Глава 7

Роджерс был в целом отличным лидером, но невозможным занудой. Тони никогда не хотел вести за собой Мстителей… Отвечать за всех. Его роль в другом — в гениальности и обаянии. Когда-то одно упоминание солдатика из пробирки бесило — испоганенное детство и привет папашиной одержимости. Когда Роджерса нашли и они впервые работали как команда, он не знал, как реагировать. Язвил он скорее по привычке. 
Потом был раскол Мстителей и правда о смерти родителей. 
Боль в душе от предательства человека, которому он верил, и физическая боль: Роджерс его едва не убил, защищая убийцу. Легко можно вывести аксиому: на друзей ему категорически не везло. 
Они помирились, пусть пропасть осталась.
Теперь Тони наблюдал “за ритуальными танцами бабуинов”, то бишь как Капитан пытался уверить своего ручного Отморозка, что все не так, как тот думает. Как раз все было так. Пятница нудела об этичности… Тони пил чай (этот факт без комментариев) и пытался не пробить гениальный мозг фейспалмом. Зрелище было дивным и жалким одновременно. 
Сосулька отвратительно справлялся. И это несмотря на все советы самого Старка. 
Железная лапа был чертовски проницательным сукиным сыном, по мельчайшим признакам способным отделить ложь от правды. Роджерс же все отрицал и смотрелся смущенной отличницей, которой под юбку полез квотербек. То есть дать хотелось, но было стыдно. 
— Баки, я не могу быть с ним… Он несвободен. 
Именно Тони убедил безнадежное по части лицедейства национальное достояние, что в большой лжи должна быть капля правды — основа всей брехни, иначе все рассыплется слишком быстро. Роджерс признается, что его любовь-на-веки — мужчина… Этим как бы приучает свою злобную половину, что в этом веке любить человека одного с тобой пола не зазорно. И за это в психушку не помещают.
Это признание должно было выявить реакцию самого Барнса. 
Не дай Ньютон, советский киборг окажется гомофобом, и тогда задача еще больше усложнится. Пятница анализировала реакцию смазливой и совершенно не каменной физиономии на эту шокирующую новость… Сам гений отвращения пока не увидел. Скорее поразился, как этот Отмороженный оживает исключительно для Роджерса. 
Трагикомедия катилась дальше… Ему, уже успевшему заскучать, — Барнс хотел узнать имя того, в кого якобы втюрился его друг, Роджерс, пунцовый, как монашка, увидевшая член, продолжал врать — на плечи опустились тонкие руки. Можно было напрячься и банально помереть от инфаркта. Однако Тони расслабился — Вдова редко баловала его таким вниманием, а именно массажем напряженной шеи. Даже когда формально работала на него, а на самом деле шпионила для Фьюри. Обычно пряники от русской перепадали национальному достоянию Америки и Зимнему, с которым Романофф связывало общее прошлое в Союзе. 
Тони поступал неосмотрительно — забывал, что чудо как прекрасная рыжая куколка ему эту самую шею, которую со знанием дела расслабляла, могла и сломать. В смертоносности Наташи можно было быть уверенным. Вдова была способна на очень многое. 
Тем более она всегда выбирала не его сторону…
— Зачем пришла?
— Нам не стоит вмешиваться, Тони. Они сами разберутся. 
Дарящие блаженство крохотные ладошки исчезли. Грациозно покачивая бедрами (Старк за этим представлением с удовольствием следил), Романофф опустилась в кресло. На лице серьезность из разряда тех, что изжогу вызывают. 
— Наташа, скажи мне, кого ты конкретно защищаешь? Драгоценного Стива или все-таки Зимнего? 
Они оба посмотрели на проекцию — драгоценный продолжил рисовать, а Зимний спрашивать. Хотя всем было понятно, что больше из Роджерса не вытащить. Можно было бы выключить, все равно основные события прошли уже. 
— Их обоих. 
Она была красавицей — воздушной, сочетающей в себе опасность, яд и грацию богини. Только Тони был готов поручиться, что с Вдовой что-то случилось. У него после всего пережитого, долгой работы над собой и с появлением непоседливого подопечного словно шоры с глаз упали. Он теперь замечал куда больше и понимал тоже. Это и называется взрослостью, когда ощущаешь себя мудрецом среди дебилов? Какая разница. 
Прежний он до развала инициативы, холода того сибирского бункера и Таноса, чтоб ему в аду не скучно было, за безупречной маской Вдовы ничего бы не заметил. А тут понял, что ей тяжело и почему-то больно.
— Я могу помочь?
Пятница, умница, свернула окно с двумя суперсолдатами-идиотами.
Ощетиниться и послать его Романофф не успела. В такую тихую комнату вошел Тор. Не в алых отсветах плаща, блеске божественной брони и славе Асграда, нет — черный худи и темные очки. Громовержец двигался без своего обычного шума и помпы. После смерти почти всей своей семьи и гибели Асгарда царевич изменился разительно. Стал холоднее и опасней. Смех, шутки и добродушие умерли в Торе. Громовержец теперь просто подавлял и появлялся в Башне очень редко. 

— Приветствую, друзья. Наташа… Мне нужен Стив, срочно. 
Романофф напряглась, и было отчего. 
Праздными визитами Громовержец друзей больше не баловал, по горло занятый делами своего народа. А если и приходил, то исключительно по делу. Впрочем, от Старка не ускользнул тот взгляд, которым бог Грома на миг ожёг Вдову. Правда, об этом можно было поразмыслить позже, на досуге. 
Если они переживут пиздец, который Одинсон принес собой. 
— Пятница, скажи Стиву, что ему нужно подняться к нам, и быстрее. Тор, что конкретно случилось? 
Высокомерное с некоторых пор божество промолчало, а потом снизошло: Тор решил, что расскажет всем разом. Придется дождаться Роджерса и Зимнего, который тут же примчится с ним в комплекте. Конечно, можно было возмутиться, что в собственной же Башне он явно чувствует себя лишним. Ну и пусть. У Старка сразу несколько крайне занимательных теорий в голове образовалось — исходя из того, что он видел только что и продолжал наблюдать сейчас. 
— Тони? Тор, привет. Что происходит? 
Барнс, как всегда в обществе тех, кто не Стив — мать его, Роджерс, — эмоциональностью стал походить на сельдь-убийцу. Вошел, перетек в удобную для атаки позицию и замер у стены, четко прикрывая их доблестного лидера. 
— Стив, несколько асгардцев пропало.
— Учитывая, что они у тебя теперь все наперечет… Нет, Стив, не буду извиняться. Дурацкая шутка. Но я только сказал правду. Ты, Тор, примчался к нам. Значит, поиски ничего не дали… или есть что-то еще?
Надежда на то, что боги, поселившиеся на Земле, сбежали от своего царя, чтобы налакаться пива где-нибудь на Октоберфесте, померла в корчах, так и не родившись. Взгляд бывшего Златовласки был красноречив — дальше некуда. Дерьмо! Налаживание личной жизни реликтов команды придется отложить на потом.