца в последнее время. И до сих пор не мог понять, за что же Сайлас так его ненавидит. Это было больно. И чудовищно несправедливо.

Когда Роза явилась, Сайлас, явно собрав последние силы, при свидетелях объявил, что из-за внезапных проблем со здоровьем он вынужден назначить временным регентом принца Джонатана. Слово «временный» он повторил несколько раз, хотя вряд ли у кого-то в этой комнате оставались сомнения в скорой смерти короля.

Дракон мрачно смотрел на умирающего. В жестоких непостижимых глазах, где оранжевый огонь лишь оттенял провал зрачка, горела ненависть. И если бы не осознание того, что Его Величество быстрой смерти не заслужил, то он бы сорвался. И откусил эту тупую, самодовольную и пока что увенчанную короной башку. Его принц был слишком хорош для своей грёбаной семейки, душного дворца и маленького затхлого королества. 

Однако поскольку это всё нужно Джеку, то у него власть, трон и правление будет. Даже если Броку придется сожрать каждого второго во дворце. Он распахнул крылья, приподнялся на задние лапы и зарычал: 

— Да здравствует король! 

После пафоса Брок решил перейти к практичным вещам. Например, подонку осталось недолго, но кто знает, какие приказы Сайлас успеет отдать своей собаке? Такие, как этот, никогда не умирали просто. Мог бы говорить — подсказал бы своему красивому, что папеньку недурно бы изолировать к хуям. И сразу начать чистки. Впрочем, с последним справится сам Брок. Королю, притом королю умирающему — каждой крысе в этом тонущем «корабле» ясно, что Сайлас не жилец — некому отдать приказы. Кроме безусловно преданной ему суки. Никто, кроме Томасины, не пойдёт против регента и наследника. Нет, будут выжидать… Тем более что дядюшка Кросс, мнивший себя серым кардиналом, преставился с маленькой помощью Брока. 

Наконец бумаги были подписаны. Сайлас обессиленно упал на подушки, взмахом руки отсылая всех, кроме Томасины и врача.

Брок ласково прикусил пальцы своего сокровища, а сам остался в комнате. Пиздец как было интересно услышать, что король собирался сказать даме. Вряд ли, судя по горевшим ненавистью запавшим глазам, что-то хорошее относительно сына. 

— Следи за ним, — прохрипел Сайлас. — Во все глаза следи! И если только он задумает поменять законы… — Он сжал кулак.

Томасина понимающе кивнула.

Брок облизнулся — капец тебе… И решил: чего откладывать? Пусть король полюбуется, что будет с любым, кого он подошлет к сыну. Он прищурился, думая, как сделать всё нагляднее, так, чтобы кровь в жилах застыла. Хвост заметался по паркету, выдавая нетерпение замершего статуей дракона. Но вот Томасина отошла от королевской постели — и дракон прыгнул, толкая её в центр комнаты, так чтобы у не могущего подняться Сайласа был лучший обзор. Королевская ложа. 

Томасина вскрикнула больше от неожиданности, чем от страха, это уж Брок различил, и выхватила ствол… Он отметил, что она неплохо натренирована. И решил начать с рук. Ещё один прыжок — и зубы смыкаются на тонком запястье, он повис на руке, и Томасина упала. Хруст и резкое движение драконьей головы — и рука с зажатым в ней пистолетом отлетела в сторону. 

Он плюнул сгустком огня в обрубок, чтобы не истекла кровью и не сдохла раньше времени. Пока он жив, ни одна тварь его принцу вреда не причинит. На ложе верещал, заходясь кашлем, король, доктор стёк по стене. Брок повернул перепачканную в крови морду к женщине. Она пыталась отползти, скользя каблуками по ковру. Когти звонко процокали по полу, когда он не спеша, вальяжно настиг свою еду. И обошёл, чтобы вцепиться во вторую руку, ведь культю пёс короля прижимала к груди. Такое же отрывистое движение, нажатие челюстей, кровь — сладкая, бегущая в горло, и вторая рука отделена от тела. Новый плевок. 

Брок только удивлялся: где охрана? Или шум из королевской спальни здесь в порядке вещей? Поэтому охрана не спешит вламываться? 

Не имеет значения. Челюсти впились в бок, вырывая кусок мяса и ломая рёбра. Хруст на зубах — вкус-с-сно… Лапами Брок расширил отверстие, не обращая внимание на крики и дёрганье тела. Он подцепил языком, а затем зубами, лёгкое, проглотил. Внутри будто вспыхнуло маленькое солнце. Дракон довольно заурчал и прыгнул сверху. Когти впились в ещё живую плоть, и он, пыхтя от натуги, вспорол грудную клетку, чтобы добраться до самого сладкого — сердца.